Лара Барох – Непутевая (страница 10)

Заготовки склеивали на кухне, потому как сковородку нагревали там. Я проглаживала заготовки, накрыв дешевой тканью дорогую, чтобы не сжечь ее и не испачкать сковородой.

Что удивительно, бароны во все глаза наблюдали за моими действиями. Они даже придвинулись ближе, чтобы получше рассмотреть, что да как я вырезаю и складываю. Иногда нам с Мартой не хватало рук, и я обращалась к одному из них с просьбой что-то придержать или свернуть. И они с готовностью откликались.

– Как ты ловко все сшиваешь, к утру готово будет. Останется только дождаться дознавателей – и можно возвращаться домой, – улыбнулся Адлар, предвкушая исполнение задуманного. Волдо довольно кряхтел и тер ладони в нетерпении.

– Я свою часть уговора выполнила. А вы?

Я сказала это больше для того, чтобы сбить с их лиц довольное выражение.

– А что мы? Наше слово крепкое, – удивился Адлар. Волдо кивнул, подтверждая слова товарища.

– Правда? А в качестве кого я с вами поеду? Как вы собираетесь представлять меня знакомым? При оформлении патента, например, а?!

Самой мне ничего в голову не приходило относительно своего статуса, да и этот мир с его обычаями я совершенно не знаю. Одно дело здесь, в глуши, я второй день живу под покровительством баронов и храмовника. А как оно в городе будет? Да и одежда мне нужна для поездки. Насколько я понимаю, выдали мне чью-то служанскую. А по одежде обо мне люди судить будут. Как я пойду в патентное учреждение? Скажут, бароны бедную родственницу с собой привели. Я же лично собиралась объясняться с чиновниками. Будут ли они слушать служанку? Скорее всего, меня даже на порог не пустят, велят дожидаться на улице.

Собственно, все это я и озвучила Адлару и Волдо. Они замерли с широко раскрытыми глазами, в недоумении глядя на меня. Они явно не задумывались о таких мелочах или просто никогда не сталкивались с таким отношением. Сами-то с золотой ложкой во рту родились.

Бароны предложили наврать, что я из другого королевства, спасаюсь от навязанного семьей брака. Оказалось, что в Маналии существует закон, что брак должен заключаться по согласию обеих сторон. Если невеста по какой-то причине отказывается, жених должен в течение года добиться ее расположения или отступиться. По этой причине в Маналию сбегают невесты, кому грозит принудительное замужество. И по этому закону никто не может требовать от короля выдачи беглянки. Поэтому такие случаи не редкость и никого не удивляют.

Все дело в святой покровительнице этой земли. По легенде, она спасалась от вынужденного брака в этих местах, пролила много слез, молила Всевышнего о заступничестве и в итоге прожила долгую жизнь. И умирая, наказала сделать эту землю прибежищем для таких, как она. А взамен пообещала свое покровительство от врагов. Правда это или нет, неизвестно, но с тех пор нога отвергнутых иностранных женихов не ступала на землю Маналии.

Такую историю моего появления я одобрила. И честь удастся сохранить, и объяснить отсутствие багажа. Приличное платье купить или сшить в этой глуши не представлялось возможным, придется ехать в наряде служанки. Ничего, дознавателям скажем, что на меня по дороге напали и обокрали и я лишилась всего имущества. Спасибо баронам, взяли под защиту и обещали доставить в столицу.

– А в столице мы все же разделимся. Вы дадите мне на первое время денег. Обещаю вернуть с первых продаж. Кроме того, поможете снять жилье. И последнее, познакомите с какой-нибудь своей знакомой, можно с не очень знатной, но умной и умеющей держать язык за зубами. Она будет моей компаньонкой и поможет освоиться в столице. А если случится неразрешимый вопрос – я буду вашим покровительством прикрываться. Возможно, этого и не потребуется, но мне так будет спокойнее.

Ответом были радостные возгласы и заверения в вечном покровительстве. Только отец Бенедикт молчал. Сидел опустив плечи и печально вздыхал.

– Все разъедутся, а мне гнить в этих землях до конца дней. Только Всевышний послал мне утешение, и вот все заканчивается. И не останется ничего, кроме воспоминаний, да и те будут боль причинять.

Похоже, проняло не только меня, но и баронов. Ну что ты будешь с ним делать? Так-то храмовник оказался на поверку неплохим человеком. И в столице он может пригодиться. Сердце кольнуло от уготованной ему судьбы. Сопьется он здесь окончательно или замерзнет зимой в сугробе насмерть. Что же делать?

– Святой отец, а если вы предложите церкви наши изобретения, в дар. Скажем, штук сто рюкзаков для странствующих братьев. Плюс бароны за вас попросят, пожертвование сделают, – я кинула быстрый взгляд на Адлара с Волдо, и они согласно кивнули в ответ. – Могут на таких условиях вернуть вас в столицу? Или предложите, чем можно задобрить ваше начальство.

Глава 15

А дальше случилось неожиданное. Храмовник поднялся, обвел нас странным взглядом, а потом закрыл руками лицо. Чего это с ним? Бароны смутились и явно не знали, что делать, а уж я тем более. Может, я чего ляпнула не подумав и обидела отца Бенедикта. Наверно, надо извиниться. Но не успела я открыть рот, как он зачастил, вытирая рукавом слезы.

– Я… обо мне… я же сирота. К храмовникам еще ребенком прибился, чтобы с голоду не умереть. И привык к тому, что дорогу себе нужно прокладывать локтями, или наушничеством, или того хуже, – он поморщился и сплюнул брезгливо на пол. – А вот чтобы так, как Всевышний заповедовал, как мы сами на мессах наставляем… Ни разу со мной такого не случалось. Храни тебя Всевышний!

Он обогнул стол и, заключив меня в объятия, зарылся в мои волосы и громко разрыдался.

Бедный! Это же надо, человек впервые почувствовал участие в своей судьбе и растрогался до слез. Я гладила его по спине, а что сказать – не знала. Вроде бы все уже сказано. Наконец слез немного поубавилось, и, когда к отцу Бенедикту вернулась возможность говорить, он сказал:

– Достаточно будет слова Адлара и Волдо, чтобы меня перевели в столицу. А еще, если Всевышнему будет угодно, то мои братья позволят мне жить в доме одного из баронов. Сейчас в моде у богатых людей иметь под крышей доверенного храмовника. Впрочем, я на это не сильно и рассчитываю, – он потупился он и поджал губы.

Ай да молодец! Не растерялся в подходящую минуту! Правильно, нужно успевать пользоваться моментом. Только вот мне никогда это не удавалось. Но пусть ему повезет. Так оно и случилось. Волдо с Адларом тут же заверили его, что переговорят с родителями и непременно пригласят его к себе. Да чуть не переругались, в чьем доме ему жить.

На что храмовник вновь залился слезами и кинулся обнимать уже их. Плакал и благодарил. Обещал молиться за всю родню, сходить к какой-то святыне, чтобы благодать на них всех сошла. И много еще чего.

Мне даже показалось, что бароны, обнимая храмовника, сами смахивали слезы с глаз. А потом направились отмечать это дело. Тьфу. Я старалась оттянуть момент возвращения к застолью, но увы. Непривычные эмоции распирали мужчин, и, видимо, выплеснуть их они могли только с помощью вина. Но разница была. Бароны не вели разговоры о своих похождениях, а вспоминали знакомство с храмовником. Как они в полном отчаянии зашли здесь впервые в храм. Как морщились от нищеты и простоты отделки, и как к ним вышел отец Бенедикт. Он нашел нужные слова, и в душе у баронов появилась теплота. Тогда они впервые обрели надежду на возвращение.

Затем Адлар пригласил святого отца к себе погостить, потом приехали погостить к Волдо… так и сдружились. Расставались лишь на время мессы, отец Бенедикт уходил утешать страждущих, а бароны дожидались окончания, после чего совместное веселье продолжалось.

– Святой отец! Мы так рады нашему знакомству! Всевышний тебя нам послал в этих гиблых землях, – слегка подвыпив, бароны расчувствовались, признаваясь храмовнику в чувствах.

– Ты первый, кто отнесся к нам не по рангу, а по-человечески. Понял наши горести, поддержал, – они обнимались и говорили, говорили…

А отец Бенедикт не скрывал своих слез и отвечал, что пропал бы без них. В общем, обычный разговор разгоряченных спиртным мужчин. Только со стороны это выглядело совершенно отвратительно. Где гордость? Куда подевались прямые спины и вздернутые подбородки? А служитель церкви… Фу, смотреть противно.

Я и не стала участвовать в этом безобразии. Перекусила остывшим мясом с лепешкой, запила травяным чаем и, пожелав всем спокойной ночи, отправилась к себе.

Марта протопила мне комнату и по моей просьбе принесла свечу. А сама поспешила вниз под предлогом, что ей нужно закончить сумочки до завтра. Но, сдается мне, что ею двигали другие цели. Я же разделась и, почитав перед сном, уснула, совершенно довольная собой.

Утром, спустившись на завтрак, первое, что я увидела, это сложенные на краю стола готовые рюкзаки и сумочки. Марта совсем не спала, что ли? За ночь все сшила? Но приглядевшись повнимательней, я увидела, что она сделала только часть работы: качественно прошила рюкзаки, а маленькие сумочки только приметала по швам. Ничего, если дознаватели сегодня не заявятся, то к вечеру она успеет все закончить.

Бароны спустились поздно, помятые и заспанные. Я к тому времени успела позавтракать и осмотреть дом. А еще в деталях продумать предстоящую поездку.

По рассказам баронов выходило, что как такового графика визитов дознавателей не существовало. Это, конечно, плохо, но была и хорошая новость – они давненько не приезжали, а значит, ждать осталось недолго.