Langsuir – Противостояние душ (СИ) (страница 106)

— Ты считаешь, что знай я, что твоя мать дефектная — я бы женился на ней? — вдруг вспыхнул Галвард, — думаешь, я хотел сына урода вроде тебя? Но ты не виноват — виновата твоя мать и я готов закрыть глаза, во всяком случае попытаться закрыть глаза на твою неполноценность. Ты хотя бы выглядишь нормально в отличие от этих, — кивнул он на Андерса и Магнуса, — я великодушно даю тебе шанс стать моим сыном, несмотря на твой дефект. Поэтому прекрати делать вид, что у тебя есть достоинство и гордость, и пошли поговорим? У таких, как ты — все равно нет особого выбора. Тебе полноценным не стать, чтобы ты не делал. Я тебе предлагаю хотя бы попытаться стать частью семьи. Ты должен быть счастлив.

Дориан несколько секунд стоял, глядя на Галварда, а следом нанес удар в лицо. Не яростно, а абсолютно спокойно, но со всей силы. Удар был сильным и неожиданным и, мужчина отлетев, упал на спину.

— Боюсь, что ты не знаешь значения слова «урод», папочка, — произнес Дориан с сарказмом, — иначе как ты умудряешься не замечать его каждый день в зеркале? Убирайся отсюда и никогда, слышишь, никогда, не напоминай мне о себе, иначе одним ударом я не ограничусь, — холодно произнес Дориан.

— Ты соображаешь, что делаешь и говоришь? Да кому ты вообще такой можешь быть нужен? — прошипел Галвард, — ты же ущербный. Нормальный человек даже не взглянет на тебя без отвращения.

— Я не хочу ничего слышать из того, что ты еще можешь мне сказать. И марать о тебя руки больше не хочу. Я советую тебе уйти, — сказал Дори.

Макс, который как и другие, шокировано следил за событиями, решил, что как раз это подходящий момент, чтоб подойти и обнять Дориана за плечи. Магнус тоже перебрался поближе к брату и другу, да и все мутанты насторожились, стараясь быть ближе к событиям, все-таки проблемы с семьей были известны многим из них.

— Если вам не понятен совет Дориана, мистер, я могу вам помочь найти выход, — сказал Максвелл с угрозой. Он уже пожалел, что не кинулся наперерез мужчине и не вырубил его еще возле дверей.

Бальтазар стоял неподалеку, но даже и в мыслях не думал вмешиваться. Наоборот. Мужик с его ненавистью так напоминал его отца, что его словно застопорило. Причем, каким бы помешанным не был Ричард, Бальтазара он не выгнал, а старательно сделал из него воина. Дориана же выгнали малым парнишкой из дому. За мутации. Бальт видел многое. Но это… Это все равно шокировало.

— Так ты мало того, что урод — еще и ложишься под парня? — шокировано произнес Галвард, глядя на то, как его сын прижимается к Максвеллу, — ты пал ниже некуда. Ты хоть сам это понимаешь? Это же просто отвратительно. Тебя трахают и используют, как какую-то уличную девку. А ты вообще кто такой, чтобы указывать мне на дверь? — произнес он, глядя на Макса, — думаешь, что тот факт, что мой ущербный сынок позволяет его иметь — дает тебе право мне указывать?

— Оу, могу вас удивить, мистер, я тоже часто ложусь под Дориана, — хмыкнул Макс, крепче обнимая любимого, — а вообще, мистер, Дориан со мной, мой соул и мой парень, так что я-то имею все права вам указывать, а особенно — дать вам в лицо, если вы не прекратите тут выступать и не уйдете. Я отлично держу себя в руках, но вы ходите по лезвию бритвы. А какое имеете право вы тут приходить и вываливать свое дерьмо на Дориана, если уже давно отказались от него?

— Все… Этот цирк пора заканчивать. Я решил простить моему сыну его уродство и дефективность и принять обратно в семью — это благородно с моей стороны, — сказал спокойно Галвард, — к тому же я могу обеспечить ему хорошую жизнь. Конечно, тот факт, что тебя, Дори, трахает парень — я простить не готов. Так что эти отвратительные отношения придется прекратить, но не переживай, я заберу тебя домой — моих связей для этого хватит. А весь этот бред с соулами — чушь полная и вообще меня не волнует. Все, сын, пошли. Мы будем скрывать твой дефект, — сказал Галвард, делая пару шагов в сторону парня и протягивая руку.

Макс напрягся. Мужчина по-хорошему не пожелал.

— Я дома, — коротко ответил Дориан, — и глупо даже предлагать мне выбирать между тобой и Максом. Макс — моя семья, а не ты, — сказал он.

— Дори, не глупи. Ты урод, ты дефектный, а я сделаю из тебя подобие нормального человека, — сморщившись, сказал Галвард, — ты не можешь выбирать жизнь урода рядом с этим, — кивнул он на Максвелла.

— А мне кажется, что он уже выбрал, — прорычал Макс, отпуская Дориана. Он не только сильным ударом в лицо сбил мужчину с ног, он еще вцепился в его плечо, ставя обратно на ноги и таща его к двери. Он собирался вытащить его в коридор и тащить дальше по всем коридорам к основному выходу с базы.

— Макс, — Дориан догнал их, хватая своего парня за руку, — отпусти его. Я думаю, что он и сам здесь больше не задержится.

Максвелл глянул в глаза своего соула и разжал пальцы. Галвард гневно перевел взгляд с одного на другого.

— Ты сделал неверный выбор, — произнес он, выходя из зала.

Дориан лишь фыркнул, глядя вслед отцу и обнял Макса, крепко прижимаясь к нему. Максвелл обнял его в ответ, поцеловал в висок, потом не выдержал и нашел губами его губы, поцеловал нежно и любяще. А потом спросил, заглядывая в глаза:

— Ты как, любимый?

— По-моему для полного счастья мне не хватало съездить этому уроду по морде, — рассмеялся Дориан, обнимая его, — меня абсолютно не волнует все то, что он сказал. Мой дом здесь, моя семья здесь. Здесь ты, а ты — главный человек в моей жизни, — улыбнулся Дориан, — мой отец отравлен своей ненавистью и мне все равно, что он думает. Я не считаю себя уродом, а мутацию — дефектом. Ведь этот дефект позволил мне оказаться здесь, с тобой, а это самое главное.

— Хорошо, очень хорошо, — обрадовался Макс. Дориан в такой сложной ситуации мобилизовался и остался собой. И это было чудесно. — Ты у меня просто молодец. Такой удар, я в восторге. И я люблю тебя. Бесконечно сильно. Люблю.

— Все то, что я переживал внутри себя — я осознал, и это такая глупость, — сказал Дориан, — после того, что я увидел в сознании Виктора, — выдохнул он, — Макс, я больше никогда не буду закрываться от тебя и переживать из-за вещей, которые того не стоят. Все, чего я хочу — это быть с тобой. Прости, что заставлял тебя переживать. Это было так глупо…

— Любовь моя, — Макс нежно провел ладонью по щеке Дориана, глядя в чудесные глаза, в которые смотрел бы, не отрываясь, всю жизнь, — ты — это ты, я тебя полюбил такого чувствительного, переживающего, волнующегося за других, ранимого и тонкочувствующего, и даже если я паниковал из-за твоих переживаний, но ты всегда был моим, со мной. Тебе не за что просить прощения. Я просто тебя люблю. И это настолько сильное чувство, что неважно, что было, и что будет, как ты будешь что-то переживать, как будешь закрываться или будешь холоден со мной… я все равно тебя согрею, найду, постучу в твою дверь, и войду. А ты всегда меня впустишь, чтобы ни случилось. Потому что мы единое целое, потому что без тебя нет меня. И без меня, нет тебя. Одно целое, — Макс нежно поцеловал Дориана, крепко прижимая к себе.

Парень просто крепче прижался к своему Максу и ответил на поцелуй.

***

Вечером все собрались в комнате Магнуса и Алека, чтобы выслушать рассказ о том, что же все-таки увидели мутанты в сознании Виктора. Логан все еще находился в лаборатории под присмотром Хэнка и Ланы, и Маккой никого не пускал на порог, весь погруженный в какие-то эксперименты.

Бальтазар сидел тут, почти невозмутимый, но на самом деле в самом тяжелом и раздраженном своем состоянии, его пустили к Логану на минут пять, и то под взглядами командиров, он только подержал парня за руку и обнял на прощанье, умудрившись прошептать на ухо: «Выздоравливай быстрее, а то разнесу лабораторию к чертям. Я не в себе. В жутком “невсебе». И украдкой оставить легкий поцелуй на губах. Сидел и медленно потягивал виски. Напиваться не собирался, вдруг надо будет что-то делать.

Магнус разлил виски по стаканам, сел рядом с Александром и крепко сжал его руку, начиная рассказ. Алек обнял его за талию, прекрасно понимая, что сейчас будут чувствовать все. Но рассказать надо было. Дориан, сидел в кресле с Максом, который обнимал его за плечи, периодически поправлял его, вставлял свои реплики. В целом рассказ получался сумбурным и чересчур эмоциональным. Боль буквально сквозила в словах парней.

Локи бледнел все больше с каждым произнесенным словом, прижимал к себе Кастиэля и смотрел на парней глазами, полными ужаса. При чем выражение лица Каса было почти аналогичным своему соулу. Он крепко держался за Локи, словно боялся, что стоит отпустить руки и Локи исчезнет.

Гамбит молча пил виски, ничем не выдавая своего отношения к происходящему, лишь по тому, как он нервно перебирал свои карты одной рукой — можно было понять, каких усилий ему стоит сдерживаться. Габриэль сидел на подоконнике, болтая ногами. Сперва больше интересовался огромной плиткой шоколада, которую ел, но по мере рассказа, он опустил шоколад на колени, и даже потом глянул на него, словно удивляясь, откуда он взялся. Он отложил плитку в сторону и принялся вытираться платком, при чем — при всей невозмутимости запачканного в шоколаде лица, его рука дрожала.

Андерс непроизвольно вцепился в руку Гаррета, сжимая ее чересчур сильно, но на лице тоже не было ни одной эмоции. Гаррет прижал его к себе одной рукой за плечи, то ли в попытке защитить и поддержать парня, то ли напомнить себе, что пока еще его соул рядом, и в полном порядке. Пока еще. Им стоит поторопиться. Определенно им стоит напрячь все возможные силы и способности, чтоб схватить Виктора.