lanpirot – Товарищ "Чума" 13 (страница 28)
— Товарищ нарком! — вытянулся он, найдя взглядом лицо наркома, сидевшего за столом. — Машины поданы! Для роженицы подготовлен санитарный «ЗИС» с бригадой врачей!
Берия, вышедший из-за стола, кивнул.
— Отлично! Выдвигаемся!
Санитары, осторожно держа под руки Глафиру Митрофановну, вывели её из избы, вывели, укутанную в несколько одеял. Пожилая хозяйка судорожно перекрестила её вслед. Старик Ефим и председатель стояли по стойке «смирно», наблюдая раскрыв рты, за развернувшимся перед ними невероятным, по своим масштабам, действом. Шутка ли, узреть вот так, запросто, самого всесильного наркома!
Берия, перед тем, как сесть в машину, по очереди обнял стариков и крепко пожал руку обалдевшему председателю.
— Спасибо вам, родные! От себя лично и от лица государства выношу вам благодарность! Побольше бы нам таких сознательных товарищей — нам бы никакой враг был не страшен!
Дверцы автомобилей захлопнулись. Моторы взревели. Кортеж, разметывая снег, продолжающий стремительно засыпать дороги, тронулся с места и вскоре исчез в ночи, оставив за собой лишь тишину, следы шин на снегу и двух стариков на пороге их избы, а также одного председателя колхоза, ошарашенных случившимся.
Машины, выехав на проселочную дорогу, быстро набрали скорость. Темные силуэты «Эмок» и санитарного «ЗИСа» неслись на всех парах сквозь белую снежную пелену, а их фары выхватывали из мрака убегающую вперед колею и редкие придорожные деревья.
Непогода усиливалась: ветер, ранее стихший, проснулся вновь, превращаясь постепенно в настоящий снежный буран. Неспешно падающие с неба снежинки сменились сплошной, слепящей круговертью. Водители замедлили ход — мощные лучи фар не могли пробить эту белую пелену дальше, чем на пару метров. Свет отражался от плотной стены снега, превращая пространство перед капотом в хаотично мельтешащий ад.
Окружающий мир сузился до размеров салона автомобиля, за стеклами которого бушевала слепая белая ярость. Шоферы напряженно всматривались в снежный занавес, пытаясь угадать направление дороги по едва заметным ориентирам — придорожным столбам и деревьям, высаженным вдоль трассы. Колонна двигалась почти на ощупь.
И вдруг, в самом эпицентре этого белого безумия, случилось нечто, заставившее похолодеть кровь даже у бывалых чекистов. Это было видение, призрачное и в то же время пугающе материальное. Из гущи снега вынеслась гигантская и мускулистая туша рыжего жеребца, взметая клубы снежной пыли чудовищными копытами.
Он пролетел через дорогу буквально над самой крышей машины наркома, совершив немыслимый прыжок, и исчез в белой пелене, будто его и не было. Но Лаврентий Павлович сумел разглядеть всадника на спине жеребца. Его фигура была скрыта плащом и черными матовыми доспехами. На одно мгновение этот мистический образ застыл в воздухе, освещенный мощными фарами — словно призрак из древней и страшной легенды, ворвавшийся в новую советскую реальность.
Глава 17
Водитель машины Берии инстинктивно ударил по тормозам, заставив автомобиль вильнуть на обледенелой колее и пойти юзом. Резкий сигнал следующей за ним «Эмки» прорезал вой ветра, но столкновения чудом удалось избежать. В салоне воцарилась гробовая тишина. Лаврентий Павлович, до этого расслаблено созерцавший метель за окном, резко выпрямился, а его пальцы сжали поручень на дверце.
— Это еще что за явление?
Пронзительные глаза наркома за круглыми стеклами пенсне с невероятной внимательностью впились в то место, где исчез призрачный всадник. На его непроницаемом лице на миг промелькнуло недоумение. Он видел. Он точно видел это.
Вольга Богданович, сидевший рядом, недовольно поморщился, а затем громко выругался.
— Проклятый Раздор! И чего ему только понадобилось здесь?
Кортеж замер на несколько секунд, затем снова тронулся в путь, но прежней уверенности в движении уже не было. Машины ползли, словно слепые котята, а внутри «Эмки» наркома висела тяжелая, густая тишина, нарушаемая лишь скрипом шин по рыхлому снегу.
— Это был точно он, Вольга Богданович? — наконец произнёс Лаврентий Павлович. — Второй Всадник? Вы его хорошо рассмотрели?
— Мне и не надо было его рассматривать, — отозвался мертвец, — я его чувствую… Даже сейчас чувствую… И этот снегопад… Он хочет сбить нас с пути… Запутать… Но для чего? Глаша! — неожиданно воскликнул мертвец. — Она — его цель!
— В смысле, цель? — Нахмурился нарком.
— Стоять! — вдруг резко скомандовал Вольга Богданович. Его голос, лязгнувший металлом, прозвучал с такой неоспоримой властью, что водитель инстинктивно вдавил педаль тормоза в пол. — Останови все повозки! Немедля!
Берия, ни секунды не колеблясь, кивком приказал шоферу выполнить требование своего необычного спутника. Головная машина замерла, а следом и все остальные. Моторы глухо рокотали на нейтральных оборотах, когда кортеж замер посреди белого ада.
— Прикажи им сомкнуть машины кругом! — продолжил мертвец, выскакивая на улицу. Его голос почти тонул в завывании бури. — Повозку с Глафирой — в центр!
— Грузовик и «Эмки» — расставить по периметру! — Тут же принялся отдавать распоряжения нарком. Для чего — потом станет ясно. Не будет старый и мертвый колдун разоряться понапрасну. Значит, чувствует что-то княжеская морда. — А санитарный фургон с Глафирой — в самый центр. Быстро!
Снежный буран постепенно достигал своего апогея. Холодный и жгучий ветер, словно тугая плеть, сек лицо и прижимал к земле, не давая сделать даже полный вдох. Снег уже не падал — он летел горизонтально, острыми иглами, режущими глаза и обдирающими кожу, словно грубым наждаком.
Видимость упала до нуля. Мир растворился в снежной круговерти. Люди, пытаясь выполнить приказ, двигались на ощупь, натыкаясь друг на друга и на машины, их фигуры были едва различимыми призрачными тенями в сплошном кипении снега. С огромным трудом, под крики и ругань шоферов, кортеж всё-таки сумел перестроиться, образовав подобие железной баррикады вокруг санитарного «ЗИСа», где под присмотром врача спала Глафира Митрофановна.
Вольга Богданович встал в центре импровизированной автомобильной защиты. Возле заносимых снегом машин суетились вооруженные бойцы НКВД, но снежная круговерть, казалось, не касалась вовсе старого колдуна. Он поднял руку в странном, замысловатом жесте, и в тот же миг воздух затрепетал еще сильнее.
От поднятой руки мертвеца во все стороны ринулась невидимая простецам сила, накрывшая поставленные в круг автомобили. Снег и ветер, безжалостно трепавшие замерзших людей, вдруг наткнулись на незримую, но устойчивую преграду. Снег стал оседать на энергетический защитный купол, который проявился как гигантская сфера.
Звук ветра стих. Его вой стал глухим, отдаленным, словно из другого измерения. Внутри образовавшегося купола воцарилась неестественная тишина. Снег больше не сыпал, оставшись «снаружи». Люди замерли в изумлении, наблюдая, как за призрачной границей бушует снежный хаос, не в силах до них дотянуться.
— Чего вы так опасаетесь, Вольга Богданович? — спросил Берия, подходя к мертвецу. Его голос, приглушенный неестественной тишиной под куполом, прозвучал странно громко. — Ну, увидели мы Всадника, и что? Он же ничего нам не сделал.
Мертвый старик медленно повернул к нему голову. В мутных глазах, казалось, клубилась та же снежная буря, что бушевала снаружи.
— Опасаюсь я, Лаврентий Павлович, — проскрежетал он, — что Всадник на рыжем коне явился сюда не просто так, чтобы повеселить нас в этой метели. Он явно что-то задумал. Что-то очень нехорошее… Он еще то хитрожопое создание, недаром его второе имя Раздор.
Старик сделал паузу, и в тишине стало слышно, как он втягивает в себя воздух, словно принюхивается к чему-то. Дышать ведь мертвецу не нужно.
— Единственная связующая нить, которую я вижу — это Глафира Митрофановна. Жена моего внука, который стал сосудом возродившегося Первого Всадника. Я думаю, что Раздор чувствует, какую роль в дальнейшей судьбе Чумы она может сыграть…
Вольга Богданович снова замолчал, прислушиваясь к приглушенному вою бури за пределами купола. Его ссохшиеся пальцы сжались в кулаки.
— И еще… — Голос мертвеца стал совсем тихим, превратившись в зловещий шёпот. — Я чувствую приближение чего-то нехорошего в этой заснеженной темноте. Не его. Не Всадника. Что-то другое…
Берия, привыкший после всех приключений к самым невероятным поворотам событий, почувствовал, как по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с морозом. Он бросил взгляд на санитарный фургон, на запорошенные снегом очертания машин по кругу, на бойцов, замерших в ожидании.
— И оно крадется, — продолжил мертвец, — пользуясь неистовством снежного бурана, как прикрытием. — И оно чудовищно голодное!
Едва он произнес эти слова, как снаружи, сквозь приглушенный вой ветра, прорвался новый звук — низкий и хриплый лай. Заснеженный купол в нижней части внезапно потемнел, когда в него начали врезаться какие-то уродливые и угловатые существа, размером с крупную собаку.
Да, в общем-то, если отбросить в сторону их поразительную худобу — собаками они и были. Только очень злобными и чрезмерно зубастыми, с длинными, как ходули, конечностями, которыми они яростно скребли по защитному барьеру, испуская противный металлический скрежет.