Лара Ингвар – Мир Савойя. Зов тьмы (страница 51)

— Я вижу твое могущество, брат. И я вижу, что многим эльфам тесно в Ветире. Возможно мы вместе бы смогли собрать армию. Поверь мне, Ришар умеет тренировать. Мы бы загнали савойя обратно за горный хребет, на Север. Мы бы поставили на все дороги стражей, создали систему огненных знаков, чтобы ни один немертвый больше не смел прорваться в наши земли.

Она задышала тяжело, маленькая красивая грудь покачивалась в такт ее страстным словам. Кожа сияла, привлекая внимание молодых полукровок. Первый раз для эльфа дает такой мощный выброс силы, что способен на исполнение желания. Эльер помнил, какая борьба шла за него, когда он был вот так вот молод. А он выбрал смертную девушку, и после их первой ночи она понесла ребенка, который стал первым магом земли в истории.

Эльер улыбнулся, погладил сестру по руке. Подумал, что она еще так молода и наивна. Золотой камзол на его груди распахнулся, ветер, подувший с запада коснулся бледной кожи, локонов красных волос, что свободно лежали на плечах. Ветер звал Эльера домой, напоминал о бескрайних кленовых аллеях, о краснолистных буках, о зверях, которые ждали своего хранителя. Он пел ему печальную песню о людях, что возомнили себя хозяевами его земель. Эльер отмахнулся от ветра и его песни, позвал южный ветер, хмельной и непослушный, не принадлежащий ему, не принадлежащий никому, запил свои тревоги вином. Эльер не хотел думать о том, что потерял, а эти двое только прибыли, и уже начали настойчиво бередить его бессмертное сердце. Эльер поднялся с места, вклинился между своей сестрой и Ришаром сидящим на длинной кушетке. Обнял их за плечи, наслаждаясь смущением воина и заговорил.

— Пятьсот лет я вел войну против савойя вместе с твоими предками, Ришар де Крафт. Я год держал солнечный свет над северными землями, пока маги и оборотни находили савойя. Убивали их женщин и резали детей. Мы были горды и самонадеянны, считали савойя монстрами, ублюдками, которым нет места в подлунном мире. Потеряв своих женщин, монстрами они и стали. Кости твоих предков уже сгнили в земле, твой род почти угас. Вот, что сделала с тобой война. Я тоже несу свои грехи и плачу за них. Поверь мне, то, что я сотворил превратило меня в то, что ненавидят мои сородичи. В их глазах я — «мерзость» и не важно, с какой целью я вел свою битву. Не будь я столь силен, они бы заставили меня потеряться в иллюзии, перестать есть и пить, пока я бы не погрузился в небытие. Чтобы остаться в живых, мне пришлось стать Королем Эльфийского королевства, спасителем эльфов-беженцев, защитником последних из нас. И пусть мой путь был полон потерь, мне нравится точка, к которой я пришел и то, чем я теперь являюсь. Почему бы и вам двоим не попытаться отказаться от бессмысленной войны, и не насладиться отмеренной вам жизнью? Ваша то будет куда короче моей.

— Ты и сам беженец. Трус. — Луна разозлилась на брата. Такая сила… Будь у нее хотя бы десятая доля его способностей, она бы помогала Ришару выравнивать баланс, помогала бы ему убивать савойя до последнего своего вздоха, а не заливалась бы вином с самого утра. Миро напрягся. Из услужливого и улыбчивого помощника он превратился в того, кем был на самом деле. Воином. Рука его как бы невзначай легла на кинжал с рубиновой рукояткой. Ришар, который только делал вид, что пил вино, едва ослабил свою волю, которой держал огненную магию. Эльер облизнулся, все же магия у колдуна была очень привлекательной. У древнего не было никакого желания ссориться с новообретенной сестрой. Он уже подумывал о том, как мог бы использовать Луну и ее огненного возлюбленного во благо княжества.

— А от тебя воняет кошкой. — Сообщил Эльер, зевнув. — У всех свои недостатки. Кстати, Луна, сколько тебе лет?

— Двадцать. — Сказала она, припомнив, что в начале зимы у нее был день рождения. Эльер удивленно хмыкнул, но оставил свои мысли при себе. Давненько ему не приходилось видеть никого из кошачьего племени. Он думал, что исчезли почти все, но Анаит обнаружила самца, чтобы родить от него ребенка. У матери его под конец жизни вкусы стали… специфические. Луна понравилась Эльеру, хотя он никогда бы не подумал, что подобный гибрид может оказаться столь удачным. Он даже подумал о том, что и ему стоило бы попробовать стать отцом подобного дитя.

— Как ты еще молода. Почти младенец. — Он осушил до конца прозрачный бокал, подал знак Мило, чтобы тот наполнил еще один. У Эльера было много детей: чистокровные исчислялись пальцами одной руки, многие из них погибли от лап савойя, двое отправились на юг, еще один жил в горах. Детей-полукровок у него тоже хватало, они охраняли Арсию на подступах с севера или служили в гвардии. Каждого из своих детей Эльер любил и неизменно огорчался, когда узнавал, что кто-то из них погиб, сражаясь за Арсию. Такое большое количество детей стало не только богатством Эльера, но и причиной насмешек от других эльфов. Они говорили, что сердце их короля подобно мозаике на потолке его дворца. Состоит из тысячи кусочков, и давно уже не целостное, иначе не смог бы Эльер стать отцом стольких детей. Эльеру же казалось, что сердце его на самом деле давно умерло, пожалуй в тот день, когда он похоронил свою первую возлюбленную, а затем и их общего сына.

— Сегодня вечером во дворец приедут купцы из Арики, они привезут драгоценные камни, ароматные специи и масла, из которых мои придворные парфюмеры создадут духи, что отправятся к вам на запад. Останьтесь, будьте моими гостями. Луна, ты желанна для Арсийского княжества, я хочу, чтобы ты стала частью двора. Посмотри на жизнь здесь, а не понравится дворец, я прикажу предоставить тебе имение за пределами Ветиры. Мама бы хотела, чтобы ты была со мной рядом. Чтобы мы могли постоять друг за друга.

Он потянул Луну за руки прочь от Ришара, усадил на гору разноцветных подушек, а сам положил голову сестре на колени, вздохнул, прикрыв золотые глаза. Он так давно видел свою мать, что почти не мог вспомнить, как выглядело ее лицо, но помнил ощущение, когда его голова лежала у нее на коленях. Ощущение было теперь очень похожим и Эльер замер, пытаясь воскресить в памяти то чувство, которое испытывал, будучи ребенком. Луна заговорила, разрушая хрупкое воспоминание:

— Моя сила заблокирована, мама перед смертью наложила печать, и я приехала сюда, чтобы попросить тебя снять ее. Без своих способностей мне сложно противостоять савойя. Помоги мне разблокировать ее, Эльер.

Брат допил четвертый по счету бокал с вином. Обхватил лицо Луны ладонями, приблизился на расстояние вздоха. Девушка чувствовала его дыхание, видела рыжеватые ресницы, тень от которых блуждала по щекам. Кожу, которая была гладкой как шелк. У Ришара кожа была не такой, она была жесткой, покрытой темными волосками, которые он упрямо сбривал каждое утро, не позволяя лицу зарасти щетиной. Эльер закрыл глаза, пальцы его впились в ее лицо. А потом вдруг улыбнулся, а солнце вышло из-за крон деревьев и осветило пространство атриума.

— Луна, знаешь, что эльфы умеют делать лучше всего на свете? — спросил он у нее и девушка не нашлась, что ответить, слишком много даров было у их матери. А брат продолжил, поднимаясь с подушек и направляясь к столу за еще одним бокалом вина, в котором на этот медленно таял кусочек льда: — Когда дашь ответ на этот вопрос, я разблокирую твою магию. А теперь иди. Миро проводит тебя. Жду тебя вечером. — А ты подожди, герцог Аршарского озера… я бы хотел побеседовать с тобой наедине.

Последняя фраза была сказана тоном, не допускающим возражений. А придворные, что прохаживались по аркам, увидели, как князь Велизар указывает Ришару остаться на месте. Ришар и Луна переглянулись, и Луна, презрев все возможные правила приличия, которыми ее обучали на Западе, наклонилась к нему и поцеловала в губы. Поцелуй вышел мягким и ласковым, а кожа девушки засветилась, будто луна показалась на небе темной ночью.

Как только Миро отправился прочь вместе с Луной и иллюзией прекрасной конкубины Велизара, Эльер поманил Ришара за собой в один из альковов. В алькове этом стояла кокетливая мраморная лавочка, забросанная мягкими разноцветными подушками и густо цвели глицинии, прикрывая альков от любопытных глаз. Ришар пошел за эльфом и с удивлением обнаружил, что снова прошел сквозь стену и оказался в темном коридоре без единого окна. Коридор этот был лишен изящной привлекательности замка, засыпан пылью и покрыт паутиной. Только дорожка легких шагов, по которой и шел Эльер свидетельствовала о том, что им пользовались. Эльер, который несколько минут назад едва стоял на ногах, выпрямился, потерял плавность и разнузданность движений.

Лицо его, когда они вышли среди деревьев спустя добрых сорок минут быстрого шага, изменилось. Оно стало сосредоточенней, острее. Ушла сладострастная припухлость губ, волосам эльф приказал собраться в хвост, и те послушно убрались за спину. Ришар не задавал вопросов, он лишь наблюдал за метаморфозами, происходящими с правителем Арсии. Эльер опустил руку на дерево, погладил шершавую кору так, как если бы она была зверем. Куда бы не глядел Ришар, он видел одни деревья, словно они оказались вдали от столицы в густом лесу.

— Извини, что увел тебя, Ришар де Крафт. Но во дворце слишком много ушей и глаз, и многие из придворных умеют видеть почти сквозь все мои иллюзии.