Лана Воронецкая – Спор на истинную (страница 35)

— Дориан… — чтоб убедиться, что это он. Хотя, я отчего-то где-то глубоко внутри знаю, что не перепутаю его запах ни с кем.

— Аша –ааар-рра... — порыкивает над ухом дракон.

Он жарко целует плечико и зарывается руками в мои волосы. А я откидываю голову назад и больше не сдерживаю стон. Как же мне хорошо.

— Ещё…

Я хочу чего-то большего. Я хочу его. Пусть сделает со мной, всё что он так хотел.

Он шепчет:

— Ты вся дрожишь, маленькая, — и нежно гладит, теперь зарывается носом в мои волосы.

Всё не то. Меня потряхивает. И между ног так горячо. Пульсация раскатывается волнами по животу, требуя выхода, но мечется запертая внутри.

— Дориан, я не могу терпеть, — отрывисто выплёвываю слова. Как ему объяснить? — Мне плохо, Дориан.

Он опускается губами ниже и всасывает мой сосок, а я, теряя всякий стыд, чуть ли не кричу:

— Да, так хорошо, — он продолжает, но мне мало.

Я горю. Ну, как ему сказать, что мне до неудержимой трясучки хочется почувствовать его пальцы в панталончиках. О таком не говорят! Тем более не просят. Всё, что я могу –это отчаянно разочарованно стенать.

Он отрывается от груди и хрипло, с надрывом объясняет:

— Магические потоки сбились. Твоё тело требует инициации.

Хоть я и плохо соображаю, но удивляюсь:

— Ты же дракон. Ты что, не справишься?

Я смутно понимаю о чём мы сейчас говорим. Я понимаю, что готова упасть на колени и просить Дориана лишить меня девственности –так нестерпимо беснуется внутри магия, и возбуждение, и впервые такое сильное желание близости с мужчиной.

Дориан снова рычит и ударяет кулаком о то, на что он усадил меня. Стол?

— Ашара. Тебя напоили рогом единорога. Ты потом пожалеешь.

— Дориан, помоги.

Он очень тяжело дышит.

— Я так тебя хочу, моя птичка. Как я тебя хочу, — и он реально скрипит зубами. И стиснув челюсти выдавливает с паузами: — Я. Потерплю.

Его рука скользит по моему телу и задевает край панталончиков. Я замираю, прикусываю щёку изнутри, чтобы не начать умолять продолжить. А в голове кричу: «Да, пожалуйста, не останавливайся».

— Я. Попробую. Может тебе хватит… простой разрядки. Без инициации.

Я ничего уже не слышу. Все мысли сосредоточены на его руке, которая забирается в панталончики. Я впиваюсь ногтями в рубашку Дориана и судорожно дышу, трясясь от незнакомого предвкушения.

— Да… — всё-таки кричу я вслух. — Ещё… Не останавливайся.

Он закрывает рот мне жадным поцелуем. От его жёсткости меня потрясывает лишь сильней. Я кричу ему в губы: «Да! Да! Ещё!».

А пальцы Дориана настойчиво ласкают моё интимное местечко в панталончиках. И слышно лёгкий хлюпающий звук. Мне будет стыдно. Но потом. А сейчас я сама ёрзаю бёдрами у него на руке, пытаясь прекратить пытку наслаждением –оно всё больше скапливается в низу живота.

Не знаю, зачем я это делаю, но больше не могу терпеть.

И вдруг я узнаЮ –я вздрагиваю от внезапной вспышки в теле, в которую устремилось всё накопленное напряжение, и я тону в нахлынувшем наслаждении. Захлёбываюсь от экстаза, так неожиданно захлестнувшего и так сильно накрывшего с головой.

Из порядком подохрипшего горла вырываются всё новые стоны. Частично их выпивает Дориан.

Его пальчики всё еще у меня между ног. Только они больше не жёсткие, а очень нежные и мягкие, и поглаживают, едва касаясь.

Когда я успокаиваюсь и перестаю стонать, он отрывается от моих губ и шепчет мне на ушко:

— Всё получилось. Умница, Ашара, моя маленькая птичка.

Он сказал «моя»? Я утыкаюсь лбом ему в плечо, пытаясь отдышаться.

— Твои потоки восстанавливаются. Всё хорошо. Дыши, маленькая. Дыши, птичка, — он гладит по спине. — А я попробую убрать остатки действия рога.

С каждым его поглаживанием по спине, голова светлеет, мысли становятся яснее и чётче.

Меня придавливает осознанием того, что сейчас произошло… Того, что еще происходит.

Магинечка родная! Какой кошмар. Мне стыдно так, как никогда в жизни не бывало. Хорошо, что вокруг темно.

Запоздало понимаю, что у драконов другое зрение. Наверное, Дориану сейчас меня прекрасно видно, даже в темноте. Щёки не просто горят, они пылают. А я сижу перед ним почти голая, в одних почему-то влажных панталончиках.

Оооо, неееттт…

А там, за дверью, нас ждёт толпа других драконов? Которые хотят поживиться мной?

Я упираюсь руками Дориану в грудь, пытаясь оттолкнуть. Мне не особо удаётся, но он чуть отстраняется, я тут же обхватываю себя руками, прикрывая грудь. И плотно стискиваю бёдра.

— Не смотри!

Дориан ухмыляется:

— Чего я там не видел, птичка? Тем более мне нравится смотреть.

Магинечка Елена. Что этот мерзавец только что сотворил со мной?

Мы в полной темноте. Я практически не вижу Дориана, лишь чувствую его присутствие и слышу голос.

Я не понимаю, что происходит. Требую объяснить:

— Где мы? Почему здесь так темно?

— Мы в капище, — Дориан щёлкает пальцами. — Да будет свет, как сказал Драго.

Рядом повисают пару огоньков. А мне становится только хуже. Отчаяние вырывается через протяжный стон, когда рассматриваю себя в непотребном виде.

Я понимаю, что Дориану и так всё было видно, но темнота скрывала картинку от меня.

Теперь же я рассматриваю распалённого страстью дракона. Он тяжело дышит, крылья носа заметно подрагивают при каждом рваном вдохе. Мне кажется, или всё-таки пар сейчас повалит? Глаза расширены, а зрачки вытянуты в тонкие полоски. Волосы Дориана выбились из-под ленты и растрепались по плечам и обнажённой груди с выраженным рельефом.

Я не могу оторвать глаз от накачанного совершенного тела. Сглатываю и пялюсь на кубики пресса и ниже, на тёмную дорожку волос, исчезающую в штанах.

Смаргиваю, отвожу глаза в сторону и шёпотом выдавливаю:

— Что со мной сейчас было? Ты меня инициировал?

Как так? Почему он это сделал? Я больше –не девушка?

Как же мне стыдно. Я сама его просила. Практически умоляла. Тогда почему мне сейчас так неловко? Так ужасно неприятно. Как будто произошло то, чего я вовсе не хотела. Мне хочется заплакать.

Боюсь смотреть ему в лицо, но всё-таки подглядываю сквозь ресницы.

Дориан перекатывает язык во рту и цедит:

— Ты приняла порошок из рога единорога. Что, Ашара, захотелось горячих ощущений? Могла бы просто попросить. Меня.

Что? Да, я слышала, как кто-то обсуждал рог единорога, когда плавилась от вязких ощущений, захвативших сознание. Но! Я ничего не принимала.

Несправедливое обвинение! У меня голос прорезается:

— Сдурел? Я даже алкоголь не пью! А ты мне говоришь про порошок?