Langsuir – Противостояние душ (СИ) (страница 121)

Логан лишь усмехнулся, все двинулись обратно. При этом Дори поддерживал Макса, который пытался возмущаться, что не так уж он и ранен, а Кастиэль — Локи, который возмущаться даже не думал.

========== Испытание воли ==========

Если все думали, что схватить Виктора было самым трудным делом, то они ошибались. Самое тяжелое оказалось выдержать издевки и насмешки очнувшегося Крида.

— Желтоглазый, я бы с таким удовольствием вырезал твои глаза, наслаждаясь криками отчаяния твоего соула, который смотрел бы на то, как его любимые глазки достаются мне. У меня целая коллекция ваших идиотских меток — твои глаза отлично в нее бы вписались, впрочем, твоя кожа, Блондинчик, тоже отлично смотрелась бы на стенке в моей комнате, — усмехнулся Виктор, — и твои глазки очень даже ничего, — подмигнул он Этьену, — а ты, сероглазка, скучный. Никаких меток, но зато такой симпатичный. Я бы сделал для тебя исключение — я обычно не трахаю никого дважды, но ты выглядишь больно вкусным. Думаю, что твоему соулу понравилось бы видеть, как ты извиваешься и корчишься от боли, пока я несколько часов без перерыва трахаю тебя. Я чертовски вынослив, — рассмеялся Виктор, — и будь уверен, что так и будет, когда я выберусь отсюда. Уж больно твои губы выглядят сладкими, так и хочется впиться в них поцелуем. Тебе определенно повезло с соулом, — глянул он на Макса, — такого симпатяжку хочется иметь не прекращая. И я обязательно его попробую.

— Можешь распинаться сколько угодно, — фыркнул Макс, но Дориана прижал к себе поближе, — но это единственное, что ты можешь сейчас. Ты в нашей власти и мы за каждое грязное словечко тебе выставим счет — можешь не сомневаться.

Дориан промолчал, крепче прижимаясь к Максу. Слова Виктора его не трогали, он прекрасно знал, что пока Максвелл рядом — ему нечего опасаться, но быть ближе к соулу было физической необходимостью.

Виктор даже глазом не моргнул, перевел взгляд на Гаррета. — А вы, мерзкий народец, что не способный дать миру хотя бы одного мутанта. Ах, нет одного — Одина, вы умудрились сделать и теперь почитаете его за божество. Потому что викинги — обычные грязные тупые животные, не способные быть выше инстинктов и рефлексов, настолько унылые и скучные, что мне приходилось их убивать побыстрее, потому что можно было умереть со скуки, слушая их ругательства. Даже маты низкопробные и ни капли интеллекта ни у кого в глазах… напомни, чей ты сын? Может, я даже расскажу что выкрикивал твой папашка, пока я трахал его в задницу, разрывая ее… Хотя нет, я трахал его в рот и моя смазка смешивались с его кровью, ведь зубы я повыдирал до этого акта безумной любви, сам знаешь как приятно вбиваться в мягкое горло, обильно смоченное горячей кровью. Попробуй как-нибудь на своем блондинчике — это так возбуждает, — он подмигнул Гаррету. Воин чуть побледнел, сжал сильнее руку на плече Андерса, но не шелохнулся, лишь взглядом выдавая неистовое, почти неконтролируемое желание порвать его на тысячу кусочков, а потом каждый кусочек еще на несколько кусочков и так до бесконечности.

— Закрой свой поганый рот и не смей даже произносить имя моего отца. Прими поражение как мужчина, — произнёс Тор.

— Могучий и великий Тор сознайся, что ты мысленно не раз и не два поимел своего приемного братишку, — усмехнулся Виктор, — он же такой сладкий, а эти зеленые глазки. Ты знаешь, я бы вырезал их и носил на цепочке, на шее, как украшение. Поиметь сына Бога, да об этом можно только мечтать, — фыркнул Виктор, — хотя я скорее наслаждался бы твоими криками, Локи, смотря, как крюки разрывают твою божественную плоть, — рассмеялся Крид.

— Заткнись, тварь, — прошипел Тор, обнимая брата, — ты нарываешься на очень мучительную смерть.

— Да, ладно, Тор, можно подумать, вы и так не заготовили мне пытки. Я же знаю, даже ты, такой благородный, чистенький, честный, будешь пытать меня, ведь внутри ты такая же тварь, признайся. Тебе нравится мучить, нравится видеть страдания. Ведь в глубине души ты и сам понимаешь, что вся твоя сила ничто по сравнению с любым мутантом. Ты ничтожество. Ты легендарное ничтожество, ха! — заржал Виктор, — сероглазик тебя мгновенно убьет, сколько бы не было в тебе силы, а зеленоглазик наделает своих копий и они оттрахают тебя быстрее, чем ты скажешь «За что?». О, на это я бы посмотрел. Групповушка!

— Ты прав насчет моей силы, — вдруг ответил Дориан, — но ты забываешь, что и тебя я могу убить, и ты единственный в этой комнате, против кого я стал бы применять свою силу, — усмехнулся парень, — ничтожество… Ты случайно с собой никого не перепутал? Поскольку ты единственное ничтожество, которое я здесь вижу. В тебе не осталось ничего человеческого. Ты истекаешь злобой и ненавистью. А может, ты просто завидуешь? Ведь если умрешь ты, а ты неизбежно умрешь — никто даже плакать не будет. Для демонов ты лишь расходный материал.

— О, зато вы мутантики прямо пылаете любовью. Называете друг друга семьей, а знаешь почему, сероглазка? Потому что родным семьям вы не нужны. Вас вышвырнули, как ненужный мусор, как хлам. А потом приютили в Ордене, среди таких же уродов, как ты, — усмехнулся он, — а что насчет твоего соула? Он уже клялся тебе в вечной любви в перерывах между тем, как имеет тебя ночами? И ты решил, что это правда? Ведь так? Бедный, наивный мальчик. Воины никогда не испытывают к мутантам ничего, кроме отвращения. Он может говорить что угодно, но на деле его тошнит от тебя, просто он волей судьбы связан с тобой и приходится трахать за неимением лучшего варианта, но вы же мутанты такие ранимые — просто так не дадите. Вот и приходится врать о чувствах. Но втрахивая тебя по ночам в матрас — он думает лишь о том, как бы его не стошнило. Потому что это противно — трогать урода.

Дори от таких слов Виктора заметно побледнел, если честно, то такой ненависти он не ожидал даже от Крида.

— Много ты знаешь о воинах, — фыркнул Макс, — ты же сам демонская подстилка. С тобой нам вообще говорить не о чем.

Он обнял Дориана за плечи крепче, прижимая к себе. А увидев, что Дориан не реагирует, просто взял его лицо в ладони, глядя в глаза и прикоснулся к губам в нежном прикосновении. При Викторе говорить он ничего не будет. Его взгляд сам скажет за себя. Ты же знаешь, родной, сказал его взгляд. Ты все знаешь обо мне. А я о тебе. Дориан слегка улыбнулся, прижимаясь к Максвеллу крепче. Он все знал, прекрасно все знал.

Виктор поизучал парочку, и решил заняться другими.

— Джей, — перевёл взгляд на брата Виктор, — маленький малыш Джеймс, как же я соскучился по тебе, братишка. Неужели ты думал, что можно удрать в Орден и изменить свою сущность? Ты же зверь, монстр. Ты такой же, как я, — усмехнулся Виктор, — развяжи мне руки и мы покажем твоим друзьям, кто ты на самом деле, — произнёс он, — твой отец был хлюпиком, если бы за нами пришли в дом моего отца, то он бы нас не отдал. А твой был слабым и ты такой же, или все-таки нет? Слабак ты или нет? Если захочешь, то можешь сероглазку первым трахнуть или у тебя виды на желтоглазого? Сомневаюсь, что они ложились под тебя в Ордене. А может вон тот зеленоглазый? — кивнул он на Локи, — признай, что ты внутри зверь.

Логан держал себя в руках, но как только Виктор сказал об отце — его глаза загорелись, а руки он сжал в кулаки.

— Я покажу какой я слабак. Я зверь, но это сработает против тебя, — прошипел Джей, бросаясь на связанного Виктора и начиная наносить удар за ударом в лицо.

— Сорвался, — сказал Магнус, глядя на друга и думая, как лучше его успокоить, — надо оттащить его, иначе он его убьет.

Бальтазар, который молча сидел, слушая как тварь изворачивается, стараясь вывести их из себя, словно бы мгновенно мобилизовался. Он не знал, как правильно остановить Логана, словом или действием, но сделал единственное, что подсказало сердце. Подскочил к соулу, и хоть и был встревожен, но голос его прозвучал мягко и даже нежно. И ладонь что он почти ласково опустил на плечо Джея, была простым прикосновением. Обозначением его движения.

— Джей, — сказал он негромко, спокойно и мягко, словно были не здесь, словно Логан не вминал кулаками кости внутрь черепа Виктору, — остановись. Нам нужен он живым.

Он знал, что разъяренный Логан может легко убить его, а Виктор жив только благодаря своей регенерации, но и не собирался даже бояться. Если он не остановит Джея, значит, никто не остановит. А значит, никакой особой связи нет. Значит, ничего нет. А вот это было бы больно.

Логан на секунду замер, а потом выпустил когти, поднося их к горлу Виктора, но уже в следующую секунду отошел от брата.

— Дело в них, да? — усмехнулся он, кивая на свои когти, — дело в том, что ты подделка, жалкая копия, пародия на оригинал. Ты мечтал о бессмертии, о величии, о неуязвимости, но не получил. Это ты заключил сделку с демонами, это ты рассказал им обо мне, это из-за тебя убили наших родителей. Все потому, что уже тогда ты прогнил насквозь из-за своей ненависти. Но ты проиграл, Виктор. Потому что ты слабак. У тебя не было достаточно силы. Я всегда был лучше тебя и за это ты ненавидишь меня, — усмехнулся Джей, — ты прав в одном: «Ты не Хоулетт, ты — Крид» и я чертовски этому рад. Потому что — это ты монстр. Ты, а не я. Мой соул прав — ты нужен нам живым. И я не убью тебя так… Я не монстр, я не животное, Виктор, и я докажу это. Я убью тебя холодно, расчетливо, как убивают бешеное животное, чтобы защитить других. Ты слабак, Виктор Крид, и то, как ты пытаешься нас цеплять — подтверждает это. ты даже проиграть достойно не можешь, — произнес Джеймс.