lanpirot – Кремлевский кудесник (страница 19)
— Я понял Родион Константинович… — Лева забрал пустую кружку и поставил ее на стол.
— Костантиныча оставь для начальства, Лев. Мы же друзья?
— Конечно, Родь! — с горячностью подтвердил Дынников. — Я вот тут думаю, отчего у тебя мог случиться такой температурный скачок? Неужели из-за подключения к мозгу того мертвяка? Да, и ты так и не рассказал, удалось ли подтвердить то, что ты увидел?
— Еще как удалось, Лёва! — кивнул я. — Слушай, а у нас тут есть какие-нибудь сухие шмотки? Не могу вспомнить… А то как-то голышом совсем не комильфо валяться — зайдет ещё кто…
— Да кто сюда сунется ночью-то? Да и дверь заперта.
— А Яковлев? Он вроде здесь был.
— Да не-е-е… — протянул Дынников. — Он к нам просто так не суётся. Так действительно всё получилось? — Вновь вернулся он к интересующему его моменту.
— Да, Лёва! Да!
— Евпатий Коловратий! — пораженно выдохнул Дынников. — Но давай мы об этом завтра — все равно отчет сочинять. Сейчас я тебе сухие вещи принесу, и ты поспи. А я тут побуду — подпаяю контакты на считывателе, раствор из ванны солью. До утра тебя никто не потревожит. А утром придет Мишка, и мы вместе разберём все «полёты». Но главное надо выяснить, отчего такой скачок температуры? Может, опасные они, такие опыты…
Он смотался куда-то и принёс мне старую растянутую футболку с синим логотипом «Динамо», и такие же растянутые хлопчатобумажные треники. Лева помог мне переодеться, а затем погасил в каморке свет, погрузив её в почти кромешную тьму. Когда он закрыл за собой дверь, лишь слабая полоска света пробивалась из-под неё.
Я закрыл глаза, пытаясь расслабиться и заснуть. Но что-то не давало мне этого сделать. А вот что, я никак не мог сообразить. После всего пережитого голова напрочь отказывалась думать. Я скрипел старыми пружинами, вращаясь на продавленном диване, пока не понял, что виртуальные часы, мозолившие мне глаза целый день, куда-то странным образом пропали.
Сначала я даже не поверил. Неужели этот навязчивый интерфейс наконец-то отключился? Я зажмурился, потом широко распахнул глаза, вглядываясь в потолок, едва различимый в темноте. Ничего. Ни зеленоватого свечения, ни цифр, отсчитывающих секунды моего нового, но весьма непонятного существования.
Было пусто, а ведь я уже начал привыкать к этим часам. Куда они подевались? Так просто ничего не пропадает. Значит, произошел какой-то системный сбой. Возможно, из-за резкого подъёма температуры. Ведь нейросеть-то у меня тоже на биологической основе.
Все кусочки сложного пазла начали складываться в одну тревожную картину. Да, температурный скачок, который едва не угробил меня, и исчезновение интерфейса — это не два разных события, а симптомы одной болезни. Только, скорее всего, не подъем температуры угробил нейросеть, а как раз наоборот — нейросеть заставила температуру так стремительно подняться.
Я вспомнил, как еще там, в моем родном времени, мы с Русланом обсуждали проблемы, которые могли возникнуть после вживления чипа и нейросети непосредственно в мозг. Тогда он сравнил весь процесс с компьютером, который чудовищно разогнали и заставили работать буквально на износ. Процессор взвывает, вентиляторы свистят, корпус раскаляется докрасна.
Примерно то же самое произошло и со мной. Нейросеть, встроенная в мой мозг, похоже, пыталась обработать неподъемный для нее объем информации, решить десятки взаимосвязанных задач одновременно. Она работала на пределе, выжигая мои собственные ресурсы, пока защитные механизмы организма — тот самый перегрев — не сработали как аварийное отключение.
Это был своего рода «предохранитель», который выбило, чтобы система «не сгорела» окончательно. А виртуальные часы были лишь самым заметным для меня элементом этой системы. Если они пропали, значит, нейросеть отключилось. Но, если бы не своевременная помощь Лёвы, я мог бы тоже отключиться. И, увы, навсегда!
Мысль была пугающей и отрезвляющей одновременно. Я лежал неподвижно, прислушиваясь к собственному организму. Ничего не болело, лишь небольшая слабость напоминала о недавнем коллапсе. В голове стояла непривычная тишина. Я закрыл глаза, с облегчением думая, что этот кошмар наконец-то закончился. Я уже начал проваливаться в долгожданный сон, как вдруг почувствовал знакомое и противное покалывание в висках.
Прямо в темноте, под веками, вспыхнуло резкое зеленое свечение. Я тихо застонал:
— Нет, только не снова!
В нижнем правом углу моего «зрения», как ни в чем не бывало, парили те самые пропавшие часы: «03:47 06.09.1979». Цифры ярко пылали, казалось, даже ярче, чем прежде, буквально выжигая сетчатку глаза. Но я-то знал, что светочувствительная оболочка глаза — тот тонкий слой нервной ткани в задней части глазного яблока, содержащий фоторецепторные клетки — палочки и колбочки, которые преобразуют свет в нервные импульсы, передавая их в мозг через зрительный нерв, не получает в данный момент никакой визуальной информации. Нейросеть «транслирует» эти светящиеся цифры прямо в зрительную область коры головного мозга.
Затем перед глазами вновь ярко вспыхнуло. А когда погасло, часы стали выглядеть иначе — они опять заняли почти весь обзор. Цифры уже были не зелеными, а тускло-белыми, мерцающими, как будто сели питающие их батарейки. Сейчас они показывали «00:00:07». Последняя цифра подрагивала раз за разом, пытаясь смениться на восьмерку. Но всё время откатывалась назад.
И буквально тут же, прямо в моём сознании, раздался голос. Беззвучный, лишенный тембра и эмоций, как голос допотопного синтезатора речи. Я его уже слышал, поэтому и не особо испугался. Речь искусственного интеллекта дублировались на мой виртуальный интерфейс прямо под подрагивающими цифрами, которые существенно уменьшились в размерах.
Я замер, боясь пошевелиться, а сам напряженно ожидал, что же последует дальше.
Следом голос отчеканил последнее сообщение:
Я замер, боясь пошевелиться. Голос смолк, оставив после себя оглушительную тишину, нарушаемую лишь моим собственным учащенным сердцебиением. Значит, «аварийное отключение» не уничтожило нейросеть — оно ее перезапустило. Теперь она не просто висит у меня в башке, а «распакована» и «установлена».
Мысли неслись вихрем: что значит «ожидайте дальнейших инструкций»? От кого? От самой сети? Или от ее создателя — Руслана Гордеева? Мне пришли на память слова Дынникова об «опасных опытах». Похоже, он даже не подозревал, насколько был близок к истине. Опыт, который только начнётся через четыре десятилетия — «успешно» продолжается. И главный подопытный кролик в нем — это я.
[1] В народе обновлённый гранёный стакан какое-то время назывался «маленковский» — по фамилии советского государственного деятеля Георгия Маленкова (реже встречался вариант «булганинский» стакан' — по имени соратника Маленкова — Николая Булганина).
Глава 11
Я медленно выдохнул, пытаясь унять дрожь в пальцах. Так, ладно. Если этот… «интерфейс» действительно работает, и нейросеть не сдохла, с ней можно было бы попробовать взаимодействовать.
— Это… ты меня слышишь? — тихо спросил я вслух, хотя отлично понимал, что говорить не нужно. Мой мысленный вопрос все равно достигнет цели.
Некоторое время в моей голове царила тишина. Потом цифры «00:00:07» вздрогнули, моргнули и сменились на текст, дублируемый тем же самым бездушным машинным голосом:
«
Возникла небольшая пауза, словно нейросеть раздумывала.
Я задумался. Имя «е-Рус» слишком явная отсылка к создателю — Руслану Гордееву. А почему бы и нет?
«Можешь отзываться на имя… например, Руслан?»
Сетка вновь слегка подвисла. Всё-таки, что-то в ней до сих пор не в порядке… Или непорядок до сих пор в моей голове?