lanpirot – Позывной «Хоттабыч»#2. Узник Абакана (страница 6)
– Похвальное знание истории, Йозеф! – иронически заметил Отто Ран, когда Пласман остановился, чтобы перевести дух после такого длинного монолога.
– Да вам ли как такому выдающемуся археологу этого не знать, Отто? – произнес в ответ коммандер. – Археологические находки разных лет, найденные по всему миру, подтверждают тот факт, что на Земле в древние времена жили люди-гиганты.
– И кого же мы из них мы ищем в этой заснеженной России? – приподняв одну бровь, поинтересовался заслуженный археолог с мировым именем.
– Средневековье также характеризуется наличием великанов своего времени, – ответил на его вопрос Пласман. – Согласно славянским сказаниям того времени – былинам, некий велет [3] Святогор обладал сверхчеловеческой силой и был очень большого роста – выше деревьев и настолько тяжеловесен, что Земля не выдерживала его тяжести и проваливалась под его ногами! Мне удалось найти реальные доказательства его существования и определить, где находится место его упокоения…
Глава 4
– Да пребудет с тобой Сила [1], Хоттабыч! – Именно такой фразой поприветствовал меня товарищ оснаб, когда я открыл глаза.
Пару минут я мучительно соображал, что же, в конце концов, происходит, а потом меня «сломало» в диком приступе истерического хохота. Теперь уже оснаб непонимающе пялился на мое тело, заходящееся в неистовых судорогах смеха. Но черт возьми, я никак не мог остановиться – то ли откат от стресса накатил, то ли нервный срыв, то ли еще какая-нибудь чертовщина. Металлическая кровать, на которой я очнулся, тряслась и поскрипывала в такт сокращению моих слабых старческих мышц, но как оказалось на деле – не таких уж и слабых!
Пока я продолжал хохотать, размазывая трясущимися руками слезы по впалым щекам, командир метнулся к двери и, приоткрыв её, крикнул, куда-то «в коридор»:
– Владимир Никитич! Подойди! Хоттабыч очнулся!
Профессор Виноградов, словно джинн из волшебной лампы, не замедлил явиться на зов оснаба. Владимир Никитич появился в моей старой палате (да-да, очнулся я на прежнем, еще и не успевшем «остыть» от моего прошлого пребывания, койкоместе в кремлевской «амбулатории») как всегда в белоснежном и отутюженном медицинском халате, со щегольски закрученными кверху кончиками ухоженных усов.
– Вот, профессор… – Указал на меня оснаб. – Похоже… совсем «ку-ку» наш старичок!
А меня продолжало «колотить» – уже и в боку закололо, и задыхаться начал. Блин, ну нельзя в таком-то возрасте так гоготать. Но приступ истерический приступ смеха не желал отступать.
Виноградов с интересом поглядел на сотрясающуюся кровать, а потом подошел поближе.
– Похоже, истерика, у нашего дедули, – быстро диагностировал он мое состояние. – Но из комы выбрался – и то хлеб! Тридцать восемь часов на инициацию… С ума сойти! И как только не угробили старика… Хотя, – он вновь внимательно на меня посмотрел, – это еще спорный вопрос…
Медик положил мне на лоб свою сухую крепкую ладонь, немного сосредоточился, и меня потихоньку начало «отпускать». Судороги смеха пошли с меньшей амплитудой, а вскоре и прекратились совсем. Я с наслаждением хватанул немного спертый воздух палаты полной грудью.
– Шпа… шпаши… бо… – выдохнул я с огромным облегчением, шамкая беззубым ртом.
А куда же моя вставная челюсть подевалась? Ах, вот же она – рядом на тумбочке, в стакане с водой. Я вынул её рукой, что продолжала ходить ходуном, и поспешно установил на предназначенное место.
– Владимир… Никитич… – О! Наконец-то могу вменяемо говорить. – Спасибо!
– Ну что, голубчик, успокоились наконец? – полюбопытствовал профессор Виноградов, поглядывая на меня с высоты своего роста.
– Даже не знаю, что на меня нашло, – признался я, усаживаясь на кровати и пожимая плечами. – Как «пробило» на смех, так и не смог сам остановиться.
– Подозреваю истерический реактивный психоз, – ответил профессор.
– А это серьезно? – Я слегка напрягся. – Идиотом не стану?
Может, оно и легче будет – идти по жизни полным дураком, но отчего-то не особо хочется. Мне и старческого маразма за гланды хватает!
Думаю, нет, Гасан Хоттабович, – произнес, улыбаясь Виноградов, – стать полным идиотом, вам пока не грозит… Разве что старческая деменция, годков этак через пять-десять. ИРП – истерический реактивный психоз, – пояснил он, – это кратковременное и полностью обратимое психическое расстройство, которое возникает в связи с психологическими травмами.
– Фух, доктор! – я расслабленно откинулся на металлическую спинку кровати. – Спасибо, утешили! А к старческой деменции я уже давно готов, как пионэр!
– О! Уже шутите, Гасан Хоттабович? – довольно воскликнул Медик, в прошлый раз, кстати, он тоже самое мне говорил. – Отличная тенденция! Скоро на поправку пойдете! И позвольте вас спросить, дорогуша моя, что же вызвало, такую вот неоднозначную реакцию в виде истерического смеха?
– Да как бы вам объяснить-то… – Я задумался, и меня вновь начал разбирать смех.
– А ну-ка… Тихо-тихо, Гасан Хоттабович! – произнес Владимир Никитич, словно успокаивал расшалившуюся собаку. – Спокойно… – Еще бы «фу» до кучи произнес – и прямо-таки бы в точку попал! – Не нужно нам сейчас неадекватных реакций! – добавил он строго. – Поберегите себя!
Но в этот раз я легко задавил подступающий приступ смеха. Интересно, чего он там у меня внутри «подкрутил», когда успокаивал в первый раз? Явно выраженный антипсихотический эффект! Прямо как дозу галоперидола вкатили…
– Владимир Никитич воспользовался блокадой центральных дофаминовых и альфа-адренергических рецепторов в мезокортикальных и лимбических структурах головного мозга, – неожиданно произнес молчавший до этого момента оснаб.
Твою мать! Он что же, опять у меня в мозгах, как у себя в кармане пошарил? – мысленно выругался я, мгновенно восстановив позабытую «Стену отчуждения». – Так, выходит, и профессор Виноградов, тоже «напоролся» на ментальный щуп оснаба?
– Владимир Никитич, Хоттабыч, простите великодушно! – воскликнул Петр Петрович, положа руку «на сердце» и поспешно извиняясь.
– Петр Петрович, – удивленно уставился на оснаба профессор Виноградов, – о чем это вы? Ничего не понимаю! И откуда такие познания в медицине?
– Просто Гасан Хоттабыч задал невысказанный вслух вопрос, – пояснил Виноградову Петров, – я ему озвучил ваш непроизнесенный вслух ответ…
– А! Вот оно что, голубчик! – понятливо закивал Владимир Никитич. – Так вы у меня в голове побывали, драгоценный вы мой?
– Каюсь, Владимир Никитич! – Еще раз извинился командир, прижимая к груди обе руки. – Не подумайте дурного – случайно получилось! У вас обоих эта информация на самой поверхности лежала! И захочешь – мимо не пройдешь… Кстати, – ехидно прищурился оснаб, – Владимир Никитич, а вы когда в последний раз ментальную защиту обновляли?
– Э-э-э… – задумался медик, слегка закатив глаза «под лоб». – Было… как-то… И вроде бы, не так давно… – с сомнением произнес он.
– Эх, Владимир Никитич, Владимир Никитич! – укоризненно протянул Мозголом. – Не умеете-то вы врать! А, лучше и не пытайтесь! Все сроки на обновление защиты уже вышли!
– Да, вот как-то все недосуг, дорогой Петр Петрович… – «сломался» профессор, под строгим взглядом особиста, – замотался-забегался…
– Нельзя же так безответственно относиться к вопросам безопасности сознания, Владимир Никитич! – принялся по-отечески выговаривать Виноградову оснаб. – Вы же понимаете, каких людей вам приходится лечить? Высшее руководство страны! А в какие тайны вольно или невольно вы оказываетесь посвящены? Да любой вражеский шпион без раздумий продаст душу дьяволу за маленькую толику информации из вашей бесценной головы!
– Но я как-то и не подумал, что все настолько серьезно… – потупился Медик.
– Э-э-эх, Владимир Никитич… – Осуждающе покачал головой Петр Петрович. – Если о себе не думаете, то подумайте о том, чем такая вопиющая безответственность может в итоге закончиться для всей нашей страны! Да-да, страны! – не давая профессору произнести ни слова, продолжал нагнетать оснаб. – А в условиях военного времени все ставки возрастают многократно!
– Так… это… – буркнул, покрасневший как рак профессор. – Давненько ему, видать, «не прилетало». – Может, вы мне защиту и поправите?
– Я бы с радостью, – ответил командир, – но порядок должен быть во всем. Пусть вам её тот обновит, кому это по роду службы положено. Обновит, соответствующую пометку в журнал периодической проверки поставит. Чтобы к кому-то в будущем никаких вопросов не возникло – не надо на ровном месте людей подставлять, да и самому подставляться! – Наконец закончил свою поучительную речь Петр Петрович.
– Ох, – вздохнул профессор, – стыдно-то как! Сам молодых Медиков время от времени гоняю за несоблюдение техники безопасности. А в своем глазу «дубья» и не замечаю! Спасибо, Петр Петрович! – искренне поблагодарил он оснаба. – Поставили старого дурака на место!
– Не надо забывать, Владимир Никитич, таких важных вещей! – назидательно произнес Петров, поймав мельком мою улыбающуюся физиономию.