Лара Ингвар – Императрица (страница 34)

Ее строгого взгляда хватило, чтобы любопытные носы оторвавшихся от работы снова уткнулись в книги.

— Откуда вы…

— Это моя сила. Я знаю очень многое, прошлое и будущее. Вижу настоящее в любом конце мира. — Она продемонстрировала на руке подобную моей печать, изображавшую книгу.

— Вы жрица.

— Как и вы. Это я тоже знаю.

На всякий случай я понизила голос, чтобы никто не услышал:

— Вы дочь Синей ведьмы.

При упоминании матери женщина скривилась.

— К своему стыду, да. Я знаю, по какому пути пошла матушка ради молодости и богатства, и не поддерживаю его. Она присылает деньги, чтобы мы могли закупать ткани, предметы обихода, и я вынуждена их принимать, хотя знаю, какой ценой они ей достались.

Мы поднялись на самый верх удивительной башни, которая внутри оказалась куда больше, чем выглядела снаружи, и вошли в мастерскую Лизабель, расположенную прямо под открытым небом. Мебель была простая, на широких полках расставлены склянки всевозможных цветов и размеров, разложены многочисленные свитки. В помещении витал аромат сушеных трав. Я поглядела вверх на безоблачно-синее небо. Не каждому магу воздуха под силу создать постоянный ветряной поток, имитировавший потолок и защищающий от дождя. Магия показалась бесподобной, но я перешла сразу к делу. Нет времени отвлекаться.

— Вы знаете, где она сейчас?

— Знаю, но не скажу. Во-первых, она моя мать, и я обязана ей за свое рождение, во-вторых, судьба уже наказала ее.

Она не желала продолжать разговор, и я без сантиментов готова была приказать ей сказать правду, используя магию голоса, когда Лизабель попросила:

— Не стоит.

— Что?..

— Не стоит уподобляться своим предшественникам. Боги даруют силу, но наказывают за неправильное распоряжение ей. — Она взяла с полки лист бумаги и пишущее перо и протянула мне. — На этом листке вы напишете грамоту, которой своей волей дадите Черному лесу независимость от империи и ее законов.

Если это шутка, то неудачная. Я рассмеялась самонадеянности этой женщины.

— Я не собираюсь ничего писать.

— А я и не говорю, что вы сделаете это сейчас. Просто имейте бумагу и перо при себе следующую пару недель.

Судя по тому, что я уже увидела, ведьмы были круты, а способности Лизабель так вообще поражали воображение. В сознание закралась мыслишка, не стоит ли снова спалить дотла Черный лес, но я ее отмела. И где носит Тавра, когда он так нужен? К слову, наверное, местных нужно предупредить о его приходе. Судя по всему, ведьмаков они не жалуют.

— Кстати, за мной следуют друзья и мой жених, император Тавр.

Ответ нисколько меня не удивил:

— Я знаю. Они придут с закатом солнца. Лес их пропустит, а здесь окажут радушный прием. Возможно, слишком радушный, — добавила она, опустив голову.

Мое представление ведьмовскому сообществу прошло как во сне. Лизабель говорила что-то о новой эпохе, о том, что теперь маги-стихийники и ведьмы научатся жить в гармонии и не лезть в дела друг друга. Когда подошел мой черед, я сделала неловкий шаг вперед и от волнения чуть не свалилась с башни. Подстраховал ветер, незримым потоком окружающий здание.

— Меня зовут Маримар, я была одной из тех, кто возродил Черный лес. — В толпе послышались одобрительные выкрики. — Но я же ответственна за преследования нарушивших закон ведьм. — Эта фраза заставила всех смолкнуть, а Лизабель понимающе улыбнуться. — Я стою на защите простого народа. А потому живите в мире и законе, и я гарантирую вам безопасность. А если нет, — не успела договорить, как вода в Вечном озере вышла из берегов, и из нее выпрыгнул Чак-Чо.

Зверь выглядел устрашающе, он прошел мимо присмиревших девушек и женщин и сел возле башни. Это была лучшая демонстрация силы, чем любые слова.

— Сегодня мы устроим пир! — воскликнула Лизабель, прерывая меня на не слишком радостной ноте. — К нам в гости пожалуют элементаль земли, что вернул жизнь деревьям, и сам император.

Женщины принялись поправлять волосы и одежду. Когда Лизабель распустила толпу, я готова была поклясться, сейчас добрая половина побежит к ближайшему зеркалу прихорашиваться. Я устало присела на покрытую овечьими шкурами лавку. Надо попросить Роаха найти для меня учителя по ораторскому мастерству. Что-то не очень вдохновляюще у меня выходит…

— Ты хорошо держалась, — похвалила меня предводительница ведьм, — но в следующий раз, когда тебе доведется произносить речь, будь немножко добрее. Они все-таки слабые женщины. Пойдем, я покажу тебе город.

Молча последовала за ведьмой. Никогда ранее мне не приходилось общаться с кем-то подобным — Лизабель предупреждала каждую мою мысль, наперед знала о чувствах, мечтах и идеях, но при этом ни словом ни делом не давала почувствовать себя не в своей тарелке.

Ведьмы на единственной пока улице устанавливали столы, к ним подтаскивали широкие лавки под разноцветными покрывалами. Все находились в радостном возбуждении. Похожие как сестры рыжеволосые женщины призывали из леса светящихся насекомых, которые парили в воздухе, источая зеленоватое сияние. Моя бабочка вспорхнула с волос и полетела к ним. Подарок Ану иногда словно обладал сознанием и сейчас радостно носился, играясь в салки со светлячками.

Мы обходили удивительные домики, уютно расположенные в стволах переплетающихся между собой дубов, дорогу под нашими ногами выстилали гибкие корни растущих вдоль нее деревьев. На небольших огородах, расположенных тут и там, росли огромных размеров почти черные помидоры, разноцветный перец, кукуруза и другие овощи.

— Никогда не видела подобных чудес, — призналась я ведьме.

— Черный лес обладает сознанием, душой, если хочешь знать. — Ведьма коснулась дерева, ей на руку спрыгнула рыжая белка, и Лизабель почесала ее за ухом. — Мы поделимся знаниями, больше не будем передавать их лишь из поколения в поколение. Мне кажется, нас наказала богиня, потому что мы замкнулись в себе, стали высокомерными, скрытными. Единственное табу, которое сохранится, — наши знания не для мужчин.

Рыжая непоседа еще несколько секунд поластилась к ведьме, а потом вернулась к своим беличьим делам.

— Не могу понять, почему вы так не жалуете мужчин.

Несмотря на то что обучалась в школе Танцующих леди, я мужчин любила. Мне нравилось, как они думают, нравилась их беспомощность в житейских делах.

— Скажем так, мы, женщины, не равны с мужчинами. Мы слабее, наши руки не могут держать оружие так же хорошо, как их. Ежемесячно испытываем недомогания, а когда носим детей, становимся абсолютно беззащитными. Знания тайн ведьмовства хоть немного уравнивают наши возможности.

С этим не поспоришь. Свет закатного солнца упал на волосы Лизабель, в его лучах они переливались фиолетовым. Следовавший за нами Чак-Чо глухо зарычал на небольшую избушку, из трубы которой валил дым. Я не заметила, как мы оказались вдали от центра города.

— Здесь ты найдешь ответы на многие вопросы. Они тебе не понравятся, но кто я такая, чтобы останавливать тебя? — сказала предводительница ведьм, но прежде чем я шагнула к двери, остановила.

— Не сейчас. Твой жених заждался тебя.

Она поплыла по лесным тропинкам, а мне ничего не оставалось, как последовать за ней; Когда мы вернулись, совсем стемнело. Звучала веселая музыка, в воздухе витал запах дичи. Увешанные венками Тавр и Роман стояли посреди поляны, вокруг них толпились девушки и женщины, каждая стремилась преподнести небольшой подарок «вернувшим жизнь лесу». Не помню, чтобы было много желающих отблагодарить меня. Роман, как за спасательный круг, хватался за руку Алексис.

— Мари, моя прекрасная невеста! — через всю поляну крикнул император и поспешил ко мне, чтобы заключить в объятия и запечатлеть не слишком целомудренный поцелуй. — Милая, спасай, пока нас не растерзали, — с придыханием произнес мне прямо в губы.

От его недомогания не осталось и следа, Тавр двигался легко и грациозно, словно деревья давали ему силы.

На помощь пришла Лизабель. Она подняла руки вверх, гомонящие послушно замолкли, и сказала коротко и просто:

— Да будет пир!

Шум возобновился с новой силой. Нас усадили за стол, Алексис все же не уберегла Романа, и его окружили две рыжеволосые ведьмы-хохотушки. Тавра оторвать от меня оказалось не так просто. Мы ели, смеялись. Когда принесли жаренного на вертеле, истекающего соком кабана, я расслабилась.

Лизабель держалась в стороне. Женщина, что так открыто и радушно говорила со мной, моим друзьям не сказала ни слова. Когда я попыталась втянуть ее в разговор, она мягко обратилась ко мне:

— Ты же видишь на моей руке символ богини. Я не могу говорить с мужчинами, таков мой обет.

— А мой символ? — задала давно мучивший меня вопрос.

С каждым днем метка с цветком-пятилистником наливалась красками. Бат говорила, что прикоснувшийся ко мне будет проклят, но вдруг она ошиблась.

Лизабель нахмурилась.

— Это знак власти. Властвовать тебе над пятью силами — огня, воды, земли и воздуха, а также силами ведьм.

Наш разговор, к моему удивлению, ни Тавр ни Роман, как ни желали, расслышать не могли. Догадалась об этом по их непонимающим лицам. Видимо, все сказанное ведьмой могут слышать только другие женщины.

— Но я обладаю только магией воды и немножко могу колдовать.

— Он, — Лизабель указала на Романа, — подчинен тебе, связан узами дружбы, а с ним и земля. Бабочка в твоих волосах — страсть мага огня, а ветер, — она втянула воздух и улыбнулась, — безграничная любовь того, кто, казалось, на нее не способен.