lanpirot – Позывной «Хоттабыч»#7. Аватар "Х" (ч.2) (страница 3)
«Кто бы это мог быть?» – задумался Райнгольд, никогда за последних пару десятилетий не сталкивающийся со специалистом-Мозголомом подобного Ранга.
По его скромной поверхностной оценке, этот «красный Силовик», был примерно равен ему по силам, а то и превышал. Возможно, что после ареста Мамонта Быстрова, проявившего недюжинный Талант и величину Резерва, кто-то из власть предержащих решил разделаться до кучи еще и с немощным контриком-аристократом.
А вот мысленные импульсы второго «гостя» старика нимало озадачили: ему на мгновение показалось, что тот и не человек вовсе, а какой-то богопротивный Кадавр – порождение проклятых Некромантов. Однако, насколько он знал, красная революционная власть с такими запретными Силами старалась дел не иметь, беря в этом пример с разрушенной ими же Российской Империи.
– Хозяын! – В кабинет ворвался слегка возбужденный Ибрагим. – Там госты пожаловалы! Можэт, палнуть по ным ыз винтовкы? Чтоб нэповадно было?
– Не будем спешить, Ибрагим, – осадил верного абрека Вячеслав Вячеславович. – Подождем немного. Может, не разглядят нас за Мороком и опять уберутся восвояси.
– Э-э-э, совсэм шайтаны красные никак нэ уймуца! – выругался Ибрагим. – Как Мамонта арэстовали, так и пропал джыгыт! Хороший парэн, сэстренка его мэста себе нэ находит…
– Знаю, старина… – согласился Райнгольд. – А ведь я его предупреждал, чтобы тихо сидел. Глядишь, и пронесло бы.
Дверь автомобиля неожиданно открылась, и на улицу вышел водитель автомобиля. По мере его приближения к дому, Вячеслав Вячеславович все яснее и яснее осознавал, кого к нему на этот раз принесло в этот морозный февральский день…
– Хозяын! – изумленно пророкотал Ибрагим. – Да это то же…
– Сашенька! – свистящим шепотом выдохнул Райнгольд, ноги которого неожиданно дрогнули и перестали держать старческое тело. Верный слуга едва успел подхватить хозяина на руки и усадить князя в кресло. – Зови его, Ибрагимка… – прошептал побелевшими губами старик. – Зови скорее, пока я Богу душу не отдал…
– Бэгу, хозяын! Толко нэ помырай! – И дюжий абрек с неимоверной скоростью метнулся к входной двери.
Он выскочил из дома как раз в тот момент, когда князь Головин подошел к калитке.
– Гребаная тетя, как ты постарела… – произнес гость. – Ибрагим?
– И тэбэ нэ хворат Алэксан Дмытрыч! – приветливо отозвался горец, словно и не пробегало с их последней встречи не одно десятилетие. – Проходы в дом! Хозяын очэн ждёт!
Князь, распахнув калитку, прошел во двор, вбежал, словно мальчишка, на высокое крыльцо и порывисто обнял постаревшего горца.
– Как же я по вам по всем соскучился, Ибрагим! – продолжая сжимать грузина в крепких объятиях, признался он.
– Я тожэ по тэбэ скучал, Алэксан Дмытрыч – хрипло произнес абрек, не стесняясь увлажнившихся глаз. – А уж как хозяын по тэбэ скучал… Он жэ думал, что ты помэр в проклятом Абаканэ!
– Учитель жив? – все еще не веря, переспросил Головин. – Ведь ему же почти сотня…
– Он – крэпкий аксакал! – с гордостью произнес Ибрагим. – Долгие ему лэта!
– Веди! – отстранившись, воскликнул Александр Дмитриевич.
Ибрагим открыл дверь и, пропустив вперед дорогого гостя, вошел следом.
– Нэ забыл, гдэ кабинэт хозяына, кыняз? – спросил он.
– Не забыл, Ибрагимушка! – выпалил Головин и, не раздеваясь застучал сапогами по старому скрипучему паркету.
– Ай, шайтан! – Покачал ему вслед лысой головой грузин. – Как малчишька… совсэм нэ измэнился – такой жэ шэбутной.
Ворвавшись в кабинет, Головин остановился на пороге, впившись взглядом в тощего бледного старика, восседающего в инвалидном кресле.
– Вячеслав Вячеславович… учитель… – только и сумел произнести он, кинувшись в ноги старику и положив голову ему на колени.
– Сашенька… – прокаркал старик, обнимая «блудного сына» и припадая к нему тщедушным телом. – Живой… живой… живой… – безостановочно шептал он, а из его глаз на лицо Головина падали крупные прохладные слезы. – Теперь и помереть можно…
– Даже не думайте об этом, Вячеслав Вячеславович! – строго произнес Головин, поднимая голову и вытирая ладонью слезы старику. – Вам еще жить и жить!
– Жить и жить? – иронически усмехнулся Райнгольд. – Ты хоть помнишь, Сашенька, сколько мне лет?
– Если мне не изменяет память, – ответил Головин, – в прошлом году вам исполнилось девяносто три.
– Помнишь, пострел! – довольно прокаркал старик. – Не забыл… Так о каком же житье-бытье ты говоришь?
– Ну, не скажите, учитель, – устроившись в кресле рядом со стариком, убежденно произнес Александр Дмитриевич, накрыв своими ладонями сухощавые руки старика. – Не так давно мне довелось воевать с фрицами, стоя плечом к плечу со старцем, перевалившим за столетний рубеж. Так вот он, хоть и постоянно ворчал, проклиная свой весьма почтенный возраст, но при этом многим молодым мог дать весьма значительную фору! Однако, помирать от старости, он совсем не спешил… Так что и вам грех жаловаться, Вячеслав Вячеславович! – печально усмехнувшись, добавил он.
– За столетний рубеж, говоришь? – произнес Райнгольд, лицо которого с момента встречи с учеником слегка порозовело. – Уж не о Хоттабыче ли ты вещаешь, Сашенька? – выдал старик к большому изумлению Головина. – О погибшем генерале Абдурахманове? – для проформы уточнил старик.
– Что? – натурально опешил Александр Дмитриевич от заявления Райнгольда. – Да откуда вы… О нашей совместной операции никто, кроме… Вячеслав Вячеславович, – укоризненно произнес он, – неужели сумели-таки взломать мою Защиту? Ну, не мог я этого не заметить
– Ага! Уел тебя старый профессор? – довольно воскликнул князь, похлопав бывшего ученика по коленке. Самочувствие старика стремительно улучшалось. – Не ломал я твою Защиту, Сашенька, – сообщил он, сияя от счастья. – Но за столь высокую оценку моих возможностей – гран-мерси! Не каждый день такое услышишь от сильнейшего Мозгокрута Империи…
– Вы меня сейчас в краску вгоните, профессор! – расхохотался Головин. – Скажете тоже…
– И скажу! – не унимался Райнгольд. – Я оценил твою Ментальную Защиту. Она безупречна! Я даже не знаю, кому под силу её проломить… А насчет Хоттабыча все просто: вычисляется даже простым дедуктивным методом…
– Ну-ка, ну-ка? – заинтересованно подался к учителю Головин. – Как же я соскучился по вашим «дедуктивным методам»!
– Я тоже по тебе соскучился, Сашенька! – Не остался в долгу старик.
Головин вновь крепко обнял старика:
– Вячеслав Вячеславович, я…
– Полноте, Сашенька, полноте! – просипел старик. – Раздавишь еще! Я уже не в той форме, чтобы с тобой силушкой меряться!
– Простите, профессор… – Александр Дмитриевич отпустил Райнгольда. – Это от избытка чувств… Давно им волю не давал…
– Понимаю. – Кивнул старик. – Как же ты в Абакане выжил?
– Это долгий разговор, – открестился от подробностей Головин. – Как-нибудь я вам все подробно расскажу. А теперь вернемся к Хоттабычу? – предложил он.
– Вернемся, – не стал спорить Райнгольд. – Скажи, ты знаешь хотя бы еще одного столетнего старика, воевавшего на фронте?
– Нет.
– Что и требовалось доказать. А Хоттабыча знают все, – пояснил старик. – Я мог просто ткнуть пальцем в небо, и попасть в него. Вот и весь секрет. Принцип «бритвы Оккама» – не следует множить сущности без необходимого! – наставительно произнес он.
– Действительно просто, – усмехнулся Головин. – Как же вы с ним похожи… С Хоттабычем, – пояснил он. – Не пойму, чем… Может быть, все старики, дожившие до такого патриархального возраста и сохранившие ясность ума, приобретают что-то общее… определенные свойства души… цинизм… схожие мысли…
– Не напрягай понапрасну голову, мой мальчик, – улыбнувшись, посоветовал профессор. – Доживешь – поймешь!
– Ну, далековато мне еще до ваших лет.
– Я тоже в твоем возрасте так думал. А на самом деле не успеешь глазом моргнуть, а ты уже дряхлый, немощный и никому не нужный старикан! Да, с Хоттабычем я, конечно, утрировал, на самом деле о вашей тесной «связи» я узнал совсем из другого источника.
– Вот это номер! – вновь оживленно воскликнул Головин. – Из какого же такого источника старик, живущий затворником вот уже как больше двух десятков лет, мог узнать такую секретную информацию? Да об этом даже в Наркомате госбезопасности не все знают!
– А я вот знаю, – не без некоторой гордости заявил Райнгольд. – Не возражаешь, если мы с тобой вспомним былое?
– В смысле? – произнес Головин.
Но уже через мгновение он понял, что ответ старого учителя ему не понадобится. Окружающая обстановка вокруг него стремительно изменилась, а профессор преобразился чудесным образом – помолодел лет на пятьдесят. Они с учителем сидели друг против друга за сервированным столиком в шикарном ресторане, а где-то неподалеку заводной оркестр наяривал какую-то знакомую мелодию.
Варвара Панина, узнал знакомое низкое контральто, восхищавшее в свое время таких «матерых» ценителей исскуства, как Лев Толстой, Куприн, Чехов и Блок, а известный художник Константин Коровин, даже как-то сравнил Панину с безумно популярным Шаляпиным.
Варвара – цыганка по происхождению, начинала свою карьеру в петербургских и московских ресторанах. А в 1902-ом году она впервые выступила на сцене петербургского Благородного собрания и с тех пор больше не покидала эстраду.
– Палкин? – произнес Александр Дмитриевич, узнав самый роскошный ресторан Российской Империи, к большому сожалению уже не существовавший в настоящее время.