Ларенто Марлес – Нейробиология любви и квантовые технологии искреннего союза в эпоху ИИ (Часть 1) (страница 6)

Проблема заключается в том, что дофаминовая стимуляция работает по принципу нарастания: нам нужно все больше и больше сигналов, чтобы чувствовать себя «живыми». Отношения же по своей природе требуют замедления. Окситоцин – гормон нежности и доверия – вырабатывается медленно, через длительные прикосновения, спокойный голос, совместное молчание и глубокое сопереживание. Он не терпит суеты и фрагментарности. Когда наше внимание раз за разом прерывается вибрацией телефона, процесс формирования окситоциновой связи обрывается. Это можно сравнить с попыткой вскипятить чайник, который вы каждые тридцать секунд снимаете с огня. В итоге вода остается холодной, а партнеры – разочарованными. Максим и Кристина не замечали, как их способность к сопереживанию атрофировалась. Вместо того чтобы сонастраиваться друг с другом, они сонастраивались с алгоритмами, которые созданы для того, чтобы удерживать их внимание как можно дольше, не заботясь о качестве их личной жизни. Именно этот конфликт между «быстрым» цифровым удовольствием и «медленным» человеческим счастьем становится главным вызовом для современной архитектуры близости.

Нейробиология учит нас, что мозг обладает ограниченным ресурсом внимания. Если этот ресурс тратится на обработку огромного массива разрозненной информации из сети, на партнера просто не остается «оперативной памяти». Мы становимся когнитивно скупыми, нам лень вникать в нюансы чужого настроения, нам проще откупиться смайликом в мессенджере, чем провести полноценный вечер в диалоге. Это ведет к постепенному обесцениванию искреннего контакта. В мире Максима и Кристины произошло то, что психологи называют «фаббингом» – привычка отвлекаться на телефон во время разговора. Каждый раз, когда Максим опускал глаза в экран, пока Кристина что-то рассказывала, она получала микротравму отвержения. Ее мозг регистрировал это как сигнал: «Ты не важна, этот пиксельный шум интереснее тебя». Со временем такие микротравмы накапливаются, превращаясь в непроходимую стену обиды, и никакие окситоциновые объятия уже не могут пробиться сквозь эту оборону.

Чтобы вернуть глубину в отношения, необходимо осознать разницу между связью и близостью. Цифровые технологии дают нам иллюзию постоянной связи, но они убивают близость. Близость – это риск быть увиденным, это готовность встретиться с неидеальностью другого, это умение выдерживать паузы. Дофаминовая среда боится пауз, она заполняет каждую свободную секунду шумом. Максим начал замечать, что он больше не может просто сидеть рядом с женой и смотреть на закат – ему нужно сфотографировать этот закат, выложить его и проверить реакцию аудитории. Его реальность стала опосредованной. Исцеление их союза началось с радикального решения: введения «зон, свободных от цифры». Они договорились, что спальня и обеденный стол становятся территорией окситоцина, где любые устройства запрещены. Сначала это вызывало почти физическую ломку и неловкость – им пришлось заново учиться разговаривать, не имея возможности спрятаться в экран. Но именно в этой неловкости начала возрождаться их настоящая привязанность. Они стали замечать детали: как меняется выражение глаз, как звучит смех, как пахнет кожа. Окситоцин начал побеждать, потому что он предлагает то, чего не может дать ни один алгоритм – чувство подлинной принадлежности и безопасности.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.