lanpirot – Конец пути (страница 43)

Как же я был глуп тогда! Ведь она пыталась вложить в меня Истину, которую я не был готов принять. И сейчас, под смертоносным небом, заливаемом ядовитым огнем, я попытался сделать то, о чем она говорила. Я не стал искать Силу в себе — я знал, что там пусто. Вместо этого я попытался раствориться в окружающем мире, пропустить его сквозь себя, стать его частью, его отражением, его эхом.

И произошло нечто. Шум битвы не стих, но он словно отодвинулся, стал фоном. А на передний план вышло нечто иное. Тихое, мощное, древнее. Я почувствовал медленное, величавое биение — будто сама планета дышала подо мной. Я ощутил легкое, почти невесомое прикосновение — будто ветерок, рожденный где-то за тысячу верст, дотронулся до моей щеки. И я увидел — нет, не глазами, а всем существом — не слепящую вспышку, а ровный, спокойный, всепроникающий Свет, льющийся отовсюду: из трещин в камнях, из раскаленной лавы, из самого воздуха.

Это и была она. Та самая Сила. Не магия, которую можно израсходовать, а настоящий фундамент мироздания. И она была везде. И она была готова. Только протяни руку…

И я протянул, но не получил ровным счётом ничего! Зато перед моим внутренним взором замельтешили знакомые мне «картинки». Вот, вот он мой, невыученный, неусвоенный урок старого глупца, который доживши до глубоких седин, так и остался дураком!

А ведь урок мой состоял в принятии и приятии Того, кто щедро растянул мои мытарства ради этого одного-единого невыученного урока. Ради принятия Того, кто одарил меня Святогоровой силой (и это был отнюдь не Ящер), и молча смотревшего, что же я стану с нею делать.

А я творил лишь то, что осталось в моей предсмертной памяти. Крушил полчища фашистов, сметая огнем праведным их с лица земли, да вместе с ними попутно сметая и невинных, оправдываясь тем, что Бог сам отделит правых от виноватых, сам разберется. А мое дело правое, и победа будет за нами! Верно, все верно…

Я чувствовал, как горячий воздух обжигает мне легкие, но не обращал на это внимания. Слышал отчаянные крики Кощея — и пропускал их сквозь себя, как эхо. Но мне казалось, что всё это тоже происходит в далеком прошлом, которое я никак не мог отпустить, чтобы идти дальше.

Куда? Я не знаю. Куда там уходят умершие. Наверное, к Свету. Но я был недостоин Света. И тогда Он, своею милостивой рукой остановил меня на краю падения, на пути разверзнутой бездны и усадил меня перед Кроносом, чтобы я, наконец, посмотрел на свое же собственное отражение, в свое кривое зеркало.

Ведь Кронос тоже желал кроить мир по собственной воле, желал быть его единственным властелином. Тоже отстаивал свою собственную справедливость, как он ее понимал и видел. И тут я понял. Понял, осознал и принял — что все заемные Магические Силы были моим собственным наказанием.

Как в сказке, где глупый мальчик выпускает из кувшина поглотившего его могучего джина. Вот я и есть этот мальчик. Старик Хоттабыч, тудыть его растудыть! Хотел сделать мир лучше, чище, добрее, сохранить миллионы невинных жизней? А сколько не менее невинных жизней загубил в море Арийских надежд глупый и злобный джин Хоттабыч?

Жгучий стыд захлестнул меня с головой, пролившись солёной влагой по морщинистым щекам. Во мне словно бы распахнулась потаенная дверца, которую я боялся открыть, притворно называя ее слабостью. Мол, соберись мужик, не до этого, не время раскисать. И тут мне показалось, что само время остановилось. Замерло. А я вновь воспарил над собой, вновь почувствовав то самое ощущение всебытия, всеприсутствия и наполненности.

Но теперь оно не было чужим и отстраненным, пугающим и абстрактным. Не было оно и некой безликой Силой, за завесу которой пытался заглянуть ослепленный магическим талантом силовик Хоттабыч. Я должен был рано или поздно дойти до встречи с личным Змием, с Ящером — самим собой. Вот в чем был мой неусвоенный урок души. Вот что хотел открыть мне Тот, кому я стыдливо, но горделиво отказывал в праве на существование.

Я открыл глаза. Мир вокруг не изменился: Ящер с ревом пикировал на нас, а Кощей, с лицом, искаженным чудовищным усилием, удерживал трещащий защитный купол. Но я изменился…

— Хоттабыч, придумал? — хрипя выдохнул Кощей.

— Придумал, — тихо сказал я, и мой голос прозвучал так, будто его подхватила и усилила сама Мать Сыра Земля. — Пора кончать этот балаган!

Я медленно поднялся с камня. Вместо страха в груди теперь была тихая, вселенская уверенность. Слезы мои иссякли, словно перекрыли некий кран. Я прислушался к трепетному биению внутри себя мягкого белого Света — той самой Силы, что принизывала всё Мироздание, и которую в упор не видел Ящер.

Он всё так же висел надо мною в небе, и я всё так же должен был его победить… Глупый, одурманенный Силой и иллюзией собственной значимости, он, на самом деле, даже не представлял насколько настоящая Истина отличается от его ожиданий.

— Ну, все… — просипел Кощей, и защитный купол беззвучно схлопнулся. — Я пуст! Прощай, старичок…

Ящер тут же налетел на меня словно безумный черный вихрь. Огненные глаза его зажглись торжеством неотвратимой победы, зубастый рот распахнулся в предвкушении, обнажая треугольные клыки, но… Но его когтистая лапа, способная разорвать толстенную стальную плиту, пронеслась сквозь мою грудь, не встретив ни малейшего сопротивления.

А я не ощутил ни плоти, ни кости, ни даже легкого толчка, как от дуновения ветра. Она прошла насквозь, как луч света сквозь дымку, не оставив даже царапины. Ящер промчался сквозь меня, и на миг я почувствовал внутри ледяной ветер пустоты, но он тут же сменился все тем же теплым, ровным сиянием Истинной Силы.

На оскаленной морде крылатого змея застыла гримаса, в которой смешались полное недоумение и зарождающаяся ярость. Он пролетел еще несколько метров, резко затормозил и, хлопая крыльями, развернулся в воздухе. Он медленно моргнул, словно проверяя зрение, и с низким рыком ринулся в новую атаку.

И вновь его чудовищная пасть сомкнулась на моей голове, но схватила лишь пустоту. Я даже не шелохнулся. На сей раз Ящер не просто удивился — он ошалел, а затем отпрянул, как напуганный дикий зверь. Из его глотки вырвался не рев, а нечто похожее на сдавленный вопль.

Он пытался перекусить меня снова и снова, но его «плоть» проходила сквозь меня, не встречая никакого сопротивления. Со стороны Кощея послышался какой-то шум. Я бросил на него быстрый взгляд, но и Ящер быстро перевел взгляд с меня на Кощея.

Мысли этой огромной крылатой ящерицы лежали у меня как на ладони: если он не может причинить вред мне, то, возможно, он еще способен добраться до моего товарища и друга. Огонь в его глазах вновь вспыхнул, и он медленно, угрожающе пополз в сторону Кощея, издавая низкое и утробное шипение, выбрасывая из пасти раздвоенный язык.

— Он тебя не тронет, дружище, — устало произнёс я. — Он больше никого не тронет…

— Как ты это сделал, старый? — Кощей озадачено нахмурился, изумлённо наблюдая, как Ящер бессильно вьется вокруг нас, словно бестелесный фантом, которым, собственно, он и стал.

— Всего лишь принял свою Судьбу, твое бессмертие, — туманно ответил я.

От автора

✅ Громкая новинка от Рафаэля Дамирова в жанре ФЭНТЕЗИ!

✅ Трибуны забиты до отказа. Имперцы ждут, что «северный дикарь» умрёт под их рев. Мне уже назначили смерть. Так думали они. Но всё пошло иначе, когда «варвар» вышел на арену.

Эпилог

Мы втроем сидели на пригорке: я, Кощей и Святогор, наблюдая как солнце клонится к закату.

— Нет, Хоттабыч, не могу я уйти с тобой, — ответил Кощей-Артем, пожимая плечами. — И обратного ходу мне нету — пуст совершенно!

— Уж не поверю, твое бессмертие, чтобы ты бы, да не выкрутился.

— Может быть, как-нибудь… — Пожал плечами Кощей. — Но это будет еще не скоро. Здесь Магии кот наплакал, сам знаешь. Даже не знаю, пригодится ли вообще твой Дар?

— Пригодится-пригодится! — улыбнулся в усы Святогор, топая три раза ногой и уменьшаясь до наших размеров. Но, несмотря на это, Мать Земля его до сих пор не носила, и он по привычке устроился на каменистой площадке. — Ты же так хотел этой Силы, Кощеюшка. Ну, вот теперь она твоя — и Силушка, и ноша, которая к ней прилагается.

— Ты лучше расскажи, — перевел разговор Кощей, — как ты из домовины зачарованной то вылез? Помнится, уж Илья то Муромец рубил-рубил, да только еще больше обручей на домовине той и оставил.

— А тут такое дело, мужики, — поделился впечатлениями Святогор, — сплю я себе в домовине, никого не трогаю, а тут слышу звякает металл. Дзынь-дзынь, смахивает кто-то мечом обручи-то. Ну, я из гроба-то поднимаюсь, смотрю — витязь передо мной стоит. Молодой, да на Илью совсем не схожий, и в ножки всё кланяется. По здорову, говорит, батюшка. Не серчай мол, что разбудил, да сон твой порушил. Только заплутал я в этих горах диких, а дорогу и спросить-то больше и не у кого.

— Погоди-погоди, Святогор! — перебил я великана. — А у этого витязя, часом, гармошки за плечами не было?

Великан нахмурился, собирая мысли:

— А тебе отколь об том ведомо, Ильюшенька?

— Так я того богатыря знаю. Сам и гармошку ему подарил. Усвистал небось, вновь приключений искать. Он, конечно, не совсем дурак, но с придурью… Не знал, что домовина заколдована и срубил обручи ко всем чертям мечом Чернобоговым.