Лана Верес – Futurum (страница 1)
Лана Верес
Futurum
Глава 1
Дорогие читатели!
Так получилось, что волею случая в мои руки попали дневники известного ученого – Сергея Николаевича Кожина*.
Потрепанная, вся исписанная мелким корявым почерком, темная тетрадь в клеточку – большей частью отрывочные и несвязанные между собой записи…
Потребовалось немало времени и усилий, чтобы вникнуть в их смысл… А затем, когда на помятых страницах всё отчетливей стала проступать эта необычная история, пугающая и завораживающая одновременно, возникло непреодолимое желание переработать эти материалы в связный художественный текст.
Конечно, этот процесс потребовал объединения, обработки и, признаюсь – некоторой вольной интерпретации дневниковых записей Кожина по моему собственному усмотрению. Но именно так и родился этот роман, который я с волнением представляю Вашему вниманию.
Дрожащее пламя оплывших свечей едва освещало потускневшие лики грустных святых на старых потрескавшихся иконах, отбрасывающих на полустертом древнем орнаменте грязного каменного пола причудливые тени, которые, казалось, с каждой секундой оживали, начинали двигаться… всё быстрее, быстрее, быстрее… Но вот они неожиданно замерли, застыли, и вдруг – стали расплываться, приобретая совершенно невообразимые, даже – чудовищные очертания, а потом, будто чем-то напуганные, заметались в бешеном танце… Словно исполняли какую-то неведомую ритуальную пляску – завораживающую, зловещую, призывающую и влекущую в их темный, призрачный мир.
От их постоянных, ни на секунду непрекращающихся движений, кружилась голова… Впрочем, быть может, в храме просто был очень спертый воздух – дышалось тяжело, с большим трудом… И тут он увидел…
Семь бронзовых чаш окружали огромный старый фолиант в изъеденном временем темном кожаном переплете. Он лежал на потрескавшемся мраморном алтаре и был раскрыт примерно посредине… Ветер, прорывающийся из дыр в разбитых сводчатых потолках, шевелил края древних страниц, лениво подергивая пожелтевший пергамент.
Вдруг, на лист старинной книги откуда-то сверху упала красная капля и быстро растеклась по поверхности бумаги, мгновенно пропитав её… С каждой секундой она стремительно разрасталась, пока не превратилась в кровавую лужицу, жадно пожиравшую неровные рукописные строки на странице. Буквы дрожали и извивались, неумолимо исчезая в кровавой жиже, уже начавшей капать с алтаря. Через мгновение капли стали уже тоненькой струйкой, постоянно увеличивавшейся, пока она не превратилась в огромный, бурлящий поток… Который через мгновение затопил алтарь, следом – пол, а затем, заполнив всё здание. Кровавая жижа стала прорываться наружу сквозь трещины каменных стен. Древние плиты не выдержали его напора – затрещали и разлетелись. Раздался взрыв! Багровая лава, с рёвом вырвавшись наружу, со страшной силой обрушилась на землю. И – земля поглотила её… Всю и сразу…
Под палящими лучами солнца, на пропитанной кровью земле лежало бездыханное мужское тело… его тело…. Он с трудом, перевернулся на спину… Зажмурился – яркое солнце било прямо в глаза и слепило до боли. В этот момент стали отчетливо слышны чьи-то гулкие, приближающиеся шаги… Кто-то подошёл и встал совсем рядом… Тогда он вновь открыл воспаленные глаза, и в ужасе замер – лезвие огромного топора летело прямо на него. Он попытался спастись, увернуться от смертоносного клинка, но не смог… и тогда – закричал, инстинктивно выставив перед собой руку:
– Не-е-ет!
– Не-е-ет! – закричал Кожин и открыл глаза.
Он лежал в одних трусах на металлическом столе, вытянув руки вдоль тела, как мумия в саркофаге, внутри огромной белой трубы томографа.
В наушнике тотчас раздался испуганный голос врача:
– Сергей Николаевич, что с вами?!
– Ничего… заснул… – пробормотал виновато Кожин и добавил: – Всё хорошо…
– Ну, слава Богу…– заявила врач, как показалась Кожину, с усмешкой. – Можете спать, если хотите… – и тут же ласково добавила: – На показаниях приборов это – никак не отразится.
Кожина обследовали уже часа четыре… Куча анализов, рентген, сканирование головы и грудной клетки, и вот теперь – томограф… Кожин устал. Он ощущал себя совершенно опустошенным и потерянным. Вдобавок внутри томографа ему было тяжело дышать… А ещё эти светящиеся крохотные лампочки – слепили, заставляя жмуриться. Кожин закрыл глаза, и тут же снова провалился в сон. Но уже без видений…
– Сергей Николаевич… – голос врача в наушнике вернул Кожина к действительности. – Теперь я включу вам музыку… Расслабьтесь. Это недолго… Нужно зафиксировать реакцию мозга.
Через несколько секунд зазвучал «Реквием» Моцарта. Кожин замер… Почему-то сразу прошла сонливость… Он даже – воспрял духом.
Но, минут через пять-шесть музыка резко оборвалась. И эта внезапная тишина ударила Кожина наотмашь, оглушила, едва не раздавив его – он внезапно почувствовал себя таким жалким, ненужным и совершенно беспомощным в этой холодной белой трубе.
– Достаточно! – вдруг сухо прозвучал голос врача. – Сергей Николаевич, можете одеваться. Через полчаса жду в кабинете. Думаю, все расшифровки уже будут готовы.
И железный стол с Кожиным стал неторопливо выезжать из трубы томографа.
В кабинете психиатра сильно пахло медикаментами и хлоркой. По мокрым серым разводам на полу, было понятно, что совсем недавно здесь провели уборку.
За столом у окна сидела пожилая женщина-врач в ослепительно белом медицинском халате. На её переносице покоились большие круглые очки в коричневой оправе, сглаживающие некоторую резкость черт её лица, а ещё хорошо гармонирующие с цветом её волос, а главное – глаз… Сейчас её усталые, слегка прищуренные темные глаза внимательно изучали сидящего перед ней пациента – бывшего физика Сергея Кожина.
Кожин сидел, утопая в большом бесформенном кресле, устало опустив плечи и глядел перед собой бессмысленным, неподвижным взглядом. Всем своим видом он выражал равнодушие.
Прямо напротив него, за врачом, на стене кабинета висели иллюстрации обнаженного мозга, поделённого на сегменты и зоны, для удобства выкрашенные в разные цвета.
Голос врача прервал его размышления:
– Как вы себя чувствуете?
– Хорошо… – торопливо ответил Кожин и как-то виновато добавил: – Только вот устал немного…
– Ну, Сергей Николаевич, – заметила врач, – обследование обычно утомляет. Это – нормально.
Кожин понимающе кивнул.
Врач отметила, что Кожин плохо выглядит – явно старше своих лет. Бледное лицо и темные круги под глазами выдавали следы бессонных ночей. А сидевшие на нем мешком старый синий свитер и потертые видавшие виды джинсы указывали, что ему не только наплевать на свой внешний вид, но и, скорее всего, наплевать и на самого себя.
И врач, как это не было странно, почему-то удовлетворенная увиденным, медленно положила руку на медицинскую карту и заговорила – спокойно, уверенно:
– Ничего серьёзного… – взглянув поверх очков на Кожина. – У вас точно нет никаких органических заболеваний… Скорее всего, это реакция организма на пережитое потрясение… – тут она слегка запнулась и продолжила короткими фразами, тихо, участливо: – Из-за вашей трагедии… Потеря ребёнка… Это ужасно… Даже самые стойкие не могут выдержать…
Она замолчала, ожидая реакции пациента, но Кожин ничего не ответил, по-прежнему глядя куда-то в одну точку рядом с её плечом. Он, казалось, по-прежнему был безучастен к происходящему вокруг.
– К тому же вы получили тяжелейшую травму в той аварии… – продолжила врач, не услышав ответа. – Более трех месяцев в коме… Такое бесследно не проходит…
В этот раз Кожин лишь слегка кивнул головой, при этом глаза его по-прежнему ничего не выражали.
За окном послышались утробные завывания сирены машины скорой помощи, пролетевшей мимо больницы.
Между тем, врач достала ручку и пододвинула к себе бланк рецепта.
– Я настоятельно рекомендую начать приём более сильных препаратов, – сказала она совершенно официально, подчеркнуто деловым тоном.
– И что… таблетки помогут? – тихо и с явным недоверием спросил Кожин.
– Безусловно! – уверенно кивнула врач. – Они стабилизируют ваше состояние… – и, словно споткнувшись, со вздохом после паузы добавила: – Только, видите ли, Сергей Николаевич… лекарства помогут снять остроту переживаний… – она внимательно посмотрела в равнодушные глаза Кожина и произнесла как можно более внушительно: – Но главное сейчас – ваше желание вернуться к нормальной жизни! – она замолчала, а потом с жаром продолжила: – Постарайтесь найти себе занятие, которое сможет отвлечь вас от негативных мыслей! Любые увлечения и хобби! – и видя, что не пробила его брони, продолжила уже более мягко и медленно, явно подыскивая слова: – И общайтесь… С близкими людьми… да и – вообще… словом, не замыкайтесь в себе! – и врач на серой бумажке рецепта стала методично выводить прыгающие корявые буквы – фирменный знак всех врачей.
Кожин посмотрел на свои ладони, лежащие на коленях – его пальцы сильно дрожали. Он попытался справиться с дрожью, и – подавил её. С облегчением глубоко вздохнул и быстро выдохнул… Подумал, что справился…Но тут же замер – внезапно его лицо исказилось гримасой. Внутри поднималась волна отчаяния, вызванная событиями, о которых так некстати напомнила врач… Кожин всхлипнул, попытался подавить боль, но – тщетно. Он уже больше себя не контролировал – плечи его мелко затряслись, губы дрогнули, и – Кожин разрыдался.