lanpirot – Кремлёвский кудесник (страница 10)
– Тебе флаг в руки дать, подполковник? – Неожиданно перешел на ты генерал-майор. – Где выход ты знаешь.
Входная дверь громко бухнула, когда толстяк пулей вылетел из подвала. Но это был еще не конец разборок, а только самое начало – но в узком и «родственном» кругу сотрудников института. Взгляд Яковлева скользнул по мне, закутанному в простыню, по луже воды на полу, по стоявшим навытяжку «лаборантам» (я ведь до сих пор не знал, кто они такие – может быть, они доктора наук), а затем остановился на теле в клетчатой рубашке на каталке.
На лице генерал-майора не дрогнул ни один мускул, когда он спросил:
– Ну, и нахрена вы эту мразь – подполковника Собакина, без очереди пропустили, балбесы? Не знаете о его репутации? Вам что, и без этого проблем мало? Вы даже не представляете, на что мне пришлось пойти, чтобы разрешили открыть этот ваш «экспериментальный», мать его, отдел?
– Но… товарищ генерал-майор, – подал голос лаборант, стоявший от меня по левую руку, – труп у него очень свеженький был, а у нас всё готово для эксперимента…
– Так все было, Гордеев? – посмотрев отчего-то на меня, строго спросил Яковлев.
Я промолчал, потому что ничего в тот момент не понимал, но вместо меня ответил всё тот же лаборант:
– Он еще в себя не пришёл, Эдуард Николаевич! Эта падла Собакин его в самый разгар эксперимента из камеры сенсорной депривации выдернул…
– А вы куда смотрели, деятели науки, раз вашу так?! Почему дверь не заперли на худой конец? – Голос у генерала был тихий, даже глуховатый, но абсолютно четкий, и в нём чувствовалась стальная воля. Он не кричал, но каждое слово било точно в цель.
– Мы… мы… как-то не подумали…
– Да что же вы у меня мямли-то такие? А? – Словно заботливый отец принялся сокрушаться Эдуард Николаевич. – Ведь вы же не только учёные! Вы еще и офицеры КГБ! Ведь вы же умные ребята, а даёте собой помыкать всякой… Ладно, на Собакина я управу найду, но и вы больше такого прокола не допускайте!
– Так точно, товарищ генерал-майор! – вытянувшись в струнку, нестройно грянули мои «коллеги». Ну и я тоже попытался встроиться в процесс, чтобы, значит, не выделяться.
– Что пытались сотворить с этим бедолагой? – Яковлев указал на мертвое тело на каталке. – И что с ним вообще произошло.
– Это какой-то очень ценный вражеский шпион… был, – ответил всё тот же лаборант. – Его наружка из двойки вела – у него был какой-то контейнер с секретной информацией для передачи. Но он слежку заметил… Попытался сбросить и оторваться – но не смог. Его повязали, но он капсулу с цианидом раскусил – была у него в воронике зашита.
– Черт, ну прям настоящий шпионский роман получается! – покачал головой генерал-майор.
– В общем, – продолжил лаборант, – контейнер они просрали – этот умудрился-таки его куда-то скинуть. Вроде и искали, но… – он развел руками. – Хрен чего нашли. На резидента иностранной разведки, которому этот должен был контейнер передать, естественно тоже не вышли. Если подытожить, товарищ генерал майор, двойка в полной жо… прострации.
– А к вам-то этот деятель чего заявился? – не понял Яковлев.
– Так он не к нам, а к медэкспертам… Но труп-то уж очень свеженьким был – грех было не воспользоваться, вот мы у них его и перехватили. Пытались провести пробный сеанс слияния с объектом, мертвым не более шести часов… а возникли… э-э… непредвиденные побочные… Одним словом, подполковник Собакин случился…
– Опыт ваш, значит, Собакину под хвост пошел? – Не спрашивал, а, скорее, констатировал генерал-майор.
– Не совсем… – вдруг произнёс я. Не знаю, что меня дёрнуло в тот момент. – Кажется, я сумел увидеть момент задержания…
Генерал медленно перевел взгляд на меня.
– Кажется? – мягко переспросил он. – Или увидел?
Взгляды моих опешивших коллег тоже устремились на меня.
– Увидел, товарищ генерал-майор! – Я собрался и ответил по-военному четко.
Хотя голос, которым я это произнёс был явно не моим. Я это еще и в первый раз заметил. Кем же я стал, черт побери? Я почувствовал, как под простыней выступает холодный пот. Горький привкус миндаля снова защекотал язык, будто наваждение возвращалось. Да, сначала разберусь с этими «видениями», а потом уже с остальным.
– А еще я увидел, где он сбросил ту капсулу, – хрипло выдавил я, глядя прямо в глаза генералу. – Нужно срочно проверить эту информацию, Эдуард Николаевич…
[1] «Двойка» – Второе главное управление КГБ СССР (ВГУ КГБ СССР), отвечавшее за контрразведку.
[2] Девятое управление КГБ СССР (ДУ КГБ СССР) – структурное подразделение Комитета государственной безопасности СССР, ответственное за охрану руководителей Коммунистической партии и Правительства СССР.
Глава 6
Генерал-майор Яковлев замер на секунду, его пронзительный взгляд, казалось, сканировал меня насквозь, пытаясь определить, правду я говорю, или брежу под действием тех психотропных препаратов, которые мне явно вводили перед экспериментом. Я видел свежие отметины от инъекций на своих руках, как и пустые ампулы на небольшом медицинском столике рядом с ванной.
В лаборатории воцарилась абсолютная тишина, прерываемая лишь гудением мощных трансформаторов и щелкающих механических реле. Мои «коллеги» застыли, боясь пошевелиться.
– Уверен, Родион? – спросил меня Эдуард Николаевич.
Родион? Ведь именно так звали деда Гордеева. И фамилию Гордеев я сегодня уже тоже слышал. Чёрт! Всё выходило так, что я, каким-то странным образом перенёсся не только во времени, но еще и очутился в чужом теле. Это было сложно осознать, но мне, еще не так давно прошедшего все стадии отчаяния и желавшего собственной смерти, справиться с этим потрясением было куда проще, чем кому-нибудь еще. Ну, а что со всем этим делать дальше – время покажет.
– Уверен, товарищ генерал-майор! – Раз уж довелось поучаствовать в таком интересном эксперименте, грех его гробить.
– Отлично! – Эдуард Николаевич медленно, с чувством собственного достоинства, развернулся и уверенной походкой направился к стене, где висел массивный дисковый телефонный аппарат.
Рядом с ним на шнурке висела затертая книжка. Думается мне, что ДСП[1] со служебными номерами начальников управлений и отделов весьма разветвлённой структуры Комитета государственной безопасности. Яковлев снял трубку и набрал номер, даже не глядя в справочник. Видимо знал его очень хорошо. Щелк-щелк-щелк – отстукивало секунды невидимое мне реле, которые тянулись, как смола.
– Рэм Сергеевич[2], здравствуй дорогой – это Яковлев! – раздался голос генерал-майора, когда на том конце провода сняли трубку. – Да-да, и тебе не хворать… Супруга как? Дети? Да-да, обязательно соберемся… Шашлычок под коньячок, да… Только со временем у нас туговато, второй год уж как встретиться не можем… Чего звоню? Так просьба у меня к тебе… Нет, даже требование… Я твоего подполковника Собакина к своим сотрудникам больше на пушечный выстрел не подпущу! Да, совсем! Мало того, что хам и кляузник – это еще полбеды, своим непрофессиональным поведением он поставил под угрозу жизнь моего сотрудника и чуть не похерил работу государственной важности! Понимаешь?
Яковлев помолчал, слушая ответ. Он кивал, глядя в стену перед собой.
– Понимаю, Рэм, понимаю, – продолжил он, и в его голосе вдруг прозвучали ноты искреннего, хоть и сурового, сочувствия. – Слышал и про твои неприятности. Провалили задержание, субъект наблюдения мертв, груз упустили, на резидента не вышли… Да, тяжело. Позор, конечно. Знаю, что у тебя там сейчас творится. Сам бывал в таких ситуациях…
Он снова сделал паузу, давая Красильникову выговориться, излить накопившуюся желчь.
– Но, старина, не падай духом – возможно, не всё еще потеряно, – голос Яковлева стал чуть тише. – У меня тут кое-что проявилось… Есть обрывочные сведения, которые, возможно, прольют свет на эту историю. Может, и на груз наведут, и на резидента твоего. Откуда информация, говоришь? Информация специфическая, получена… э-э… так скажем, экспериментальным путем. Нуждается в проверке.
Генерал обернулся и бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд.
– Что нужно для проверки? Да всего ничего – выдели мне двоих твоих толковых ребят, не болванов, как твой Собакин, и авто с надежным водителем. Съездят кое-куда, глянут. Если информация верна – ты вытащишь свой отдел из этой жо… прострации, как тут у меня ребятки метко выразились. Договорились?
Яковлев выслушал короткий ответ, бросил в трубку:
– Жду твоих ребят через пятнадцать минут у проходной.
Повесив трубку на рычаг, он повернулся к нам.
– Ну что, «ясновидящий», – произнес он без тени насмешки, с одним чистым деловым интересом, – готов повторить свои показания оперативникам «двойки»? И показать им то самое место?
– Так точно, товарищ генерал-майор! Готов… как пионер, – добавил я, неожиданно улыбнувшись.
– Ну, Гордеев, смотрю, ты отходить начал, – обрадованно произнес Эдуард Николаевич. – Вы тут смотрите у меня – сами себя не угробьте! – И показал нам всем крепкий кулак. – А ты, – он ткнул пальцем в меня, – мухой в душ, и одевайся! Через пятнадцать минут ты уже должен быть на ногах и в ясном уме. Эти ребята из контрразведки долгих рассказов не любят. Факты, координаты, действия. Понял?
– Понял, товарищ генерал-майор! – Я уже стаскивал с себя простыню, чувствуя, как странная чужая память внутри меня затихает, уступая место адреналину и солоноватому привкусу реальности на губах.