Лара Барох – Средневековый баланс (страница 1)
Лара Барох
Средневековый баланс
Глава 1
– Госпожа! Госпожа! – Девичий настойчивый голос жужжанием въедался в мозг, вырывая из липкого забытья. Первой вернулась боль. Только вот в этот раз боль ощущалась в правой половине лица, правом локте и правой же лодыжке. Странно. Обычно боль накатывала волной, например, в ухе, и неслась по всему телу, ощущаясь каждой клеточкой и нанизывая на себя всю меня.
Но и это в последнее время редко, я же на специальных препаратах. Мозг проворачивался быстрее обычного и, разом вынырнув из дурмана, я открыла глаза.
– Госпожа? – Надо мной склонилось чумазое лицо юной девушки. На щеке – грязь, на голове – застиранный до серого цвета чепец. Глаза широко раскрыты от испуга или удивления.
Закрыла глаза. Понятно. Очередное погружение в бредовое состояние. Пора бы уже привыкнуть. То давно усопшие родные приходят в гости, сейчас вот это. Только вот боль… Очень необычная и не такая мучительная. Наверное, сейчас сделают укол. Или только что сделали.
– Кони понесли, Гойко велел нам прыгать. Сам-то он ушёл в деревню за подмогой. Мы малость не доехали. – Причитания, перемешанные с всхлипываниями, заставили снова открыть глаза. Видение чумазой девчушки никуда не делось. Она по-прежнему нависала надо мной, размазывая сопли и слёзы по грязному лицу.
И тут в нос ударил аромат свежей травы, цветов, леса и солёный воздух. За время болезни забыла, как это бывает. Казалось, его можно пить вместо воды. Опасаясь острой боли, втянула ноздрями воздух и зажмурилась от удовольствия. Вот оно – счастье! Вкусное, сладкое и всепоглощающее.
– Я это, тутова рядом ручей, я сейчас юбку-то свою порву, да намочу. А следом Вас и обмою…
Первая мысль – тебя выгонят с работы без отработки и выходного пособия. А вторая заставила закрыть глаза и покрепче сжать зубы, чтобы не закричать от ужаса. Кажется, это не сон, и не бред. Потому что слезинка упала мне на руку, и я чувствовала её кожей. А ещё лёгкий ветерок, что подняла девушка, убегая от меня. Видения до этого не были столь материальными. Или это новый виток?
Воспользовавшись одиночеством, я сделала глубокий резкий вдох. Боли нет. Открыла глаза и приподняла голову. Лежу на траве, место походит на поляну. Осторожно повернула голову. Боли нет. Слева… закружилась голова, метрах в десяти обрыв и зелёно-синее море! Захватило дух, а помимо запахов вернулись звуки. Какая-то мошка упорно жужжала под ухом, затем замолчала, и я почувствовала укус в лоб. Как же это прекрасно!
Слева, от моря, доносился шум волн, разбивающихся о преграду. Такой далёкий, любимый и до слез знакомый. Справа шумели деревья, доносились крики птиц, и лёгкий ветерок освежал тело.
Я всё ещё спорила с собой – бред ли это, или явь? Решение не находилось, и тогда я попробовала пошевелить левой рукой. Получилось! Сжала в кулак. Выпрямила. И, вконец осмелев, поднесла её к лицу. Нет, пожалуй, это всё же бред. Я давно такого движения не могла сделать. Но главное – вид руки. Белая, почти прозрачная, упругая кожа. Тонкие пальцы, с коротко остриженными ногтями и траурными каёмками под ними. Мои руки я помнила другими.
Что же это со мной? Вместо палаты хосписа, я оказалась на поляне возле моря. Как? Нет, пока могла, я отвлекалась, проглатывая романы о попаданках. Неужели?…
Додумать не дала подбежавшая девчушка. Тёмные волосы выбились из-под чепца. Зеленовато-серая рубаха, заправлена в длинную рваную коричневую юбку до пят. Сколько ей лет? Четырнадцать? Если и больше, то ненамного.
– Госпожа! Дайте-ка оботру грязь. – Она бесцеремонно шлёпнула холодную мокрую тряпку мне на лоб. Приятно! И начала елозить ей по моему лицу. Как же я соскучилась по обычным ощущениям. А ещё она не смотрит дежурным взглядом, в котором нет ни сочувствия, ни теплоты, но и жалости нет. Просто такая работа.
Девушка явно встревожена, и за болтовнёй пытается скрыть страх.
Итак. Где я и кто я? Она называет меня госпожой. Какой-то мужик, как его? А, впрочем, не важно, – ушёл в деревню. Кони понесли. С каждой минутой мозг выхватывал новые подробности, и главное, что ко мне возвращалась способность мыслить.
– Рука-то не сильно содрана, а нога вот припухла. – Девушка достаточно резковато пододвинула мою правую ногу, и я ахнула от резкой боли. Перелом? Мало мне проблем.
Девушка ойкнула и прекратила свои манипуляции с моим телом.
– Может, вы сядете? Негоже так вот лежать-то? – Она отползла от меня и уставилась с любопытством.
Сесть – это новый подвиг для меня. Но, видимо, время героев пришло. Набрала в грудь побольше воздуха, подтянула локти, и оперевшись на них, привстала. Лодыжка отозвалась болью, когда я попыталась на неё опереться. Интересно, перелом или ушиб? В голове зашумело, картинка леса начала таять, но в этот момент девушка подскочила и рывком придала мне сидячие положение. По щеке потекло что-то тёплое.
– Ох, опять кровь. – Девица бросила меня поддерживать и метнулась в лес. Я с трудом удержалась, чтобы не упасть обратно на землю. Если выживу – зашибу недотепу! Но вместе с тем дурнота отступила.
Вновь оглянулась. Обрыв с одной стороны, и стена леса с другой. Я же сижу на поляне. Сколько могу разглядеть, на мне тёмно-синее плотное платье до щиколоток. Из-под него выставляется, застиранное по краю серое. Рукава длинные, плотно прилегающие к телу. А по спине скатывается струйка пота. Ну кто в такую жару по три платья одновременно надевает?
– Вот! – Девушка вернулась с той же грязной тряпкой и тянется, чтобы приложить её к моей голове. Заражения крови только не хватало.
– Не смей! – Вместо хорошо поставленного голоса преподавателя из груди вырвался мышиный писк. Но и этого хватило. – Оторви у меня от нижних юбок полосы и обмотай ими голову.
Девчушка мелко-мелко испуганно кивала, но приказ исполнила. Хорошо. Сейчас и мне посвежее под платьем будет, и рану на голове закрыли.
Я взяла тряпку из рук девушки и обтёрла лицо. Как хорошо жить!
Тут со спины послышался шум.
– Гойко телегу раздобыл, – взвизгнула радостно девушка и, отвернувшись от меня, встала и отряхнула юбку. Она улыбалась и переминалась в нетерпении с ноги на ногу.
– Коней не нашли, вещи ваши раскиданные по дороге крестьяне соберут. И вот, телегу дали, – выпалила она.
Над ухом вздыхала коняшка, потряхивая гривой, судя по звуку. Выбора нет. Надо подниматься и садится в телегу. Жаль, конечно, что я не успела расспросить подробности, но, судя по всему, у меня впереди много времени.
Глава 2
– Помогите мне подняться. – Я старалась придать голосу требовательности, но почему-то опять вышел писк испуганной мыши. Ничего, отработаю навыки, дело времени.
Меня подхватили с двух сторон под руки и весьма грубовато поставили на ноги. Новый приступ головокружения валил с ног, но стальные захваты держали крепко.
– Как такое могло случиться? Ты сделала, как я велел? – Я услышала еле различимый шёпот за спиной.
– Всё в точности, сама не понимаю, – ответил другой, девичий голосок.
Переговорщики явно пытались быть осторожными, но натренированное ухо различило слова. А сердце сжалось в нехороших предчувствиях. Попахивает покушением на убийство госпожи. И совершено оно прислугой. За что? Как посмели? И много какие вопросы посыпались. Что делать в такой ситуации? Убежать я не смогу, слаба слишком, да и до сих пор не понимаю, где очутилась. Значит, что? А то! Надо подыграть и сделать вид, что замысел им почти удался. Опять же, чтобы не добили и шею не свернули. А самой думать, как спастись.
Застонала и, подогнув ноги, запрокинула голову. Обмороки изображать не умею, но постаралась сделать, как в фильмах видела. Мне нужно потянуть время в поиске решения.
– Отошла? – чуть громче и с явной надеждой в голосе спросил мужской голос.
– Нет, обморок. Давай, тащи её в телегу, – зашипела в ответ девушка.
– Так может сбросить её с обрыва? – Твою мать! Сердце пропустило удар от страха. Они собираются меня убить, и, кажется, во второй раз.
– Нельзя. Барон велел, чтобы всё выглядело, будто она случайно убилась. Да и тело нужно ему для похорон. – Спасибо, моя заступница! Она же убийца – за то, что оттягиваешь приговор. Мне сейчас только это и нужно. Время, только время, чтобы набраться сил и придумать спасительное решение.
В смертельной опасности мысли неслись, галопом обгоняя друг друга. Барон приказал? Кто он мне? Отец, муж, брат? И спасибо ему за то, что попросил подстроить мою смерть под естественную. А то бы сейчас уже кормила рыб. Тело. Зачем ему тело мёртвой меня? Предъявить и… дальше ничего не придумала.
– Через два дня мне велено возвращаться. Успей закончить до этого времени. – Нелюди! Они уже не понижали голоса и договаривались о моей смерти в открытую.
– Успею. – Девичий голос отмерил мне два дня жизни. А вот здесь я тебя, гадина, разочарую. Не на ту нарвалась! Я с меланомой, или по-простому раком кожи, в четвёртой, терминальной стадии год жила, не сдавалась до последнего. Так что трудно тебе, гадюка, со мной придётся. И этот свой шанс на жизнь я ни за что не упущу. Бойтесь, гады! Победы вам не видать!
Злость придавала сил. Я по-прежнему изображала обморок. Сжав зубы, не проронила ни слова, когда меня, словно мешок картошки, кинули на телегу. Ничего. Боль это хорошо. Она свидетельствует, что я жива. Жива!