lanpirot – Товарищ «Чума» 9 (страница 33)

— Рома… — продолжила она, — не надо юлить. Я чувствую, что ты что-то недоговариваешь. Я понимаю… ты ведьмак… Ты с ней… у вас что-то было? — выпалила Глаша, наконец решившись.

Я вздохнул:

— Это не то, о чём ты думаешь… Она оказала мне услугу. Без помощи этой ведьмы я бы мог не вернуться… Или словил бы очередную лихорадку Сен-Жермена.

Глаша закусила губу, её пальцы нервно сжали край фартука.

— И что теперь? Ты… ей обязан? Я знаю ведьмовской кодекс… Что она требует за оказанную услугу?

Тишина повисла тягучей паутиной — я как-то и не знал что сказать. Я даже об этом «кодексе» слышал сегодня в первый раз.

Акулина, до этого молчавшая, вдруг резко встряла в наш разговор:

— А она красивая?

Глафира Митрофановна взвилась, как ошпаренная.

— Акулина! Да какая разница-то?

— Ну, так… если красивая, значит, опасная!

Я невольно рассмеялся, но тут же осекся под взглядом Глаши:

— Красота для ведьмы не проблема. Особенно для колдуньи седьмого чина (кстати, я так и не посмотрел, насколько она возвысилась). Но я вижу её настоящую суть, Акулина, ей больше трёхсот лет, и её сумеречный облик ужасен. Куда страшнее, чем был у твоей бабки Степаниды. Но простаки этого не видят…

— Значит, красивая, — Глафира резко отвернулась, но я успел заметить, как её глаза блеснули влагой.

— Глаша, — я осторожно взял её за руку, — ты же знаешь, что для меня важнее всего. Чувствуешь, это душой и сердцем. — Она не ответила, но пальцы её дрогнули в моей ладони. — Не буду юлить и скрывать, но с Глорией будет непросто… Очень непросто… Но она нужна нам… Просто верь мне, и всё будет хорошо!

— Обещаешь? — Глаша обернулась и вновь меня обняла, уткнувшись головой мне в грудь.

— Хочешь, я принесу тебе абсолютную магическую клятву верности? — на полном серьёзе предложил я.

— Со мной это не сработает, — рассмеялась Глаша. — Я же обычная простушка.

— Тогда просто верь мне! — И я крепко прижал её к груди.

Глаша прижалась ко мне крепче, её дыхание было тёплым и неровным.

— Ты знаешь, я не из тех, кто ревнует к каждой тени, — прошептала она. — Но, когда я услышала, что она ведьма… Мне стало страшно. Не за себя. За тебя.

Я провёл пальцами по её волосам, ощущая их шелковистую мягкость.

— Тебе нечего бояться, — ответил я тихо. — Ни она, ни кто-либо другой не сможет разлучить нас.

Она подняла на меня глаза, и в них плескалось столько доверия, что моё сердце сжалось. У меня просто камень упал с души, ведь рано или поздно этот вопрос всё равно бы всплыл, и объясниться было бы намного сложнее.

Дальше я без утайки рассказал и про знакомство с Глорией, и про встречу с Черномором и мертвой головой его братца великана, и про уничтожение целой орды фрицев, и про нападение архангела Михаила, и про наше бегство… В общем про всё-всё-всё.

Мои красавицы слушали моё неспешное повествование, буквально раскрыв рты. Ведь в то, что я рассказывал, сложно было даже поверить. И ко всему прочему, произошедшие события заняли буквально какой-то день-два. Мы вместе скорбели о погибших партизанах, а мои девушки плакали. Ведь они знали этих людей куда лучше меня.

Когда мы все, наконец-то успокоились и престали оплакивать мёртвых, Глафира Митрофановна с Акулиной поделились со мной уже своими новостями. А новостей у них тоже хватало.

— Мы тут с Акулинкой нашли столько всего… удивительного, Ром! Ты даже не представляешь! — Глаза моей любимой женщины зажглись настоящим азартом увлеченного любимым делом исследователя. — Вольга Богданович сказал, что пару-тройку веков лаборатория пребывала в запустении.

— Ага, — присоединилась к ней Акулина, — всё здесь покрыто настоящей пылью веков!

— Но вы тут уже неслабо потрудились! — улыбнулся я, оглядывая лабораторию.

С моего последнего посещения, всё здесь действительно преобразилось. Полки были вычищены, банки-склянки с разными компонентами рассортированы и подписаны, а металлические лабораторные столы просто сияли от натирки.

— Но даже учитывая прошедшие столетия, технологичность некоторых процессов просто поражает воображение! В нашей старой лаборатории достичь чего-то подобного было просто невозможно! — Глаша едва сдерживалась от восторга.

Глафира Митрофановна вдруг схватила меня за руку и потащила к дальнему углу лаборатории, где стоял массивный аппарат — этакая сборная солянка из полированного металла (я так понимаю, это мои девчонки его так надраили), дерева и стекла, да еще и изрисованного целой кучей сверкающих загадочных символов, часть из которых мне была незнакома.

— Посмотри! — её голос дрожал от возбуждения. — Это же алхимический преобразователь Пифагора! Прародитель описывал подобный прибор и его действие в лете, но сам никогда не пользовался.

Я присвистнул от удивления, хотя нихрена так и не понял. Да и до указанного Глашей раздела леты я так и не добрался, поскольку никакой практической пользы он не нёс. Просто в нём описывались всевозможные существующие техно-магические прибамбасы, которых в наличие у самого Афанасия не было.

А вот то, что Пифагор, известнейший на весь мир древнегреческий мыслитель и математик, был одарённым, я не знал. А вот его преобразователь действительно выглядел впечатляюще: сложные механизмы, встроенные кристаллы-накопители, даже в эфире чувствовалась лёгкая вибрация магической энергии, идущая от этого непонятного прибора.

— И он… рабочий? — осторожно спросил я, не желая показать, что я совершенно не в теме.

— Рабочий? — Акулина прыгнула вперед, размахивая руками. — Он не просто рабочий! Мы уже провели пару тестов на твоём мертвом дедуле, и…

— Акулина! — Глаша резко перебила её. — Мы же договорились — никаких поспешных выводов! Всё-таки организм немёртвого существенно отличается от организма живого ведьмака.

Девушка надула губы и слегка сникла, умерив пыл:

— Ну, ладно… Но результаты-то были потрясающие!

Я с улыбкой покачал головой, никогда бы не подумал, что Акулина когда-нибудь пойдет по стопам Глафиры Митрофановны и разделит увлеченность матери наукой. Пусть, на данный момент и магической… А ведь у Акулины имеется задел, неожиданно вспомнил я. И из неё вполне может получиться ведьма, только стоит найти того, кто сможет передать ей дар… Или использовать машину профессора Трефилова…

— Покажите, что у вас получилось? –попросил я — моё любопытство тоже зашкаливало. — И вообще, как вы поняли, что что-то получилось?

Глаша немного поколебалась, но затем решительно кивнула:

— Хорошо, смотри!

Она провела рукой над преобразователем, прикоснулась поочередно к нескольким светящимся кристаллам, и аппарат ожил — лёгкое гудение, вспыхнувшие символы сложных формул… А потом — яркая вспышка, на секунду меня ослепившая.

— Ой! Прости, Ром! — запоздало извинилась Глаша. — Это… эээ… побочный эффект! Мы пытались синтезировать эликсир для повышения магической проводимости меридианов…

— И?

Вот тут мне действительно стало весьма интересно, ведь мои энергетические каналы до сих пор находились в плачевном состоянии. И эликсир с подобным свойством, был необходим как воздух. И Глаша это тоже знала. Какая же она у меня всё-таки…

— Но преобразователь выдал «это», — закончила Глаша, нервно кусая губу.

— Подожди… — я медленно моргнул, в глазах еще плавали зеленоватые пятна от вспышки. — А «это» — это что?

Глаша потянулась к стеклянной колбе, стоявшей на выходном патрубке аппарата. Внутри переливалась густая жидкость цвета расплавленного золота, но с явным изумрудным отливом. Какая-то странная, живая рябь пробегала по её поверхности, как будто жидкость «дышала». И еще внутри я заметил какую-то красную «взвесь».

— Видишь эти красные «спирали», Ром? — Глаша поднесла колбу к свету, позволяя рассмотреть крошечные «пылинки» и составляющие эту «взвесь». — Они образуются только при идеальном балансе магических элементов. По теории Пифагора, такой узор — признак…

— Активированного философского камня, — неожиданно закончила за нее Акулина, возбужденно сверкая глазами. — Мам, да ладно тебе тянуть и нагнетать! Роме тоже интересно!

— Философского… — Я осторожно принял колбу из рук Глаши, повертел «пробирку» перед глазами, завороженный мерцающими переливами. Жидкость странно вибрировала в ладонях, словно пыталась сказать что-то на языке, который я не до конца понимал. — Вы это сейчас серьёзно?

— Еще бы! — обрадовано продолжила девушка.

— Это и Вольга Богдангович подтвердил! — добавила Глафира Митрофановна. — Кстати, как он сам признался, за всё время экспериментов ему никогда не удавалось получить настолько чистый и стабильный концентрат!

Внезапно стекло под моими пальцами стало чудовищно ледяным и даже обожгло холодом подушечки пальцев Я не успел выпустить колбу из рук, как она в одно мгновение рассыпалась в сверкающую пыль. Но золотисто-зелёная субстанция с ярко-красными прожилками не пролилась. Она собралась в шар, зависший на уровне моей груди…

По испуганным выражениям лиц своих девчонок, я понял, что в эксперименте что-то пошло не так, как планировалось.

— Что-то не так? — озвучил я свои мысли.

— Странная реакция на твою энергетику, — не теряя самообладания, ответила Глафира Митрофановна. — С твоим дедом такого не происходило. Но он — живой мертвец.

— Глаша, Акулина — медленно отходите подальше! — распорядился я. — Черт его знает, как поведет себя «это»… И ищите за чем укрыться! — После моих слов золотистый шарик резко приблизился и мягко толкнул меня в солнечное сплетение.