Лана Воронецкая – Вернуть истинную (страница 57)

Ректор Луцер смотрит удивлённо:

— Нет, что ты, девочка. Я сообщил Оливии о смерти Тревиса. Она была убита горем. Пошла забрать тело мужа. Но, она пришла слишком поздно. Пожар уже полыхал вовсю. Я наблюдал, как её человек не дал Оливии броситься в пламя. Как она горестно рычала в небо, изрыгая пламя.

Моргаю. Я тоже видела эту картинку.

Дориан судорожно долго выдыхает. Всё это время он слушал и не дышал.

«Я говорил, моя мать не убивала…»

«Я говорила, мой отец не виноват…»

— Так что же всё-таки произошло с драконом моего отца? — это уже вопрос к ректору.

— Дориан, мой мальчик. Пожар сжёг все следы. Мы все были уверены, что Амир и Ашара погибли. А уж разглядеть, что тело твоего отца осталось без дракона точно было невозможно. Никто не проверял.

Тут господин Луцер спохватывается.

— А где же сам Амир?

Глава 26

Я вздыхаю.

Дориан разбил моё зыркало. А потом мы были так увлечены… умм… друг другом, что все мысли об Амире вылетели из головы.

Уверена, брат волнуется. Но и я сама была не готова разговаривать с ним. Амир слишком многое скрывал.

Дориан решает за меня. Он щёлкает крышечкой зыркала.

— Ашара, сейчас самое время пригласить твоего брата. И представить нас.

«По нормальному, без драки», — договаривает в голове.

Я сомневаюсь, но решаю слушаться Дориана. Беру зыркало, прикладываю палец, думаю об Амире. Зову выйти на связь.

«Умница, птичка. Послушная девочка. Это так возбуждает…»

Дориан снова посылает непристойную картинку, сбивая с мыслей и заставляя покраснеть.

Зеркальная поверхность отражает нахмуренное лицо брата. Увидев меня, складка на его лбу разглаживается.

— Ашара, сестрёнка, с тобой всё в порядке?

Киваю, пряча смущенье, улыбаюсь.

— Амир, мы приглашаем тебя в гости. Нам надо поговорить.

Дориан открывает Амиру доступ в земли. Брат тут же приходит через портал.

Он сразу же бросается ко мне.

— Сестрёнка, прости за мою бурную реакцию. Но я должен переспросить. Ты хочешь, чтобы я забрал тебя? Можем уйти прямо сейчас.

Дориан злится. Встаёт с кресла и рычит, перебивая:

— Это я тебя сейчас вышвырну обратно. Туда, откуда ты пришёл!

Амир разворачивается, хочет закрыть меня спиной. Но я быстрее. Вскакиваю, протискиваюсь между ними.

Брат пытается схватить, чтобы запихать к себе за спину, но я бросаюсь на грудь к Дориану, руками обвиваю его шею.

— Дори, пожалуйста, не злись.

Амир возмущается:

— Ашара, как ты ему можешь доверять?

Ловлю взгляд Дориана, мысленно говорю по нашей связи: «Я тебя люблю. Пожалуйста, не ругайтесь!».

Он тяжело выдыхает, плотно сжимает губы, обнимает за талию, успокаиваясь.

Я разворачиваюсь в кольце мужских рук, натянуто улыбаюсь брату, спиной плотнее прижимаюсь к Дориану.

— Амир. Я для себя всё решила. Пожалуйста, держи себя в руках.

Теперь руки Дориана у меня спереди. Он расправляет ладони, нежно обхватывает мой животик, который едва заметно, но кажется начал округляться. Сквозь его пальцы пробивается лёгкое свечение.

Брат завороженно смотрит, с досадой говорит:

— Зря я тебя отправил в академию. Напрасно оставил там одну. Не усмотрел, не уберёг…

Дориан порыкивает, плотнее прижимает, но пальцы нежно поглаживают мой живот.

Я пытаюсь достучаться до брата.

— Амир, ты так неправ! Дориан – мой истинный. И я его люблю.

Мой дракон сдерживает недовольный рык, обращается к брату:

— Я люблю Ашару. Я сделал предложение, мы поженимся. И мне неважно, хочешь ты этого или нет. Так же, как мне плевать на возражения моего рода. Драконий совет и закон на моей стороне.

В разговор вмешивается ректор, который до этого наблюдал молча.

— Думаю, твой род изменит мнение, Дориан. Когда узнает о происхождении Ашары.

Амир удивленно восклицает:

— Господин Луцер?

Тот встаёт с кресла, идёт к брату, раскрыв объятия:

— Амир, мальчик мой! Как же ты повзрослел.

Мужчины обнимаются, хлопают друг друга по плечам.

— А вы совсем не изменились за столько лет.

Обстановка разряжается. Ректор настойчиво усаживает Амира в кресло. Сам садится. Мы с Дорианом тоже. Только мой дракон не готов меня выпустить из своих лап загребущих, садится в кресло, утянув за собой, усаживает на колени, так и не разомкнув пальцев на моём животе.

«Дориан, как это неприлично!» — пытаюсь возмутиться, чтобы никто не слышал кроме него.

«Р-ррр-ррр!» — раскатывается эхом в голове.

Впечатляюсь.

«Всё. Всё. Молчу», — ёрзаю, устраиваясь удобней.

«Так-то лучше, послушная моя…»

Он говорил, что когда я послушная, то возбуждаю. Краснею, чувствуя подтвержденье попкой через юбку.

«Дориан!»

«Когда же они все уже уйдут!»

Ректор расспрашивает брата:

— И почему же ты скрывался столько лет?