lanpirot – Товарищ «Чума» 12 (страница 11)

— Нет, я не про зелье… — Я устало провел рукой по лицу. — Я… о себе. О том, что произошло…

Акулина, до сих пор молчавшая, выдавила:

— Ты превратился в огромного змея и чуть не сожрал нас…

Глаша резко обернулась к ней:

— Акулина!

— А что? — Девушка вскинула руки. — Так и было…

— Хватит, — спокойно, но не допуская возражений, сказала Глаша, и Акулина замолчала, надув губы. — Никто не пострадал!

Я прикрыл глаза. Воспоминания всплывали обрывками: огромное тело, шуршание чешуи, шорох «погремушки» и голод…

— Я… чуть не убил вас… — пробормотал я.

— Но не убил, — Глаша положила руку мне на плечо. Тепло ее пальцев казалось, проникающих под мою (сейчас человеческую) кожу, казалось неземной благодатью. — Ты сдержался. Сумел взять контроль над этой… сущностью…

— А если… если я не смогу контролировать это в следующий раз? Как раз об этом меня предупреждал Каин.

Глаша задумалась, потом твердо ответила:

— Нет, мне кажется, что это больше не повторится.

— Откуда такая уверенность?

— Наш малыш мне подсказал. — В её голосе не было сомнений.

Я вспомнил тот всплеск магии, что обжёг меня даже сквозь чешую. Да, наш сын тоже поучаствовал в моём возращении в обычное состояние.

— А теперь лежи спокойно, милый, — ласково произнесла Глаша, но я почувствовал в её словах какой-то подвох. — Нам всё-таки придётся закончить наши исследования. Это для твоего же блага! — поспешно добавила она, заметив мою реакцию.

— Ох, ё… — только и смог произнести я, распластываясь на лабораторном столе.

Спустя каких-то три часа всяческих измерений, пения ритуальных напевов и крайне неприятных экспериментов с «освящёнными иглами» и непонятными техно-магическими приспособами, я, наконец, вырвал руки и ноги из тисков и зажимов. Покачиваясь я сполз со стола, демонстративно облизывая свежие царапины. Которые, правда, зарастали с завораживающей скоростью. Глаша тут же заставила меня выпить еще кружечку того отвратного зелья.

— Чёрт с ним, с моим благом, — проворчал я, отплёвываясь. — Я лучше в змея опять превращусь. Это гуманнее.

Глаша лишь усмехнулась, протирая какой-то блестящий шприц диковинной формы.

— Поздно, любимый. Данные уже собраны. И, кстати, — она бросила на меня пронзительный взгляд, — теперь я точно знаю, почему контроль удался. И почему этого «следующего раза», скорее всего, не будет.

— И?.. — Я замер, ожидая услышать что-то невероятное.

— Этот… дар, — сказала она, откладывая инструмент, — дикий, древний, необузданный. Ему нужна точка опоры в этом мире. Для тебя этой точкой стал наш сын. Его чистая, незамутнённая магия подействовала на твою сущность как сильное успокоительное на буйного сумасшедшего. Она привязала тебя к твоей человеческой форме.

Старик, копошившийся рядом, расправил сутулые плечи.

— Наша теория о наследственном стабилизаторе оказалась верна! — С гордостью произнёс он.

— Какая ещё теория? — насторожился я.

Глаша вдруг смутилась, что было для неё крайне несвойственно.

— Мы… предполагали нечто подобное. Именно поэтому я настояла на том, чтобы присутствовать при последнем эксперименте. Это был определённый риск, но… расчет оправдался. Присутствие нашего еще не рождённого сына не дало тебе окончательно погрузиться в дикое сознание. Наш малыш вернул тебя.

Я молчал, пытаясь переварить её слова. Выходило, моего сына, даже еще не младенца, намеренно подставили под удар разъярённого монстра? Ради чего? Ради теории? Гнев начал закипать где-то глубоко внутри, и воздух вокруг меня снова затрепетал, заструился. Магический светоч над столом «нервно» мигнул. Дедуля напрягся, а Акулина испуганно отступила к двери.

Глава 7

Но Глаша не отпрянула. Наоборот, она сделала шаг вперёд и снова положила ладонь мне на грудь. Её прикосновение было всё таким же тёплым, но теперь в нём чувствовалась не только нежность, но и непоколебимая сила.

— Успокойся, любимый! Я — его мать. И я никогда не позволила бы даже тени опасности коснуться его. Я была уверена… И он тоже… А теперь я точно знаю — вы связаны. Ты не причинишь ему вреда. Никогда. А он — твой ключ к контролю. Твоя непробиваемая защита от самого же себя.

Гнев отступил так же быстро, как и набежал. Я глубоко вздохнул, чувствуя, как нервная дрожь отступает.

— Значит, теперь мне придётся везде таскать вас с собой? — с горькой иронией поинтересовался я.

Глаша улыбнулась.

— Нет, конечно же. Связь уже установлена. Она не разорвётся, даже если вы будете на разных концах света. Она сильнее любой магической клятвы! Но… — Её улыбка стала чуть «хитрее». — Для полной стабилизации и укрепления этой связи нужны периодические… сеансы. Так что готовься, Рома. Эксперименты будут продолжаться.

— Нет! Только не это! — Я застонал и навалился спиной на холодный лабораторный стол, уцелевший неведомо каким способом.

— Ну вот и договорились! — Весело хохотнула жёнушка, погладив выпирающий живот.

Её жизнеутверждающий смех подхватил и Вольга Богданович, чтобы ему пусто было!

— Привыкай, мой мальчик! Настоящая магия всегда требует жертв!

Глаша ласково провела рукой по моей щеке.

— Не драматизируй, котёнок! В следующий раз я приготовлю тебе восстанавливающее зелье с клубничным вкусом. Обещаю!

Я лишь застонал в ответ, глядя в потолок. Но почему-то на душе стало спокойнее. Пусть это и был сумасшедший риск, но они нашли ответ. И имя ему было не «проклятье», а «сын». Но я всё равно посмотрел на Глашу с немым укором.

— Ну что, доктор, какой вердикт? Я смогу жить с этим даром, и не прибить случайно кого-нибудь из своих родных, друзей и товарищей?

Она не ответила сразу, перекладывая какие-то блестящие инструменты на столе с таким видом, будто только что провела обычный осмотр, а не три часа пыталась выяснить, и что у меня там такое? Вольга Богданович, ставший верным помощником Глафиры Митрофановны в её исследованиях (она забрала бразды правления лабораторией в свои руки, но дедуля, казалось, был только этому рад), с интересом разглядывал показания какого-то хитроумного циферблата, густо усыпанного рунами.

— Вердикт… — наконец отозвалась Глаша, поднимая на меня свои блестящие глаза. — Ты — самый нетипичный пациент, с которым мне доводилось работать. И да, с тобой всё в порядке. Даже лучше, чем должно было быть. Гораздо лучше.

— Это потому, что я так старался? — с хитрым прищуром поинтересовался я, натягивая новую рубашку, которую мне приготовили. Гимнастерка, побывав в «нечеловеческих» условиях, пришла в полную негодность

— Это потому, что метаморфоза, хоть и была спонтанной, прошла… идеально, — в её голосе прозвучала неподдельная зависть учёного, столкнувшегося с настоящим феноменом. — Твоё тело не отвергло новую форму, а приняло её, как родную, и вернулось обратно без каких-либо повреждений. Организм адаптировался. Ты не просто носитель сущности Змея — ты с ней единое целое!

Я молча переваривал её слова. Единое целое с чудовищем, которое чуть не сожрало самых близких мне людей. Не самая обнадёживающая перспектива. Но именно об этом и предупреждал меня Каин. Да и «мастер Йода» об этом тоже вскользь упоминал.

— То есть «это» может повториться? — спросил я прямо.

— Не «может», а обязательно повторится! — так же прямо ответила Глаша. — Но не спонтанно. «Это» может быть призвано. Тобой. Осознанно. И контролируемо.

В лаборатории повисла тишина. Даже Акулина, всё это время нервно шуршавшая какими-то древними пергаментами в углу, замерла.

— Ты предлагаешь мне… научиться этому? — произнёс я с недоверием. — Превращаться в змея по щелчку пальцев?

— Я предлагаю тебе перестать бояться части себя, — поправила она. — Страх рождает неуверенность, неуверенность — потерю контроля.

Старик одобрительно хмыкнул, отходя от магического артефакта непонятного мне предназначения.

— А невестка права, Ромка! Лучше иметь за душой такого козыря, чем всю жизнь оглядываться, не начнёт ли у тебя вдруг хвост отрастать. Да и… — он хитро прищурился, — с твоими-то талантами, да под нашим руководством… Это ж какой мощный инструмент воздействия на всё и всех может получиться! Сила настоящего хтонического чудовища и древнего божества в твоих руках внучек!

Инструмент? Оружие? Ещё недавно я бы с радостью отказался от такого «дара». Но сейчас, глядя на серьёзное лицо Глаши, на спокойную уверенность старика, я понимал — они оба правы. Теперь — это моя природа. Моя проблема и моя сила. Куда более мощная и смертоносная, нежели ведьмовской дар седьмого чина.

Мысль о контроле над чудовищем внутри меня была одновременно пугающей и пьянящей. Но её сразу же затмила суровая реальность.

— Обучение, испытания… это всё займет недели, если не месяцы, — сказал я, глядя на своих родных. — А у нас нет этого времени. Мне нужно в Москву. Сегодня. Сейчас.

Тишина в лаборатории стала невыносимой, и в ней утонули все наши «если» и «но». Сейчас прежде всего — ответственность. И счет времени. С испытаниями на сегодня, да и на ближайшее время было покончено. И мы вернулись в особняк.

Мы собрались все вместе в каминном зале особняка за столом, накрытым Пескоройкой. Понимая, что особая пышность была не нужна, стол был весьма скромным. Да и нас, в общем-то тоже было немного: я, Глаша, Акулина, оправившийся от ран капитан госбезопасности Фролов, отец Евлампий, дедуля, да два упыря, на которых на всё время недовольно косился наш святой отец. Вольга Богданович в еде вообще не нуждался, а Каину с Матиасом обычная пища наслаждения не приносила, хоть они и могли её употреблять без вреда для себя.