lanpirot – Товарищ «Чума» 9 (страница 10)

Так же мне было известно (честно говоря, всё это я когда-то читал в Интернете, но моя нынешняя феноменальная память позволила всё это вытащить в считанные мгновения), что задний гипоталамус играет ключевую роль в поддержании корковой активации, лежащей в основе бодрствования.

Я не представлял, как мне возбудить гистаминовые нейроны, имеющиеся в некоторых отделах заднего гипоталамуса, и проецирующие на весь мозг пробуждение ото сна, но мне удалось это сделать. Хрен его знает как, но подозреваю, что это сработали плюшки переданного мне Вольгой Богдановичем дара кровезнатца.

Резкое повышение гормонов кортизола и адреналина, унесло уровень моей физической энергии буквально в небеса, не оставив и следа от навалившейся сонливости. Но я не стал явно это демонстрировать лысому горбуну, а аккуратно пристроился на земельке радом с посапывающим дедом Маркеем, и что-то бормочущим во сне священником.

Продолжая наблюдая за карликом сквозь прикрытые веки, я заметил, как он перестал скулить от боли, и отнял руки от ушей. Я догадался, что этот бородатый коротышка использовал на себе целительские чары. В магическом зрении я их разглядеть не смог, поскольку никакого выхода магии в окружающее пространство не происходило.

Но, судя по тому, как стремительно он очухался от контузии, я был прав. Коротышка поднялся с земли на ноги, громко сморкнулся через пальцы кровавыми соплями, а затем слегка покачиваясь подошел к нашей мирно спящей компашке. Пару мгновений он сверлил нас злобным и ненавистным взглядом, после чего пнул батюшку в необъятный живот носком красного сапога с загнутым носом.

— Шаврик[1], сука! — прогундосил карла тонким голоском, абсолютно не похожим на тот, которым он вещал из-под «купола» огромной мертвой головы. — Чтобы вы все сдохли, смерды! — прошипел он свистящим змеиным шёпотом. — Владыка полнощных гор не прощает обид!

Ага, не понравился ему, значит, наш душевный приём. Но это только цветочки, ягодки чуть позже будут! Я незаметно скастовал простенькое проклятие, так сказать, вспомнил начало своей карьеры ведьмака. Это было некое слабое подобие кровавой дрисни, только не доводящее «клиента» до скоропостижной смерти.

Я опасался только одного, что чёртов карла заметит мои трепыхания и сумеет защититься от моего проклятия. Именно поэтому я практически не вкладывал в печать силу, надеясь, что фон так и не используемой батюшкой Благодати, сумеет заглушить тот мизерный выплеск магии, напитавшей моё заклинание банального поноса.

Но чёртов коротышка, видимо уверенный, что сумел усыпить всех своих врагов, ничего не заметил. А проклятие, пустив корни в его тщедушном теле, начало свою подрывную деятельность. В животе коротышки громко забурчало, да так, что даже я умудрился это услышать. Работает моё проклятие!

Коротышка, суетливо начал оглядываться по сторонам, словно в поисках чего-то очень и очень необходимого. Но когда в его пузе забулькало еще громче, как в старой канализационной системе, он произнёс «ой, мамочки» и, сорвав ближайший лист лопуха, забежал за огромную голову, из которой его выколупал дед Маркей с помощью подрыва гранаты.

Когда карлик смылся, а до моих ушей донеслись весьма неблагопристойные звуки, жуткая вонь и громкие ругательства, я понял, что моё время пришло! Что может быть лучше, чем застать врага врасплох, да еще со спущенными штанами? Только стоило поспешить — противник может и догадаться, что это «ж-ж-ж» неспроста.

К этому моменту я уже подготовил к применению еще одну нашу с Глафирой «разработку» под названием «морская фигура». При применении этого новейшего конструкта у «пациента» наступает полный паралич — абсолютная утрата мышечного движения во всех частях тела.

От этого заклинания страдает двигательная функция в целом, но не в отдельных мышцах. А парализованные мышцы при этом судорожно напряжены. Весьма и весьма неприятные ощущения гарантированы. Я знаю, на мне же эту печать и обкатывали, чтобы проверить правильность теории Глаши о взаимодействия рун, фигур и знаков, а также о последовательности их расположения.

Я на цыпочках обошел гигантское мумифицированное чудовище, рыская взглядом в поисках уродского бородатого карлика. И едва его сгорбленная фигура, сидящая на корточках, появилась перед моими глазами, я запустил в него сформированным и напитанным силой конструктом, попутно произнося:

— Раз, два, три — морская фигура на месте замри!

Эту детскую считалочку в виде активации печати Глаша и предложила. Она после нашей встречи постепенно раскрывалась для меня совершенно с иной стороны, о которой я даже не подозревал поначалу. Ведь какой она была в тот момент, когда я перенёсся во времени, да еще и в чужое тело молодого красноармейца Романа Перовского?

Угрюмой, склочной и визгливой бабой, с которой дело иметь — себе дороже обойдётся! Но стоило только ей только обрести новую любовь, как тут же появился и новый смысл в её нерадостной и серой жизни. И Глаша по-настоящему расцвела, в прямом смысле этого слова.

И куда только подевались её кислый вид, постоянное ворчание и недовольство? Испарились, как утренний туман под ярким полуденным солнцем. Мужчины, любите своих женщин! Жарко, страстно и без оглядки на других представительниц женского пола — и будет вам счастье! А я своё счастье уже нашел! И приложу все усилия, чтобы его не потерять.

В общем, после произнесенной мною фразы из детской игры, карлик вздрогнул, потому что все его мышцы натурально «встали колом» — одновременно спазмировались до каменного состояния. Вот у вас когда-нибудь сводило судорогой ногу? Думаю, что с каждым такое случается. С кем-то чаще, с кем-то реже, но бывает со всеми. А теперь представьте, что у вас таким Макаром свело не только ногу, а всё тело.

А? Представили? Не могу не посочувствовать, если с кем-то действительно случалась такая проблема. Тут, как говорится, впору благим матом орать. Но карлику я не оставил даже такой малости — паралич у него был действительно полным.

Уже не таясь, я вышел из-за огромной головы, немного пованивающей слегка протухшей сушеной рыбой, и неторопливо приблизился к сидящему на корточках недомерку с выпученными глазами. На его лице, обезображенном недовольной и злобной гримасой, легко читались охватившие его чувства ненависти и страха.

Я попытался прочитать его мысли, но к своему расстройству, вновь не сумел ничего уловить. Такое ощущение, что передо мной никого нет, либо в голове лилипута не происходило никакой мыслительной деятельности.

Но ведь так не бывает. Похоже, что коротышка весьма преуспел в ментальной магии, и обгоняет меня в развитии этого дара, как минимум на целую голову, а то и на две. Но сейчас этот фокус ему без надобности, но на всякий случай я закрыл и свои мысли «непробиваемой стеной».

Хотя, как оценить её непробиваемость? Не знаю. Но запертый в моей голове первый всадник еще не сумел разбить некое подобие точно такого же препятствия. Так что буду надеяться, что у этого гнома тоже силёнок не хватит. Вдруг, он не только усыплять умеет, а ещё и гипнотизировать заодно.

Да, картинка, конечно, весьма неприглядная получилась — карлик, сидящий на корточках, с напряженной рожей и спущенными штанами. Но, как бы мне не противно было, но этот гребаный полурослик хотел меня и моих друзей банально убить во сне, который сам же на нас и напустил.

Тоже, как бы, не верх благородства. Так что мы вполне квиты! Сейчас попытаюсь выяснить, что это за фрукт такой? И какого хрена ему вообще нужно? Ведь лежал же себе спокойно тыщи лет и горя не знал. Ну, как говорится, звиняй, дядя — не надо было на меня буром переть, да еще и грозя убить ни за что, ни про что!

— Ну что, владыка полнощных гор, — вспомнив, как карлик сам себя величал, произнёс я, присаживаясь на большой камень, вывернутый из земли при подъеме страхолюдной титанической головы, — поговорим по душам? Постой, а полнощные горы, это где? Если я ничего не путаю, то так в древности назывались Рипейские горы[2]. Так ты, выходит, с Урала, зёма? — хохотнул я, свернув самокрутку и пустив в воздух терпкую струйку дыма. — Ну, и чего молчишь, словно рыба об лёд? Прошу пардону — ты же говорить не могёшь… — Нарочито, словно действительно обо всём позабыл, хлопнул я себя ладошкой по лбу.

Магическое зрение я и не отключал, поэтому быстро нашел взглядом две печати проклятий, завязанных на карлу. Одну, отвечающую за расстройство желудка, я милостиво приостановил, чтобы злобный недомерок совсем уж не изошёл на дерьмо.

Но запустить её мне вообще не составит никакого труда. Пусть только рыпнется! Ах, да — ведь он не в силах даже разговаривать. Во второй печати я кое-что изменил в формуле конструкта, после чего карлик надсадно заорал, словно его живьём сжигали на костре. У меня даже ухи заложило и звон в них пошел. Нет, ну нельзя же так орать! Я быстро вернул формулу в исходный вид, и крик прекратился.

— Ну, и стоило так орать? — ехидно прищурившись, поинтересовался я у коротышки. — Понимаю, неприятные ощущения, но не смертельно. А вот ты нас убить хотел! Сейчас вновь сможешь говорить, только прошу тебя — не ори. Не люблю громких звуков. Я от них зверею, поэтому за себя не ручаюсь! — Я решил нагнать жути на карлика, вновь возвращая ему способность разговаривать.