Лара Дивеева – Дебютантка (СИ) (страница 56)

 Повернувшись к мальчику, я вложила в его руки небольшой шар теплого света. Восторженно вскрикивая, он побежал к родителям. Ко мне устремились другие дети, их было очень мало для такой большой деревни. Собрав силу в кончиках пальцев, я выпустила ее в воздух звездным шлейфом, и звездочки полетели над головами людей, приземляясь в их протянутых ладонях.

Я опять-таки устроила представление.

Ветер вышел вперед, отдавая распоряжения о том, где поселить тех, чьи дома разрушены. Изможденный, худой, с синяками под глазами, он не походил на красавчика с бала дебютанток.

Наклонившись ко мне, он пробормотал сквозь зубы.

— После того, что ты только что сделала, ты не имеешь права уехать. Только попробуй, и я тебя…

— Ты меня что? Убьешь? Занимай очередь, желающих очень много! — Я усмехнулась.

Его глаза сверкнули. Он не простил меня за Риона, и за Гилбера тоже. Не знаю, сможем ли мы понять друг друга, но если и сможем, на это потребуется время.

Как и на то, чтобы усилить защиту земель Стигриха и подарить людям надежду на то, что однажды жизнь станет безопасной, счастливой даже.

В лазарет я возвращалась, ступая по воздуху. Вот, что с тобой делает надежда.

***

Лечение Риона заняло три недели, и мы работали, едва ли прерываясь на еду и сон. В лазарете негде было ступить из-за учебников, рукописей и схем. Мы знали, что излечение возможно, что ауру можно восстановить, а умершие клетки вернуть к жизни. Об этом написано во множестве научных трудов, это частично доказано экспериментами. А главное — описаны случаи излечения, проведенного магом с бесконечной силой. Но это было давно, и он погиб на войне, а об остальных победителях ничего не известно. Да и было их всего шестеро за сто лет.

Когда мы закончили, маги погрузили Риона в сон, чтобы он полностью восстановился.

 Когда он открыл глаза, все мы ждали в его комнате.

В глазах Риона не было мглы. Чистый, серый взгляд отражал смятение и сотни вопросов. Он посмотрел на всех нас по очереди, потом его взгляд остановился на мне. Он попытался приподняться, но не смог. Сжав зубы, пошевелил пальцами, и покрывало сдвинулось, обнажая его руку и плечи. Сухая кожа землистого цвета, похудевшее и ослабшее тело. В последние недели я волновалась только о спасении Риона и почти не замечала, как он изменился. Он смотрел вокруг, на свое тело, и в его глазах отражался шок.

Стигрих подошел к нему, сел рядом и положил ладонь на его плечо.

— Не спеши! Все вернется, но не сразу.

Рион нахмурился, в его глазах блеснула паника. Он сжал руку в кулак, попытался подвигать ногами. На его лбу выступили капли пота.

Я промокнула пот мягкой тканью. Рион следил за моими движениями, как будто хотел стряхнуть с себя мои руки. Он не выглядел счастливым, наоборот, в его глазах зачиналась буря. Самый сильный из лъэрдов ненавидит свою беспомощность. Он не рад видеть меня рядом, не хочет думать о том, каким я видела его и как. Мыла ли его? Переодевала? Все это делали слуги, но сейчас не время объясняться. Все это не имеет значения, потому что я не вижу его слабости. Он все равно самый сильный, даже слишком, и всегда будет…

— Тай, тебе лучше выйти! — Отец прервал мои размышления.

Сама того не замечая, я гладила лицо Риона, его плечи, а он лежал, закрыв глаза, на его лице маска страдания.

— Я не хочу уходить… я должна быть рядом… я могу помочь…

— Ты уже помогла, а теперь оставь нас! — приказал отец.

— Рион, прошу тебя…

Он так и не открыл глаза.

Ветер взял меня за руку и вывел из комнаты.

— Ты подарила ему жизнь, и я всегда буду благодарен тебе за это. Но я не позволю тебе отнять его гордость, — сказал он, оставляя меня в коридоре и захлопывая дверь.

Мужчины!

Моя душа горела от несправедливости. Приложив ладонь к закрытой двери, я сделала глубокий вдох и заставила себя успокоиться. Ветер прав, и Стигрих тоже. Рион слишком горд, чтобы опереться на меня сейчас, ведь мы почти не знаем друг друга. Несколько дней страсти накалили чувства, но не породили доверия и близости душ. А то, что я надумала за последние дни… в том-то и дело, что я это надумала. Представляла, как буду ухаживать за Рионом, как он будет опираться на меня, черпать из меня силы. Я позволила фантазиям поселиться во мне, но Рион слишком горд, и я должна была это предвидеть.

— Пойдем, детка! Негоже тебе видеть Риона таким. — Диара обняла меня, стараясь оторвать от двери. — Сейчас примешь ванну, я покормлю тебя, причешу… а то на тебе лица нет!

Я еле оторвала руку от двери. Ноги отказывались выходить из лазарета, но я последовала за Диарой.

Только когда я легла в горячую ванну, меня немного отпустило. Рион жив, я не подвела его и Гилбера. Ему предстоит вернуть свои силы, но он жив, и это главное.

Я наконец выдохнула напряжение последних недель, растаяла в пенной воде и в хмельной радости. Поужинать я не успела, заснула как только вылезла из ванны и проспала больше суток.

Когда я проснулась, Диара сидела рядом, вязание в руках.

— Ну наконец-то, выспалась! — Отложив вязание, она принесла мне завтрак и одежду. — Тебя ждут в лазарете. Ничего плохого не случилось, но суверен хочет с тобой поговорить.

Суверен, а не Рион.

Кусок хлеба застрял в горле. Наспех одевшись, я поспешила в лазарет. В комнате Риона почти все были в сборе, как будто и не выходили вовсе за прошедшие часы. Рион выглядел намного лучше, с почти здоровым цветом лица, и двигался он свободнее. Когда я вошла, его взгляд остановился на мне. Стигрих сидел у его постели.

— Позовите Ветра! — велел он страже и, поднявшись, предложил мне сесть.

— Спасибо, я постою.

От волнения дрожали колени, но я не обнажу мою слабость, я встречу их вердикт лицом к лицу.

— Ты показала свою силу на землях Ветра. — Отец выглядел недовольным, как будто спасение деревни являлось грехом. — Народ узнал о твоей силе, и начались разговоры, но мы их пресекли. Мы сказали им, что ты приехала с других земель и дала клятву суверену, что вернешься обратно. Люди расстроены, но они уважают клятвы. Поэтому ты свободна.

За моей спиной открылась дверь и раздались шаги, но я не повернулась.

Отец дарит мне свободу. За прошедшие дни у меня не было свободной минуты, чтобы выйти наружу, поездить по землям отца и познакомиться с людьми. Маги справлялись со мглой без меня, но… наверное, я не верила, что отец меня отпустит.

— Мы должны убедиться, что в пограничье ты будешь в безопасности, — продолжил он.

И тогда я не выдержала.

 — Обычно, когда кто-то планирует меня убить, они делают это по вашему приказу.

Отец вздернул подбородок, но не ответил на мой выпад.

— Даже опытным магам требуется время, чтобы привыкнуть к бесконечной силе. Выйдя из храма, не все прошлые победители испытаний могли себя защитить. О тех, попал к Августу, больше не слышали, другие погибли на войне. Поэтому надо быть осторожной. В пограничье есть земли, расположенные далеко от больших поселений. Будет лучше, если ты поселишься там, пока полностью не привыкнешь к своей силе и не пройдешь обучение. Начнешь с защитной магии, потом боевой, а уж потом ты сможешь жить где захочешь.

Я следила за лицом отца, усталым, отрешенным. Не то, чтобы я ожидала увидеть пробуждение отцовской любви, но в нем больше не было холодной жестокости, как при первой встрече. Случившееся с Рионом изменило его. А может, и не только это. Возможно, что-то пошатнулось в нем, пробудилось, когда он увидел дочь, которую собирался убить. Или когда он узнал, что я хотела умереть за Риона. А он — за меня.

Отец неправильно истолковал мой взгляд, он принял задумчивость за упрямство.

— Не рискуй понапрасну! Тебе предоставят дом в надежном месте, и ты наймешь мага для обучения. Как только ты сможешь себя защитить, сможешь решать сама.

— Что решать?

— Свою жизнь. А пока надо быть осторожной. Августу сейчас не до тебя, мгла вырвалась из катакомб и нападает на Амадену, а вот Виймонт может тобой воспользоваться…

— Не воспользуется! — раздался голос, от которого по моей коже побежали мурашки. — Виймонту есть чем заняться. Дэйн не привезла силу в пограничье, но информация об испытаниях и о Треосте на вес золота, поэтому Совет гильдии к ней прислушался. Она знает много секретов Виймонта, поэтому у него теперь очень большие проблемы. И Август ему не поможет, во-первых, потому что занят, а во-вторых, после предательства Дэйн Виймонт тоже в немилости. Отцы и дочери… до чего же интересная тема!

Обернувшись, я смотрела на вызывающую усмешку Глима. Скрестив руки на груди, он стоял рядом с Ветром и не сводил глаз со Стигриха. Ну да, отцы и дочери, больная тема.

— Кроме того, у Тай есть те, кто за нее заступится.

Интересно, кого он имеет в виду? Не себя ли? В груди неприятно кольнуло, отголосок боли, которую я почувствовала, когда узнала о предательстве Глима. Но с тех пор случилось очень многое.

Стигрих пренебрежительно щелкнул пальцами.

— Тай свободна. До границы ее проводят мои люди…

— Нет. Мы справимся сами. — И только тогда Глим посмотрел на меня. Я прожила семь месяцев с чувством вины, я знаю его вкус. Глим был его воплощением. — Клянусь, я не знал о планах Виймонта. Сначала он сказал, что хочет тебе помочь, но ты слишком гордая, чтобы принять помощь. Я поверил ему, потому что знал, что он тебе как отец. — Глим бросил тяжелый взгляд на Стигриха и снова повернулся ко мне. — Но просьбы Виймонта казались странными, и я стал копать глубже… и тогда он пригрозил забрать моих детей и связал меня клятвой. Казалось странным, что он хочет, отправить тебя на испытания, в которых ты, скорее всего, не победишь, и я стал копать глубже. К тому времени ты уже была в Амадене. Когда я узнал правду, я приехал в столицу, но испытания уже начались. — Глим подошел ко мне, его лицо было встревоженным и бледным. — Я не прошу меня простить, но я прошу позволить мне тебя защищать. До конца моей жизни. — Повернув руку, он показал мне метку магической клятвы.