Лана Воронецкая – Спор на истинную (страница 44)

Проявляясь из очередного прыжка, Блейз неудачно подворачивает ногу и не удерживает равновесие. Он падает, распахивает носом землю.

Как это произошло? Просто не может быть!

Брайли спокойно пользуется ситуацией.

Пока Блейз собирает распластанное тело с земли, Брайли легко обходит парня, красиво мерцает на последнем повороте. Он выскакивает на финише, срывая рёв одобрения драконов и разочарованный гул людей.

Над местом старта вспыхивают новые цифры счёта: два – ноль в пользу драконов.

Всего на гонки заявлено пятнадцать пар – по числу парней драконов, «последних из древнейших».

Я оборачиваюсь:

— Маркус, только не говори, что у нас нет шансов.

Он задумчиво трёт подбородок:

— Ашара, впереди еще тринадцать пар. Не паникуй раньше времени! — и бормочет то ли мне, то ли просто рассуждает вслух: — Не пойму, что случилось на трассе с Блейзом. Чтобы споткнуться на ровном месте, при выходе из прыжка – это надо постараться…

А я никак не могу забыть голубой блеск в глазах Брайли. Почти уверенна, что мне не показалось.

Впрочем, я сразу забываю о странном блеске, увлеченно наблюдаю за продолжением гонок, сжимая кулаки, впиваясь ногтями в кожу.

Интересно, с кем будет соревноваться Дориан? Ой, я произнесла это вслух?

Маркус недовольно просвещает:

— Со мной, милая Ашара. Я сделаю его, и ты, наконец, перестанешь думать о мажористом выскочке.

Гонки продолжаются, и к финишу приходит один из людей. Ликование толпы заражает радостной надеждой. Я подпрыгиваю и оказываюсь в объятиях не менее счастливого Маркуса.

Сползаю по упругому мужскому телу, пытаясь вырваться из неожиданных объятий.

— Не стесняйся, Ашара. Это было мило, — довольный Маркус неохотно разжимает руки, подмигивает. — Наша с Дорианом пара – последняя в списке. И, похоже, это будет жаркая мерцающая гонка.

Человеческие парни смогли догнать драконов. И каждая новая пара соревнующихся поднимает накал ожиданий и усиливает напряжение. Люди и драконы ведут счёт ноздря в ноздрю. Разрыв не превышает двух очков. Победы чередуются с непредсказуемой регулярностью. Вперёд попеременно вырываются то драконы, то человеческие парни.

Воздух наполнен адреналином и тестостероном парней, а также восхищенными вздохами студенточек-болельщиц. В паузах между забегами толпа скандирует на два голоса:

— Дра-ко-ны!

— Лю-ди, лю-ди!

Крики стихают лишь перед стартом, когда все замирают и задерживают дыхание, каждый желая победы свои игрокам.

После очередного забега, пустырь оглашается рёвом всех собравшихся студентов. Человеческому парню удается прийти к финишу первому и сравнять счёт.

Над стартом вспыхивают цифры: две светящиеся семерки. Только одна – зеленая, а другая – голубая.

Итак, настал час икс.

Последними стартуют Маркус и… Дориан.

От их забега зависит общий командный результат всей гонки.

Теперь я понимаю, почему двух таких сильных игроков оставили на конец гонки. Кто-то из них вырвет победу. Кто-то из них принесёт выигрыш целой команде. А кто-то … останется в проигравших, подведя всех остальных.

Прямо чувствую груз ответственности, который ложится на плечи Маркуса… и Дориана. Как будто давит на плечи и мне.

А, нет. Это Маркус опустил тяжелые руки на мои плечики и прижимается сзади.

Что он творит?

— Проводи меня, милая Ашара. На удачу. Чувствую, если ты мне её пожелаешь там, на старте, у меня всё получится.

Ага. На удачу. А я чувствую, что Маркус хочет позлить Дориана, появившись на старте вместе со мной. Думает, что так сможет вывести дракона из равновесия?

Украдкой вздыхаю.

Если бы я и, правда, была не безразлична Дориану…

Но, он перестал меня доставать. Как я и хотела… Отчего же так грустно? Дурья моя башка. Неужели я всё равно продолжаю на что-то рассчитывать?

Не могу честно признаться, за кого я болею в этой ситуации. Конечно, за людей. Но, когда думаю о Дориане, дыхание перехватывает. Мне жаль Маркуса, но я почти не сомневаюсь, что у рыжего нет шансов против дракона.

Если я провожу Маркуса на старт, все подумают, что я – его девушка. Почему-то мне вовсе этого не хочется.

Пока я размышляю, как бы отказаться, вижу, что Дориана на старт провожает всё та же драконица. Мариша. Значит, они всё-таки встречаются? Мариша – его девушка?

Я же запретила себе фантазировать о брюнетистом гаде! Но не могу успокоить биение сердца, не могу убрать болезненный спазм, сковавший горло, не могу нормально вдохнуть. Воздух словно обжигает лёгкие.

Хватаюсь за предложенный локоток Маркуса, как за соломинку, которая не позволит утонуть во внезапно захлестнувшем отчаянии. Понимаю, что не контролирую собственные чувства. Да, что же такое происходит?

А рыжий не теряется, затаскивает меня в портал и выволакивает прямо к красным пятнам на линии старта.

Но, я не вижу ни цифры счёта над головой, ни стартовые пятна для участников. Слух тоже отрубает, перестаю слышать грохочущий рёв толпы. Я вижу только Дориана. Впервые за прошедшую неделю так близко.

Вижу его чёрные волосы, забранные в хвост. Вижу его красивое накачанное тело с широченным разворотом плеч, утянутое спортивной формой, которая только подчёркивает рельеф. И вижу злющий прищур тёмных глаз.

Неосознанно вцепляюсь в предложенный локоток Маркуса крепче.

На лице Дориана проявляются желваки и раздуваются ноздри. Яростное выражение на его лице возвращает меня в реальность.

Я вдруг слышу щебечущий голосок Мариши, которая так и виснет на Дориане.

— Счастливый поцелуй на удачу, дорогой Дори.

Приоткрываю рот, наблюдая, как сейчас дракон, который успел въесться мне под кожу, будет целовать другую. Прямо у меня на глазах. На которых неожиданно наворачиваются непрошенные слезы.

Только Дориан не шевелится. Его внимание, наоборот, полностью приковано ко мне. Как будто он не слышит драконицу.

А, вот, противный Маркус снова пытается меня поцеловать.

— Не надо, — лепечу онемевшими губами.

Я и, правда, не хочу его слюнявый язык у себя во рту. Мы так не договаривались.

Только Маркус не успевает.

Он получает удар в челюсть.

Дориан метнулся к нам через мерцающий прыжок, в долю секунды отшвырнул от меня Маркуса ударом.

Меня же дёрнул за руку, отпихивая подальше от рыжего парня. Сквозь утробный рык прорываются слова:

— Она сказала, что не хочет тебя.

Согнувшийся от удара Маркус выпрямляется, демонстративно поправляет челюсть, надменно ухмыляется:

— Так и тебя она тоже не хочет, Дориан. Что, проспорил?

Я ничего не понимаю, но цепляюсь за последние слова.

— Как проспорил? Ты о чем?

Дориан шипит: