Лара Дивеева – Дебютантка (СИ) (страница 18)

— Думаю, вы знаете, почему я удивлен. Женщины почти никогда не участвуют в испытаниях. Вы мудрее мужчин и не рискуете жизнью ради власти, которую дает безграничная магия. Даже если вы не погибнете, то…

Его взгляд пробежался по моему телу, и я поняла его без слов. Магия такой силы забирает у женщин возможность иметь детей. А что есть власть без возможности передать ее наследнику твоей крови?

Увы, для меня это уже не угроза. Выталкивая моего однажды-любимого мужчину из-под убийственного прицела патрульной дуги, я попала под удар сама. По касательной, иначе лежала бы рядом с Аннет, но этого оказалось достаточно, чтобы украсть у меня шанс стать матерью.

— Если мне удастся победить в испытаниях, то вдобавок к дару мглы я получу и светлую силу и буду вдвойне выгодна вам… и Амадене. А если я проиграю, то все равно смогу помочь вам, как вы и хотели.

Я говорила быстро, почти тараторила, так как боялась, что Август не позволит мне закончить и посмеется надо моими наглыми планами. Но он даже не улыбнулся, его застывший взгляд выдавал глубокие размышления.

— А если вы погибнете?

— Я не стану рисковать понапрасну, но если это случится, то моя мгла укрепит источник храма. Вы все равно выиграете.

Август чуть склонил голову, в его глазах мне померещилось золотое сияние.

— Это и есть ваше предложение, серра?

— Да, Ваше Величество. Прошу позволить мне участвовать в испытаниях.

Горло сдавил спазм, руки свело ледяной тревогой, но я выдержала испытание прямым королевским взглядом. Если Август мне откажет, то… я все равно добьюсь своего, но пока что не знаю как.

— Я согласен на ваше участие в испытаниях, — сказал он, и я наконец снова смогла дышать. — Уверен, что светлые силы впустят вас в храм, так как им любопытна мгла. Если вы победите, то отработаете месяц на благо Амадены и только потом поедете по своим делам. Если проиграете, то сразу выйдете замуж. В тот же день.

Я стремилась к этому так долго — и вот я почти у цели. Даже если я не дойду до конца испытаний, то извлеку из этого пользу. С мужем я уж как-нибудь разберусь и смогу договориться, чтобы Аннет перевезли в Амадену. Спасти ее может только бесконечная сила, какой нет на королевских землях, но уход в столице лучше. А через год я снова подамся на испытания.

Все мое тело вибрировало от напряжения.

— А что насчет Летиции Дастеро?

— Если вы согласитесь на мои условия, мы скрепим договор магической клятвой, и тогда я позволю Летиции вернуться в столицу.

Я выдохнула, выпустила из себя бесконечное напряжение.

Все складывается так, как я задумала. О Летиции позаботятся. Я останусь с лъэрдами. Лучше так, чем враждовать с ними. Их конфронтация с Августом остынет, хотя бы на время. Друзьями мы с лъэрдами не станем, но их знания могут оказаться кстати. А потом я попаду на испытания.

Если хоть крохотная часть этой головоломки сдвинется, я полечу в бездну.

Но пока…

Я протянула руку Его Величеству Августу V, великому правителю Треостолы.

Он достал обруч из блестящего камня, надел его на наши руки и повторил условия договора.

Я подтвердила согласие. Если я дойду до конца испытаний и получу бесконечную силу, то отслужу месяц на благо Амадены, а потом буду свободна. Если я проиграю, то выйду замуж и останусь работать на короля.

Каменный обруч жег кожу, его сияние впиталось в запястье магической меткой.

Опрометчиво? Да. Но иногда мы совершаем опрометчивые поступки, потому что они единственные кажутся правильными. И потому что другого пути не видим.

Я должна спасти Аннет, а уж потом позабочусь и о себе. Очевидно, что «помощь» королю не подразумевает ничего приятного, но с этим я справлюсь позже. И я смогу справиться, несомненно смогу, особенно если получу светлую силу. А если я нарушу договор, то меня сошлют в запределье. В этом есть некая ирония, потому что именно туда, по словам короля, меня собираются увезти лъэрды.

— Уверены, что хотите вернуться в катакомбы? — Август казался заторможенным, он все еще просчитывал следующие ходы.

— Да, как мы и договорились.

Он кивнул, а я посмотрела на часы на стене. Золотые стрелки показали, что четверть часа почти истекли.

— Ваше Величество, могу ли я попросить вас о любезности?

— Еще об одной? — Он усмехнулся, но в усмешке было больше лыбопытства, чем осуждения.

— Не могли бы вы попросить ваших людей доставить меня обратно в катакомбы?

Август подошел к окну, посмотрел вниз. Догадка расплылась по его лицу улыбкой.

— Вам предоставили экипаж. Вас что-то в нем не устраивает? — спросил, усмехаясь.

— В нем слишком много лъэрда.

Август рассмеялся, довольно потер руки. Ему радостно слышать, как я жалуюсь на лъэрдов, это служит подтверждением того, что я не питаю к ним привязанности.

— К счастью, серра, у меня есть несколько экипажей. И один из них может подъехать к моему личному выходу и отвезти вас в катакомбы. — Он все еще смотрел вниз на экипаж, в котором ожидал Рион. — Полагаю, лъэрд Николет будет весьма недоволен вашим исчезновением, — сказал со сладким предвкушением в голосе.

Я представила, как Рион врывается во дворец, крушит все вокруг, как на него набрасывается стража… На секунду, на самое крохотное из мгновений мне стало совестно, но я быстро стряхнула эту нелепость. То, как он обращается со мной, неприемлемо, и я не стану с этим мириться.

— Боюсь, что лъэрд Николет будет в ярости.

— В этом нет никаких сомнений! — Август осклабился, глядя, как распахнулась дверца экипажа.

В этой игре я не выбираю стороны, держусь только за себя. Все мне лгут, все меня используют, и я об этом не забуду.

Но я и не ожидала ничего другого.

Предательство ранит, только если ты его не ожидаешь. Ожидаемая боль не разобьет тебя, не поставит на колени.

Прощаясь, Август сказал:

— Лъэрды ведь не знают, что вы собираетесь участвовать в испьланиях?

Я покачала головой.

— Я бы не стал с ними откровенничать. По крайней мере, до того момента, как вы все вместе войдете в храм. Скажете, что пришли их проводить!

Когда я шла по коридору, все еще слышала довольный смех Августа V.

Меня вывели к свободному экипажу, и через минуту мы уже ехали в направлении катакомб. Я должна показать лъэрдам, что возвращаюсь по собственной воле, как и обещала. Я способна скрыться от слежки Риона и не подчинюсь его грубости.

Это важно для наших отношений, мое возвращение. Лъэрды близки мне по крови, по моей незнакомой крови, в которой, как оказалось, живет мгла. Мне жить рядом с этими мужчинами, мне стоять рядом с ними на испытаниях. Я не трофей на поводке, я их ровня, уж если не по силе, то по характеру точно.

Я дремала под ритмичные покачивания экипажа и мелькание пейзажа за окном. Жилые районы сменились парком, пение птиц и вечерняя прохлада умиротворяли.

Все может сложиться не так уж и плохо, подумала я, глядя на цветущий кустарник на берегу озера. Согнутый под тяжестью соцветий, он полоскал ветви в воде. В Амадене красиво и спокойно, даже в воздухе витает благополучие. Здесь не нужен комендантский час. Светлая магия контролирует все, даже погоду.

И за всем этим стоит Август V. Он предпочел бы взять меня под контроль и диктовать каждый шаг, но наоборот, ведет себя осторожно. Либо ему нужно, чтобы я помогла ему по собственной воле, либо он боится лъэрдов. Или и то, и другое. В любом случае я попаду на испытания, а это главное. И с лъэрдами найду общий язык. Нам с ними по пути, хотя бы до испытаний. А после… все по договору с Августом. За последние сто лет было всего два случая, когда в испытаниях побеждали столичные съэры, и оба они впоследствии служили на благо Амадены. Я выполню свой долг перед Августом, а потом вернусь домой и помогу Аннет.

А если проиграю, то найду способ помочь Аннет другим путем. Съэр Балион кажется сговорчивым мужчиной, да и Август поможет пристроить Аннет в столице. А на следующий год я снова попытаю удачи в испытаниях.

У меня есть план, а это уже что-то. Несколько дней назад у меня была всего лишь слепая надежда.

Я снова посмотрела на кустарник. Малиновые соцветия окрасили воду в красный цвет, как расплывшиеся кляксы на глади озера. Это вызвало странное волнение, как будто в форме этих клякс таилось нечто важное, предвестник беды. Поверхность озера гладкая — ни ряби, ни морщинки…

Мне потребовалось слишком долгое время, чтобы понять, откуда взялось ощущение беды. От неподвижности. От застывшего пейзажа за окном. Экипаж едет достаточно быстро, а я смотрю на соцветия в воде — как долго? Минут пять? И за окном ничего не меняется.

Раздался странный треск, как от разорванной в сердцах бумаги, и по поверхности озера пробежала трещина. Она двинулась дальше, разорвала тропинку, кустарник, ровно выстриженную траву. Края трещины раздвинулись, и наружу полился слепящий свет.

Отпрянув от окна, я упала на пол экипажа. Резь в глазах была настолько сильной, что я не могла дышать. И закричать о помощи не могла. Если я ослепну, то не смогу себя защитить. Чтобы отразить удар, я должна его видеть, должна настроиться на самый его центр. Должна хотя бы подняться на ноги, чтобы вступить в бой.

Скрипя зубами, я поднялась на колени. Я шаталась, обливалась слезами, но смогла разомкнуть веки. Достаточно, чтобы увидеть, как неумолимая трещина врезалась в экипаж, раскалывая его на две части. Она прошла совсем близко, обдавая меня запахом гари и смерти.