Лариса Агафонова – Кладовая женских тайн (страница 4)

Свадьбу гуляли с размахом, два дня, как традиционно принято в глубинке. Несмотря на слякотный декабрь, гудела вся деревня, подарки дарили целыми столами, в основном посуду, постельное бельё и почему-то серебряные украшения. Когда готовились к торжеству, Кристина сначала пыталась ограничить количество приглашённых, но потом сдалась и решила выдержать этот балаган ради спокойствия будущих родственников. С её стороны приехали родители, Оля, бабушка и дедушка с маминой стороны и две папины сестры. Остальные гости были приглашены Пономарёвыми. Конечно, студенческая тусовка тоже гуляла на празднике, тем более что это была чуть ли не первая свадьба на Костином курсе. Само веселье Кристина плохо запомнила, ей было безумно плохо от духоты, громких звуков, и к тому же очень отекли ноги. Но она стойко перенесла все тосты, принимала поздравления со своей фирменной улыбкой и очаровала Костиных родственников и односельчан.

Единственным, что омрачило торжественный день, стало появление Светланы. Ближе к вечеру, в первый день гуляния, она появилась в зале и, плюнув в сторону молодых, бросила невесте:

– Тебе всё вернётся, гадина. Как со мной поступила, так и с тобой жизнь обойдётся. Отольются тебе мои слёзы, – с этими словами девушка развернулась и вышла.

– Я тебе ничего не сделала, – только и смогла прошептать ей в ответ растерянная Кристина.

Никто не успел остановить Свету. Тамада, стараясь заполнить неловкую паузу, тут же начал очередной конкурс, и полутрезвые гости переключились на развлечения. Только бабушка долго ещё качала головой и хмурилась, приговаривая:

– Ох, не к добру такие слова на свадьбе, не к добру.

После праздника молодые сразу уехали на учёбу. Ни о каком медовом месяце и речи не шло. Ребятам дали отдельную комнату в общежитии, они своими силами сделали ремонт и зажили счастливой самостоятельной жизнью.

Вот тут-то и пригодилось умение молодой хозяйки экономить и вести семейный бюджет. Денег отчаянно не хватало, особенно когда родилась Алёнка. Костя хватался за любую возможность заработать, но ни в какую не соглашался брать деньги у родителей. Кристина, несмотря на трудности, стала на сторону мужа и отказывалась от материальной помощи, упирая на то, что так семья будет крепче. Единственное, что охотно принимали молодые, были игрушки-погремушки для дочки. Девочка росла тихой и неизбалованной, в разное время её нянчила, наверное, вся женская половина общежития. Кристина не взяла академический отпуск, чтобы окончить институт вместе с мужем. Она дальновидно просчитала, что нельзя отпускать красавчика мужа одного после распределения, а значит, нужно все силы бросить на то, чтобы доучиться. Ей, конечно, шли навстречу, разрешили свободное посещение занятий, но всё равно было тяжело совмещать учёбу с заботой о маленьком ребёнке.

В этот период Кристина неожиданно сблизилась с младшей сестрой Олей, с которой у неё после школы были довольно прохладные отношения. Из капризной, противной девчонки получилась немного экзальтированная девушка, увлечённая изучением иностранных языков и древних славянских обычаев. Оля сама предложила сестре помощь, когда та совсем закрутилась с маленькой Алёнкой. И племянница прикипела к молоденькой тётушке, с интересом слушала славянские легенды вместо сказок и повторяла за Олюшкой, как она стала называть тётю, когда заговорила, иностранные слова. Было забавно наблюдать, как крошечная Алёнка, высунув от усердия язычок, повторяет за Олей:

– Кэть (cat), маусь (mouse), пыг (pig).

Тётушка терпеливо поправляет и нахваливает любимую племянницу:

– Моя умница, скоро будешь по-английски без ошибок болтать!

А малышка пыхтит и старается из всех сил.

Два года пролетели как один день, и вот уже Пономарёвы с новенькими дипломами едут покорять просторы нашей родины. По распределению они попали в Краснодарский край, в районный центр, где Костю с руками и ногами взяли технологом на птицефабрику. Кристина же проработала четыре месяца в бухгалтерии райцентра и ушла в декрет. Устраиваясь на работу, она немного слукавила и умолчала о своём интересном положении, иначе её не приняли бы на хорошую должность. Никому не нужны временные специалисты! Алёнка ходила в садик, была самостоятельной и аккуратной, не доставляя родителям хлопот – так же, как когда-то сама Кристина.

Вторая девочка, Танечка, досталась молодой мамочке сложно. Весь последний триместр женщина пролежала на сохранении, сильно поправилась и подурнела. А Костя, наоборот, расцвёл, стал мужественным, уверенным в себе. Он с первого дня пришёлся ко двору на птицефабрике. Рационы, составленные им для индюшат, сразу сказались на показателях. Начальство оценило молодого специалиста, ему выделили хорошее жильё вместо съёмной квартиры. Танюшку принесли из родильного отделения уже в новый дом. Девочка требовала много внимания, Кристина ни на шаг не могла отойти от младшей дочери. Малышка постоянно плакала, простужалась от малейшего сквозняка и покрывалась сыпью, стоило маме съесть что-то недиетическое.

Кристина так и не сбросила вес, выглядела старше своих лет и смотрелась нелепо рядом с красавцем мужем. Костя, конечно, по мере сил помогал жене с детьми, но дома чаще всего он бывал только по ночам. Работы на птицефабрике оказалось много – нужно было оправдывать доверие руководства.

Когда молодые выбирались в гости (а Танюшка позволяла это довольно редко), Костя в шутку жаловался друзьям, что супругу ему в местном роддоме подменили. А приятельниц Кристинки ставил ей в пример, упирая на то, что жена теперь совсем не та девушка, которую он брал замуж.

– Кристюшка, ну вспомни, какая ты была стройная и быстрая, а теперь прямо матрона. и двигаешься, как неторопливая гусыня.

Кристина сердилась, а приятельницы, когда им становилось совсем неловко от слов Кости, отшучивались, говоря, что они-то своим мужьям максимум по одному ребёнку родили, а его жена, героиня какая, на двух решилась. Время было сложное, и многие откладывали рождение наследников до лучших времен. Так что Пономарёвы со своими двумя девчонками выбивались из общей массы. Костя, конечно, мечтал ещё и о сыне, но не в ближайшие несколько лет. Кристина тоже была не против, раз мужу так хочется мальчика.

Прошло два года. Младшая дочка переросла детские болезни, но педиатры не рекомендовали отдавать её в садик. Пономарёвы нашли няню, пожилую женщину, воспитательницу на пенсии, и Кристина наконец-то вышла из декрета. К этому времени она села на жёсткую диету, похудела, похорошела, но взгляд её изменился раз и навсегда. Теперь она смотрела оценивающе и изучающе на всех девушек и женщин младше тридцати лет. И причина для этого была. Оказалось, как намекали досужие местные сплетницы, её муж давно служит предметом охоты для многих девиц с птицефабрики. А наличие у него жены. так когда это кого останавливало? И Кристина зорко охраняла свою семью.

Для начала она исключила из общения всех незамужних приятельниц, стала уделять Косте больше внимания, компенсируя прошлые годы, когда была поглощена заботой о младшей дочери. Кстати, Алёнка так и росла, не принося хлопот родителям, потихоньку начала помогать маме по дому и охотно возилась с Танюшкой – так же, как когда-то Кристина присматривала за Олей.

Оля, кстати, стала крёстной мамой для Тани. Это был единственный случай, когда Алёна устроила родителям истерику, кричала, что Олюшка – только её, и она не отдаст свою любимую тётушку Таньке. Девочку долго успокаивали, но никакие доводы не помогли, Кристина даже сгоряча стукнула по попе старшую дочку. После крестин Алёна замкнулась. Она и раньше не была ласковой маминой дочкой, а теперь и вовсе делилась своими детскими радостями и обидами только с обожаемым папой. Так они и росли: папина Алёна и мамина Таня. Девочки и внешне были разные: стройная светловолосая Алёна и коренастая Танечка с тёмными и кудрявыми, как у мамы, волосами.

Жили Пономарёвы ладно и мирно, работали, откладывали деньги на новую машину. Кристина умелой рукой вела хозяйство. Вот только оказалось, что свободное время супруги предпочитают проводить по-разному. Костя тянулся к книжкам, а Кристина читать не любила с детства и ругала мужа, что он тратит время непонятно на что, вместо того чтобы вскопать огород или прополоть грядки. Костя к этому времени стал главным технологом на птицефабрике, хорошо зарабатывал и настаивал, что можно купить все эти огурцы-помидоры и не горбатиться в огороде. Кристина же привыкла экономить и не любила транжирить деньги на то, что можно было вырастить самой.

И в какой-то момент Косте стало невыносимо скучно дома.

– Ну сколько можно говорить об одном и том же? – спрашивал он. – Ты уже всю плешь мне проела свой картошкой и огурцами.

– А зимой ты собираешься лапу сосать? Или магазинные консервные банки покупать? Сам же первый домашний огурчик попросишь.

– Можно же в меньших масштабах консервировать или хотя бы не каждый год? Зачем закатывать сотни банок, которые не съедаются за зиму? Мы даже на море не можем себе позволить съездить, потому что нельзя бросить огород, в нём обязательно что-нибудь засохнет или переспеет.

– Конечно, засохнет, – возмущалась Кристина, – и, что, вся работа коту под хвост?