Лара Темпл – Роковой поцелуй (страница 2)

Наконец он заговорил:

– Надо отдать вам должное, фантазия у вас богатая. Давайте проверим, правильно ли я понял ваш сюжет, достойный того, чтобы его представили на сцене. Точнее, целых два сюжета. В первом кто-то хорошо заплатил шлюхе, чтобы она солгала в суде и заявила, что была любовницей вашего крестного. Видимо, кому-то очень хотелось скрыть обстоятельства его смерти, по меньшей мере унизительные. Второй сюжет: ваш крестный неизвестно почему интересуется прошлым и на основе слов некоего Джаспера Септимуса приходит к поразительному выводу, что с моим отцом якобы обошлись несправедливо. Вы считаете, что данный вывод каким-то образом связан с его позорной кончиной. Я верно изложил ваши измышления?

Хотя Оливия сразу поняла, что новый знакомый – человек хладнокровный, она ожидала услышать хоть что-то в его голосе, когда он говорил о смерти отца. Она не услышала ничего: ни дрожи, ни перемены интонации.

– То, что вы слышали, не измышления, а правда.

– О, надеюсь, вы сами понимаете, что ваш рассказ немногого стоит. Перед нами явно не заговор с целью убийства, который замышлялся не один десяток лет назад. Скорее всего, либо вы, либо та особа пытаетесь вытянуть из меня деньги. Вам показалось, что я лелею сентиментальную надежду больше узнать о постыдных обстоятельствах ухода моего предка из этого мира. Позвольте вас заверить, что такой потребности у меня нет. Более того, вы, наверное, уже поняли, что я – человек несентиментальный.

– Милорд, вы не обращаете внимания на последствия.

– В самом деле? Объясните. Признаю, мне любопытно, что еще способен сочинить ваш необычный ум. Вам известно, что вы – очень странная девочка?

– Я не девочка. Мне почти двадцать четыре года! – Выпалив это признание, она тут же пожалела о своей несдержанности, поскольку в его глазах заплясали веселые огоньки.

Он нарочно ее дразнил, и она каждый раз попадалась к нему на крючок. Она рассчитывала, что будет управлять ходом их встречи, и все же позволила ему взять бразды правления с той минуты, когда он вошел в церковь. Оливия сняла плед и положила рядом с собой на сиденье.

– Спокойной ночи, лорд Синклер. Я больше не намерена тратить ваше драгоценное время. Вас явно не интересует то, что я хочу сказать.

И снова он опередил ее. Хотя она находилась ближе к дверце кареты, ей не удалось даже дотянуться до ручки.

– Не играйте со мной, – тихо сказал он. – У вас ничего не получится. У вас осталось пять минут.

– Тогда слушайте, а не… раздражайте меня! То, что я собираюсь вам сказать, очень важно для меня, а вы постоянно… – Голос у нее дрогнул; чтобы не расплакаться, она замолчала; ее пробирала дрожь от холода и усталости, сказались и напряжение, и страх.

Не говоря ни слова, он побарабанил пальцами по стенке, и экипаж тронулся с места. Оливия возмущенно ахнула и снова потянулась к дверце, но он вытянул руку, препятствуя ей.

– Успокойтесь. Я вас не трону и довезу, куда пожелаете, как только мы поговорим. Но хотя мне все равно, что вы скажете, лошади мне небезразличны; я не позволю им долго стоять на таком морозе. Все понятно?

Она устало кивнула.

– Вот и хорошо. Итак, ваше имя?

– Оливия. Оливия Силвердейл.

– Оливия Силвердейл… Звучит так же странно, как ваш рассказ. Итак, сначала. Кто такая Марша Пендл и как вы ее нашли? – Он заговорил отрывисто и деловито. – Наверное, она служит в заведении на Кэтт-стрит?

Оливия состроила презрительную гримасу. Очевидно, ее собеседник хорошо разбирался в лондонских борделях.

– Она называет себя Женевьевой, и родом она из Норфолка.

Он коротко качнул головой, но в его жесте не было отрицания, только сосредоточенное замешательство. Он по-прежнему внимательно наблюдал за ней. После того как злость и раздражение прошли, он смягчился, хотя по-прежнему чрезвычайно раздражал ее.

– Значит, Марша Пендл – Женевьева. Как и почему вы выследили ее и с какой стати она рассказала, что была замешана в смерти вашего крестного?

– С такой, что мой поверенный нанял сыщика с Боу-стрит, некоего мистера Макгайра. Он присутствовал на дознании относительно обстоятельств смерти моего крестного. По его словам, Марша убедительно рассказывала о долгой связи; якобы они регулярно встречались в съемном доме, где он умер. После того как дознание закончилось и Марша Пендл вышла на улицу, сыщик проследил за ней и после тактичных расспросов выяснил, кто она такая на самом деле и каков род ее занятий. Кроме того, он узнал, что женщина очень суеверна и каждую неделю посещает цыганку-гадалку в квартале Бишопс-гейт; правда, она такая же цыганка, как Марша француженка. Гадалку зовут Сью Дэвис, и она из Кардиффа. Поэтому я отправилась к мисс Дэвис…

– Вы ходили в Бишопсгейт к гадалке?

– Да. После того как мы с ней немного побеседовали и пришли к взаимопониманию, я заплатила Цыганке Сью, как она себя называет, чтобы та велела Марше сходить к оккультистке.

– К кому?! – переспросил он.

Язвительность целиком ушла из его голоса. Теперь она различала лишь веселое потрясение.

– Разве вы никогда не слышали об оккультистах? Последнее время они весьма популярны. Многие хотят пообщаться с умершими близкими, которые пребывают в ином мире. Как бы там ни было, Цыганка, точнее, Сью Дэвис, сообщила, что Марша буквально одержима человеком по имени Джордж, которого, видимо, очень любила. Она даже просила Сью…

– Погодите минутку… А, ладно, ничего. Вопросы приберегу на потом.

– Благодарю вас. Итак, я попросила моего поверенного снять дом в скромном квартале, где вполне может обитать такая оккультистка. Сью Дэвис помогла мне, так сказать, создать соответствующий антураж. Как и Марша Пендл, она когда-то была актрисой и оказалась очень полезной – она раздобыла необходимые детали гардероба и реквизита. Потом она направила Маршу Пендл ко мне, а я, прикинувшись оккультисткой, расспросила ее об отношениях с Генри.

– Боже правый! У вас просто потрясающее воображение. Итак, теперь мы имеем сговор между замаскированной оккультисткой из Йоркшира, французской мадам из Норфолка и поддельной цыганкой из Уэльса. Очаровательно! Продолжайте.

– Как вы догадались, что я из Йоркшира?

– Всегда хорошо различал особенности выговора. Продолжайте!

– Что ж, отлично. Во время сеанса Марша Пендл рассказала, что никогда в жизни не только не была любовницей моего крестного, но даже и не видела его.

Лорд Синклер снова поднял руку.

– Рассказала… Неужели шлюха и опытная шантажистка сообщила вам ценные сведения просто так? Вы спросили, и она ответила?

– Не совсем. Я уже говорила, что она очень суеверна. Я сказала, что тип, с которым она хочет связаться, не может прийти к ней из потустороннего мира, пока она не покается в грехах и не очистит душу. Разумеется, я не показывалась ей в своем настоящем виде, я закрыла лицо плотной вуалью и надела довольно вульгарное платье, которым меня снабдила Сью.

– Понятно, – медленно ответил он. – Очевидно, я верно оценил вашу буйную фантазию. Насколько я понимаю, вы вовсе не требовали, чтобы Марша Пендл покаялась во всех грехах. Вас интересовала лишь ее ложь относительно вашего крестного.

– Да… есть разные степени падения.

– Совершенно верно. Итак, вернемся к вашим открытиям. Насколько я понял, вы поинтересовались, кто заплатил ей, чтобы она солгала на дознании.

– Конечно. Именно там я наскочила на мель. Она, правда, сказала, что фамилия человека, который ей заплатил, – Элдрич. Однако общение с Джорджем так расстроило ее, что под конец она истерически разрыдалась. Я испугалась и прервала сеанс. Пришлось сказать, что Джорджа срочно позвали назад, но мы можем попробовать еще раз связаться с ним через несколько дней, когда она успокоится.

– И она согласилась?

– Очевидно, Джордж при жизни терпеть не мог плачущих женщин, так что мои слова лишь укрепили ее веру в мои силы. Теперь вы понимаете, что мне очень нужно выяснить, кто такой этот мистер Элдрич? Мистер Мерсер ничего не сумел узнать, и я оказалась в тупике.

– Вы меня удивляете. Но прежде чем мы перейдем к мистеру Элдричу, удовлетворите мое любопытство. Как вы вообще поняли, что Марша Пендл не была любовницей вашего крестного?

– Просто поняла, и все. И оказалась права.

– А, интуиция!

Язвительная интонация вернулась, и Оливия вздрогнула. Она рассказала ему достаточно. Пора понять, поможет он ей или сейчас просто забавляется, обращаясь с ней как с ярмарочной уродкой.

– Так вы мне поможете или нет?

– С чем помочь?

– Помогите узнать, кто такой Элдрич и почему он заплатил, чтобы она опозорила имя моего крестного! Кроме того, надо выяснить, не связан ли он с подозрениями Генри относительно смерти вашего отца.

– Зачем?

– Как – «зачем»?! – Она всплеснула руками. – Затем, что я, например, не собираюсь сидеть сложа руки, когда кто-то губит чужую жизнь! Моя крестная, миссис Пейтон, потрясена. Ей больно не только из-за потери самого чудесного человека, какого я знала, но и из-за того, что он, оказывается, ей изменял! Я хочу узнать, кто за всем стоит, и заставить злоумышленников заплатить за то горе, какое они причинили Пейтонам. Но я не могу достичь своей цели в одиночку. Вот зачем!

Слушая ее пламенную речь, Лукас с трудом удержался от тяжелого вздоха. Жаль, что он уступил своему любопытству. Надо было сразу бросить записку в огонь. Будь у него хоть капля здравомыслия, он не стал бы даже слушать странную девицу. Она или сумасшедшая, или очень ловкая лгунья, а у него нет времени участвовать в такой ерунде. Он и так опаздывает на встречу с дядей в Военном министерстве. Но, как всегда говорил ему брат Чез, скорее всего, любопытство его погубит. Конечно, Чез просто иронизировал, ведь он и сам такой же.