Лана Воронецкая – Академия Драгон. Станешь моей истинной! (2) (страница 13)

Передо мной появилась проекция с визуалом того, что здесь происходило часа полтора назад.

Девочка с повязкой на глазах с приоткрытым ротиком оказалась стоящей на коленках прямо передо мной. Судорожно выдохнул, разглядывая влажные губки. «А права себе заберем,» — повторил мысленно, мотнул головой, отгоняя подкатывающее возбуждение. Отступил в сторону.

Я как раз стоял на проекции Асгара, спускающего штаны перед студенткой.

Фу, поморщился. Прокрутил тускнеющий визуал дальше назад. С каждой секундой картинка всё больше истончалась. Еще чуть-чуть. Ну, же. Добавил собственного внутреннего потенциала, пытаясь не упустить проекцию исчезающих образов.

Есть.

Картинка расплывалась, но вполне можно было различить силуэт дылды с мышиными паклями, которому я пережал ауру на поле, который подходил к Эдне и звал ее на церемонию. Вот, кто у нас дурак, чтобы подставляться и записывать на себя развратные клятвы.

Почему это недоразумение согласилась? Зачем ей это? Под ложечкой неприятно кольнуло, оставив тянущий след.

А на проекции глаза малолетнего недоноска явно светились голубым. Я аж поперхнулся.

Чары внушения. Откуда они у него?

Неужели, девочка согласилась из-за его магии? А остальные студентки? Это уж совсем подсудное дело. Это придется обсудить с Шаарданом.

____________________________

Дорогие читатели! Безмерно благодарна реакцию, звёздочки/ кнопка МНЕ НРАВИТСЯ с компа

настроение подскакивает)) если еще не тыкнули, буду благодарна ❤️

(ну, и, кидайте в библиотеку, подписывайтесь на автора -кнопка "отслеживать" на баннере)))

Глава 9

Эдна Корвейн

Сон был тягостным, скорее похожим на дрёму в забытье. В погружалась в калейдоскоп картинок: ректор –его горячая рука на спине, горячая кровь во рту и в моих венах, жгучее дыхание в волосах и запах сандала, а потом щелчки пряжек в ушах вырывали из дрёмы, перед глазами маячили драконы со спущенными штанами и огромный причиндал Асгара. Вот и рассмотрела. Лучше бы не рассматривала.

Волосы липли к лицу, подушка стала влажной, в горле пересохло. Неужели заболела? А еще ужасно саднила лопатка.

В очередной раз вздрогнула, и от этого вырвалась из удушающих объятий кошмара, прямо в кромешную темноту комнатки. Приподнялась на локтях –голова закружилась. Мне нужен свежий воздух.

Соскребла себя с кровати, по пути к окну щелкнула ночником, раздвинула шторы. Небо начало светлеть –уже рассвет. Глянула на часы, можно было бы еще пару часов поспать. Зато скоро можно будет связаться с отцом.

Попробовала почесать лопатку –неудобно, трудно достать. Кожа горела под пальцами. А родимое пятно в этом месте на ощупь стало выпуклым, как будто затянувшиеся рубцы от шрамов.

Открыла створку шкафа, приспустила сорочку и уставилась в небольшое зеркало через плечо.

Бесформенное нагромождение расплывчатых линий, знакомое с детства, обрело более четкие очертания и превратилось во вполне различимую картинку …маленького дракона.

«Дракониц-цццы…— прошелестела в голове зверица. — Это я.»

Как будто татуировку сделали. Только сделал ее какой-то неумеха-мастер или ребенок. Рваные линии, словно у дракончика переломаны крылья, да и лежит он, подогнув лапы и свесив понуро голову в неудобной позе.

«Всё ваш кулон, — продолжила шипеть драконица, —я даже разговаривать не могла».

Пятно красовалось на лопатке с детства. Только его никто не видел, кроме меня. Мама вообще говорила, что я всё придумываю, что может в том месте кожа немного темнее, просто неровный пигмент. А я видела четкое коричневое пятно с неровными контурами.

Я так переволновалась, что забыла принять папино снадобье на ночь и звериная часть проявилась, заговорила в голове. Пошарила в кармане платья на вешалке в шкафу, достала маленький бумажный сверток –последний. Раскрыла. Драконица истошно зашипела и стала толкаться изнутри, так что я рассыпала весь порошок, пока подносила ко рту.

Ах, ты маленькая зараза. Не умеешь себя вести прилично. И когда помощь нужна –не дождешься.

Я присела на корточки и сгребла лекарство в кучку.

Драконица пиналась без остановки. Я упала на коленки, уперлась руками в пол, чтобы не свалиться и настырно потянулась ртом вниз. Сейчас ты замолчишь, развратница. Так подставить меня перед ректором. В очередной раз выставить потаскушкой!

А в груди разлилось приятное тепло. Захотелось обратно в крепкие объятия. Ректор так трепетно и нежно прижимал, что совсем не казалось, что плохо обо мне думает. Ему точно было хорошо. Он млел также, как и я. Пока не взял себя в руки, пока не стал обвинять в непотребном поведении.

А еще велел прийти к нему следующей ночью. Боязно и страшно. А еще страшно волнительно. Ну, нет. Я боюсь его.

Сильна, зараза, моя драконица. Мешала нагнуться к порошку. Мне все равно, что он рассыпан на полу. Это последняя порция. Нет сил больше терпеть свою вредную зверюшку. Пересилила сопротивление и больно ткнулась носом пол, тут же высунула язык, слизывая всё, до чего могла дотянуться.

Подумаешь носом в пол! Вот, когда кости трещат из-за неконтролируемого оборота –вот это больно.

Устало плюхнулась животом на пол, перекатилась на спину.

Папа обещал доставку лекарства еще вчера. Отдышалась, чувствуя, как затихает зверица.

Вот бы кто-нибудь пожалел прямо сейчас, обнял бы, погладил по головке, как папа всегда делал. Только лучше бы это сделал ректор. Какие несуразные мысли в голову лезут!

Помотала головой и пошла доставать зыркало. Простенькая модель –достаточно, чтобы связаться с родными. Щелкнула крышечкой. Маленькое зеркальце засветилось, я приложила палец и мысленно представила отца.

— Эдна, доченька, — папа ответил сразу же. Ждал моего вызова. — Как ты, маленькая? Я только сейчас смог отправить тебе лекарство. Сходи, забери в портальной общей доставки. Тебе хватило? Не балуется твоя драконица?

Папино лицо изменилось, когда он заметил, как задрожали мои губы. Я сдерживалась изо всех сил, не хотела расстраивать его.

— Всё хорошо, пап. Только что приняла последнюю порцию.

Он облегченно выдохнул, но тревожное выражение на лице не исчезло. И я осторожно поинтересовалась:

— А что за история с фамильным кулоном?

Папа заволновался сильнее, он пытался рассмотреть кулон на моей груди. У сорочки был большой вырез и, конечно, никакого украшения он не увидел. Глубокая складка залегла между бровей.

— Эдна, ну-ка, немедленно верни кулон на место.

— У меня его нет, — я насупилась.

Что за приказной тон? Папа редко разговаривал со мной в подобной манере. Мне так нужна его поддержка.

Складка на папином лбу расправилась, но уголки губ поползли вниз, в каком-то безысходном отчаянии.

— Ты не понимаешь! Всё очень серьезно, — вырвалось у папы вместо объяснений.

Я не стала скрывать:

— Ректор сказал, что кулон ломает мою ауру. Он забрал его.

Папа чертыхнулся, отвел глаза в сторону.

— Кулон скрывал твою ауру, теперь тебя найдут.

— Кто меня найдет?

Папа жевал губами и что-то бормотал под нос.

— Я не хотел, детка. Не хотел. Я хотел тебя защитить.

Потом вдохнул поглубже и пристально посмотрел на меня:

— Эдна, ты ведь знаешь, ты мне, как родная? Да, доченька? — звучало жалобно. — Я люблю твою маму больше жизни. Всегда любил. И тебя тоже полюбил, как родную.

Это была сущая правда. Я никогда не чувствовала себя обделенной его любовью. Папа проводил со мной много времени, всему учил, от всех защищал. Чем больше проявлялись мои «особенности», тем ближе он ко мне становился. Если бы не звериная часть, я бы никогда и не узнала, что папа мне неродной. Я знала и верила, что папа защитит от всего мира, с ним всегда было надежно и спокойно. Я всегда пряталась за его спиной. Пока не попала в эту Академию.

Я не хотела его расстраивать, но мне вдруг стало страшно. Кучка озабоченных драконов домогаются меня, ректор грозит отчислить и всё время сверкает фиолетовыми искрами в глазах и ругает, обвиняет в том, в чем я невиновата. Драконица лезет наружу и подставляет, причиняет физическую боль.

И я не сдержалась:

— Папочка, о чем ты говоришь? Можно я вернусь домой? И ты меня спрячешь… От всех.

— Тот, кто тебя ищет уже приходил к нам домой. Еще в начале лета. Он возвращался несколько раз, но мне удавалось его отвадить и спрятать тебя. Спасибо кулону и снадобью, он ничего не учуял.

— Так ты поэтому отправил меня в Академию?