Лара Ингвар – Хранительница Темного пламени (страница 15)

— И это даже до совершеннолетия! — произнесла Янтарь. — У всех Хранительниц такая мощь?

Я пожала плечами:

— До последней недели я жила в другом мире, так что ничего не знаю ни о Хранительницах, ни о пламени. Что ты чувствуешь, когда я тебя касаюсь?

Сама я не сильно улавливала в себе какие-либо изменения. Янтарь задумалась, сжав мою руку и подбирая слова:

— Я чувствую, будто я полая чаша, а в меня набирается вода.

— Как красиво ты говоришь, — улыбнулся Гато, он беспардонно уткнулся носом мне в ухо, вызвав тем самым табун мурашек, я попыталась отодвинуть кота, но тот словно бы ко мне прирос. Девушки синхронно покраснели. Ну, да, у них же, в отличие от ведьм и оборотней взгляды на отношения консервативны. А Гато всем своим видом демонстрировал, что находится в фаворе. Кот пройдоха!

— Гато, я попросил тебя помочь Мел, а не лезть к ней! — раздался рядом пугающе тихий голос Асмодеуса, который за плечо оттащил его от меня в сторону и вручил ему два бокала, наполненных пенным напитком. — Отнеси гостям.

Не успела я выдохнуть, он тут же занял его место, по-хозяйски обняв меня за талию. Наказание какое-то!

— Это чтобы ты не пахла одним котом, — прошептал он мне на ухо, потеревшись о него острым носом. Колени подкосились, но я смогла устоять. Кентаврессы с пунцовыми лицами подхватили бокалы и отгарцевали к своим.

— Теперь я буду пахнуть еще и тобой. — Тихо произнесла я.

— Это так плохо?

«Это чертовски хорошо» — подумала моя темная часть.

— Это может не понравится кентаврам. — Взяла право голоса светлая, и я отстранилась от Асмодеуса.

Кентаврам в действительности было по барабану. В особенности после того, как Янтарь с криком боли превратилась в человека. К ней тут же подбежали остальные, чтобы узнать как такое чудо вообще произошло, и вместо распития традиционной медовухи и поглощения ужина, я жала руки кентаврам, потом обнимала их, потом едва отделалась от настойчивых предложений целоваться. Темный Турмалин лучился гордостью, Изумруд больше не пыталась дерзить или доказывать, что она старше и главнее меня. «Это абсолютный успех», — довольно сообщил мне Асмодеус. Кентавры были приглашены остаться на День Обретения силы, их поддержка много значила в мире темных.

— Это чудо! — плакала Янтарь, — Это настоящее чудо! Значит… я смогу выйти замуж и у меня будут дети.

Девушка, которой я дала одну из юбок свой мамы передвигалась очень неуверенно. И хотя больше никто из молодых кентавров не смог обратиться в человека, настроение у всех резко поднялось. Зазвучали тосты, забили в барабаны и заиграл местный эквивалент скрипки, с которым виртуозно справлялся Сапфир все с тем же обреченным выражением на лице. В отличие от всех остальных я не пила медовуху, предпочитая отсиживаться в сторонке. Гормоны и так шалят, а если еще ослабить контроль… Впрочем, алкоголь я вообще не употребляю.

— Простите меня, Хранительница, — со мной рядом на скамью присел светловолосый кентавр-альбинос.

— Ты не представляешь, сколько раз я услышала эту фразу за последние два дня, — невесело усмехнулась я в ответ. — Скажи, а почему твой брат такой несчастный?

— Боится, что выберете его. Он влюблен и мечтает жениться. Собственно поэтому я здесь. — Алмаз приблизился, взял меня за руку уверенным движением, — Пожалуйста, выберите меня. Я буду вашим верным союзником, защитником. И я хороший любовник.

Подавилась. Широкоплечий, с узкой талией, светлой и кажущейся нежной на ощупь кожей. Красивая грудь, руки, пальцы в мозолях от упражнений с мечом. Волосы, убраны в косу. Лицо, похожее на лицо Турмалина, но глаза больше, а губы тоньше. Конечно он заметил мой изучающий взгляд. Улыбнулся так, как может только мужчина, очень уверенный в себе.

— Я бы никогда не попросила остаться с собой того, кто этого не желает. Так и передай своему брату.

Хватило мне выдержки сказать мужчине. «Я хороший любовник», — неужели это все, что интересовало моих предшественниц? Для передачи Силы важна связь, но случай с Янтарь доказал мне, что и простой симпатии достаточно. Я лишь мысленно искренне восхитилась красотой девушки и вуаля, магия охотно перешла к ней. Алмаз звал на танец, но отказалась, чтобы отправиться на поиски Асмодеуса, в надежде, что он объяснит мне, как вести себя в ситуациях, когда кто-то слишком настойчиво жаждет оказаться в фаворе. Но не смогла его найти, а потому отправилась на помощь Алине, которая решила, что кентаврам пора переходить на что-нибудь покрепче медовухи. В подвале слышалась какая-то возня. Не успела испугаться мышей, как услышала голос:

— А раньше я тебе нравилась. Ох, как нравилась! Это потому, что я старею?

Услышала голос Изумруд. А затем ответ, произнесенный знакомым, с хрипотцой, голосом:

— Нет, ты прекрасна, как была в первую нашу встречу. Это я изменился.

Асмодеус говорил тихо, вкрадчиво, желая ее успокоить. Но буйный нрав Изумруд уже не поддавался контролю:

— Это из-за новой Хранительницы, правильно? Я ведь как только ее увидела, сразу все поняла. Властолюбивый кобель, гонялся за матерью, теперь увиваешься за дочерью? А она, бедняжка, из другого мира. Такой легко управлять. А, главное, у тебя есть подходящий инструмент для управления. — Женщина сально хохотнула. Я же прикусила губу, и замерла, подслушивая. При постороннем шуме и запахах, даже Асмодеус не догадается о моем присутствии.

— Изумруд, ты пьяна.

— У меня есть повод напиться. В конце концов, скоро я потеряю одного из своих сыновей. Ее сила — огромна, но она все равно недостаточная компенсация за такую утрату.

— Думаю, Алмаз более, чем счастлив присоединиться к фавору.

— Это ревность?

— А то, что ты испытываешь к Мелании, зависть? — переспросил с похожей интонацией дикий пес. Та молчала, — Зависть к молодости, привлекательности, силе? Зависть к тому, что я ее хочу, а тебя нет?

Послышался звук пощечины. А потом возня и громкий женский, удовлетворенный стон.

Я зажала уши руками и побежала прочь от этой вакханалии вверх по лестнице, мимо веселящихся кентавров прямиком в свою комнату. Бросилась в кровать и долго задыхалась от жгучей боли где-то в сердце. Соленые, горячие слезы медленно катились из глаз, пропитывая подушку. Не знаю, сколько пробыла в трясине боли, но дверь тихонько отворилась, и в комнату вошел Гато. Я узнавала его походку, даже не видя фигуры, только он передвигался столь бесшумно. Захотела его прогнать, но для этого бы пришлось пошевелиться, а тогда боль от разбитого сердца бы меня доконала.

Молча мужчина залез ко мне в кровать, обнял, укрывая шелком своих огненных волос. В его прикосновениях не было ничего настойчивого, непристойного по отношению ко мне, поэтому я не стала его прогонять. Гато был ласков и бережен.

— Все хорошо. Все будет хорошо.

Вряд-ли он толком понимал, отчего меня бьет в ознобе, а по щекам льются слезы. Шептал что-то про то, что боль проходит, про то что, что бы я не испытывала, это временно. Не знаю, что это было, его слова или близость, но я успокоилась. А затем слова сменились на утробное урчание, словно огромный кот забрался ко мне в постель, и я уснула. Согреваемая его теплом и нежностью.

Завязал ремень штанов, поцеловал женщину, которую только что усердно имел. Изумруд, изнеможденная и довольная медленно сползала по стенке, она не заметила, что он так и не достиг разрядки. Тело невыносимо ныло, Асмодеусу требовалось как можно скорее перекинуться, чтобы сбросить скопившееся напряжение. А заодно сбросить лишние угрызения совести. Он был сам себе противен и от того, что переспал с этой женщиной.

Но если это успокоит ее и усмирит ревность по отношению к Мел, оно того стоило, решил он. Как давно это продолжалось? Последние пятнадцать, двадцать лет? Изумруд рано овдовела, а потому охотно принимала у себя Асмодеуса. Даже будучи вдовой, она не смела сходиться ни с кем из кентавров, а он был чужаком, приезжавшим от случая, к случаю на заключения разного вида контрактов. Удобный для кратковременной интрижки. Так думал мужчина, но сцена ревности, закатанная Изумруд, как только та увидела Меланию говорила об обратном. Женщина рассматривала их связь как отношения, она и пришла первой, чтобы присягнуть на верность, потому что хотела его увидеть. Вот поэтому и говорят, — не трахай кентавресс, затрахаешься. Усмехнувшись своим невеселым мыслям, он тихо шепнул ей:

— Выходим по очереди, я первый. Никто из твоих сыновей не должен знать.

Алмаз и Сапфир бы не простили мать за оскорбление памяти отца. Гранича с территорией светлых, они набрались их шовинистических взглядов. Вот только кентавры были темными и силу черпали от Темного пламени. Изумруд согласно кивнула, а затем встала и принялась судорожно поправлять одежду и спутавшиеся волосы. Веселье наверху шло полным ходом. Под шумок в Таверну прискакала пара сатиров и два гнома. Несколько ведьм висло на молодых кентаврах. В этой толчее нигде не было видно Мелании.

— Где Мелания? — обеспокоенно поинтересовался мужчина

— С Гато, — сказала Алина. Из его груди вырвалось утробное рычание.

— Ну, ну, ну. Не тебе же одному развлекаться. — Женщина поглядела на него с вызовом.

— Что ты наделала?

— Попросила принести вишневку из погреба.

Она слышала, или еще хуже видела, в ужасе подумал мужчина… Алина невозмутимо продолжала наполнять бокалы. Споить лошадь, дело не простое.