Лара Барох – Главная роль актрисы-попаданки (страница 1)

Лара Барох

Главная роль актрисы-попаданки

Глава 1

Глава 1

— Убил! Загубил ирод окаянный голубку мою сизокрылую!

Я вздрогнула всем телом, когда над ухом истошно, пугающе завопила баба.

— Жива? — Тот же голос, но уже без истерики и надрыва. — За дохтуром посылайте. Кузьмич, где ты, черт глухой? Беги за дохтуром! Аннушка наша, кажись, жива.

Грудь сдавило, словно плиту каменную на меня положили. Я закашлялась, тело пронзила острая боль, и я постаралась перекатиться на бок и подтянуть ноги к животу. В этой позе мне всегда становилось лучше.

Но вот незадача. Тело словно сковано. Такие же ощущения, я помню, были, когда для съемок на меня корсет надевали. Но сейчас я в дачном кооперативе «Актер» в городском округе Истра, заслуженная артистка СССР на заслуженном отдыхе. Голова закружилась, и я присела на кресло. Помощница по хозяйству вышла полить цветы. Кто смеет нарушать всеобщий покой? Надо будет председательше выговор сделать.

Между тем старуха, судя по шепелявому шепоту, по-детски ворковала возле меня:

— Красавица ненаглядная, потерпи малость, придет дохтур, даст порошков, и полегчает тебе.

Мне, как заслуженному работнику культуры, «дохтур» резал слух.

Я приоткрыла глаза и открыла было рот, чтобы сделать внушение, да тут же и обмерла. Что за место? Я лежу на полу в заставленной антикварными вещами гостиной. Этажерка, канделябр, вся обстановка выдержана в стиле помещичьей усадьбы. Единственное, что относилось к мещанству, — обои в мелкий цветочек. Надо бы перекрасить в пастельные тона, тогда и картины в массивных рамах станут активно работать как элемент декора.

Стоп! Но это не моя дача! И стук копыт лошадей, раздающихся с улицы, — у нас в дачном поселке лошадей сроду не водилось.

А старуха эта, что называет меня красавицей, наглухо повязала на голове черный платок и сама какая-то… деревенская.

Но больше всего мне досаждал корсет. Судя по всему, это все же он.

— Развяжи, — я смогла выдавить лишь одно слово.

Лучше бы не просила. Одним броском, невзирая на мои завывания от боли, старуха перевернула меня на живот и начала копаться за спиной.

Уткнувшись носом в пыльный ковер на полу, я не знала, что и думать. А когда старуха справилась с корсетом, вместе с воздухом рванули воспоминания.

Память показала меня маленькой девочкой, вокруг куча нянек, все приветливо улыбаются, соперничают за мое внимание, а я вредничаю, пытаюсь от них сбежать. Надоели.

Затем я постарше, рядом худая высокая женщина в чопорном платье учит меня, как держать приборы. Постепенно в моей жизни появляются и другие, обучают меня манерам, языкам, кажется французскому и английскому. Но ни в какую школу я не хожу, обучение происходит дома.

Мелькнуло лицо бабки, что сейчас кудахчет надо мной, она, утирая платочком глаза, издали крестит меня.

Дальше я подросток, вместе с остальными детьми подглядываю в щелочку двери за гостями на балу. Балы несколько раз в год проходят в нашем доме. Дамы роскошно одеты, свет свечей гаснет на фоне украшений гостей. Играют музыканты, дамы и кавалеры чинно танцуют, другие, прикрыв лицо веерами, разглядывают гостей, сплетничают, столы ломятся от яств. И я ловлю себя на мысли, что самым заветным моим желанием является попасть туда, к ним.

И вот моя мечта исполниляется! После долгой подготовки я с матушкой и отцом отправляюсь в гости к Воронцовым. Мой первый бал! Я самая красивая. Все взгляды прикованы исключительно ко мне, женщины перешептываются: «Какая завидная невеста», мужчины склоняются в поклоне, и тут я вижу его! Красавец, гусар, скандально известный в обществе, а оттого особо манящий — Серж Богатов.

Мы с Сержем в церкви. Обряд венчания, но из гостей только его друг и та самая старуха. Она горестно плачет.

На пороге моего дома мы с Сержем падаем в ноги моему отцу и сообщаем о своем тайном венчании, просим прощения и благословения. Отец хмурится, за его спиной матушка в слезах. И вместо благословения он кричит, что лишает меня приданого, выгоняет из дома и запрещает там появляться.

Серж крепко закладывает, снял дом, но не появляется в нем. А когда приходит, грубо меня отталкивает. А как же все его слова о вечной любви и обожании? Я плачу все дни напролет.

И последнее, что помню: Серж возвращается домой поутру, смотрит сквозь меня стеклянным глазами и сообщает, что проиграл все, что у него было. Следом хватает пистоль, стреляет в меня, а затем бросается по лестнице в свой кабинет. Теряя сознание, я слышу выстрел.

Глава 2

Глава 2

О боги — Станиславский и Немирович-Данченко! Вы послали мне возможность вновь выйти на сцену жизни? Самое заветное желание, что может лелеять в своей душе актриса на пенсии. Неважно, как такое возможно и долго ли продлится этот чарующий сон. Я сыграю свою лучшую роль!

— Луша… — Имя всплыло из воспоминаний. — Доложи, что происходит!

— Ирод в тебя, ненаглядную, стрелял, да корсет тебя уберег. А потом поднялся к себе в кабинет, и того.

Она смотрела с опаской, выжидая мою реакцию.

— Говори как есть.

— Плакать станешь, голубица моя?

Вот еще, если бы не ломота в грудине, я бы в пляс пустилась. Обняла бы старуху и закружила. Счастье-то какое! Окунуться в гущу событий! В меня стреляли, приключения только начинаются! Я даже мечтать о таком не могла!

— Обещаю.

— Пустил пулю себе Серж в голову. Насмерть, — опустила голову старуха.

— В таком случае, нужно вызвать службу эвакуации умерших да заняться похоронами. Поручаю это тебе.

Старуха приоткрыла рот от удивления.

— Так ведь на то деньги требуются.

— Ну, возьми. Где они у нас хранятся?

В памяти, пришедшей ко мне вместе с глотком воздуха, никаких подробностей на этот счет не было. А кстати, чья это память?

И предвидя ее следующий вопрос, я сказала:

— Сколько можно мне на полу лежать? Помоги подняться и… — Я осмотрела комнату. — Вон в то кресло меня усади.

Едва я уселась, держась за нещадно болящую грудь, послышался стук копыт на улице, и стих он у нашего дома. По дорожке, шурша, будто она из гравия, кто-то прошел и, войдя в дом, громко позвал:

— Есть кто?

Мужской голос. Я кинула вопросительный взгляд на старуху. Она понимающе кивнула и зашаркала ко входу. Вскоре в комнату вошли два красавца-гусара. Яркая форма, кителя, перекинутые через плечо, тонкие усики над верхней губой. Рослые, статные мужчины.

— Анна Сергеевна, нас уже поставили в известность. Выражаем вам глубочайшие соболезнования.

А? Залюбовавшись на гостей, я не сразу уловила суть разговора. Ах, этот… Мне до него и дела нет. Сломал дурочке жизнь, да еще посмел стрелять в нее. Я бы его тело вообще на помойку выкинула, жаль, нельзя.

Так что я опустила глаза, уронила голову на грудь и залилась слезами. Умеем, практикуем, а тут и случай подходящий подвернулся.

Красавцы в один прыжок оказались у моих ног. Упали на правое колено — какая сцена! сплошное любование! — и наперебой принялись меня утешать.

Из их слов я почерпнула главное: расходы на похороны командир приказать взять на их… где они служат? Полк? Да мне, собственно, и неважно. Главное — расходов и забот мне меньше.

Поревев для порядка пару минут, я потянула руку за любезно протянутым мне платком, да так и застыла в изумлении. Ладонь узкая, белоснежная, совершенно детская. Подарки богов продолжаются? Да как такое возможно? Впрочем, я подумаю об этом позже.

Взяла платок и промокнула глаза.

— Господа, я так несчастна!

Нейтральные фразы. Никакой конкретики. Им пока хватит, а я подумаю, как вести себя в дальнейшем.

— Анна Сергеевна! Остаться с вами?

— Нет, я хочу побыть одна.

Кроме того, мне нужно все хорошенько обдумать.

— Серж запятнал свою честь, стрелявши в вас… Вскоре приедет наш полковой доктор, осмотрит вас… — Слово взял другой гусар. Говорил он заикаясь и, судя по бегающим глазкам, что-то явно пытался скрыть. — Анна Сергеевна, позор упадет на всех нас. А это… лучше бы стреляться.

— Чего вы хотите?

Так они объясняться могут до вечера. А у меня дела намечены.

— Не рассказывайте никому о том, что Серж в вас стрелял. Прошу!

— Я могла бы согласиться, но после его смерти мне какое-то время придется самой себя обеспечивать… — Я опустила глаза и тяжело вздохнула.