Лана Светлая – Хозяин тайги. Ты - моё спасение (страница 4)

Мы идём минут тридцать уже и с каждым шагом приближаемся к окраине города. Ощущение, что идём в лес, потому что высокие деревья, которые смотрятся плотной чёрной стеной, уже прям совсем близко. Ещё немного и мы... в неё зайдём.

Дом старушки оказывается самым последним на улице. Слава богу, не пришлось топать по тайге, чего я опасалась.

Открыв дверь, мы со старушкой заходим в сени, в одном из углов которой стоит ведро. А потом уже в сам дом.

Врубив свет, бабулька довольно шустро начинает раздеваться.

Поставив сумку и рюкзак на пол, следую её примеру. Медленно снимаю верхнюю одежду, разуваюсь и осматриваюсь.

Небольшой коридор, а дальше слева видны два дверных проёма в комнаты. На полу лежат какие-то цветные коврики.

- Проходи, чего мнёшься? – проворчав это, старушка уходит в комнату, которая находится ближе всех от входа.

Ею оказывается кухня, куда я захожу буквально через минуту.

Тут очень тепло, даже жарко. Но моё замёрзшее тело радуется, расслабляется и с жадностью впитывает тепло, которое идёт от печки. На ней стоят две кастрюли и чайник, а рядом лежит стопка дров. И, судя по треску в печке, её кто-то уже растопил.

Рассматриваю кухню, пока старушка находится ко мне спиной, стоя у окна и задёргивая короткие шторки.

Я подобный антураж видела только в фильмах.

Тут вся мебель очень старая. Да и, собственно говоря, её не так уж и много: всего один обеденный стол, две табуретки, шкаф и какая-то высокая тумба.

- Меня зовут Алиса, – первой начинаю разговор, пока старушка, дойдя до шкафа и открыв дверцу, начинает там чем-то шуршать.

- Баб Валя, – буркнув своё имя, она начинает выставлять на стол какие-то продукты. – Кушать будешь?

Я, конечно, давно не ела, но чувствую, что в меня из-за волнения сейчас ничего не полезет.

- Нет, спасибо, – торопливо отвечаю. – А вот от чая я бы не отказалась, – выдвигаюсь в сторону стола, где усаживаюсь на один из табуретов. – Я вам так благодарна за то, что приютили меня на ночь. Вам, может быть, помочь? – предлагаю, увидев, как она начинает брать с печки чайник.

- Сиди. Успеешь ещё помочь, – подходит к столу и наливает в кружки кипяток. – Потом.

Потом… это когда?

Сейчас уже ночь на дворе, а завтра я собираюсь уже с утра свалить из этого города.

- А во сколько у вас в городе автовокзал открывается?

- Завтра не раньше десяти.

Отлично. Надо будет встать с утра пораньше, найти банкомат, чтобы снять деньги, а затем в каком-нибудь магазине купить коробку конфет. Вернуться сюда, чтобы отдать их старушке в знак благодарности.

- Просто я завтра хочу прямо с утра уехать, – всё-таки озвучиваю ей свой план. – Так что, если вам в чём-то нужна моя помощь, давайте я встану пораньше и…

Растерянно замолкаю, когда она хмыкает, кидая на меня острый плутоватый взгляд. Садится на второй табурет и открывает один пакет, двигая его на середину стола.

- На, хоть печенье возьми, – баба Валя отводит взгляд и начинает с шумом отхлебывать чай из своей кружки. – Силы тебе ещё понадобятся.

Каждое её предложение заставляет меня напрягаться и испытывать непонятную тревогу. Хотя почему непонятную. Очень даже понятную. Эта старушка выглядит малость…

Как бы помягче сказать?

Будто она не от мира сего, потому что уж больно взгляды и слова странные.

Беру всё-таки печенье из пакета и начинаю пить чай.

Старушка молчит, постоянно зыркая на меня и рассматривая будто под микроскопом. А мне эта тишина на уши давит. Не выдержав этого давления, несмело начинаю рассказывать, как попала в их город.

- Ладно, давай спать, – ворчит она, как только я замолкаю. – Ночью захочешь в туалет – в сенях ведро.

При взгляде на моё шокированное лицо хрипло хихикает.

- Ну, или прогуляйся по улице за дом. Там у меня туалет стоит.

Пожалуй, я прямо сейчас прогуляюсь до него, чтобы ночью не вставать и не ходить… на ведро!

- Иди-иди, а я пока постель тебе приготовлю, – она словно читает мои мысли.

Начинает вставать, негромко кряхтя.

Я подрываюсь с табурета и иду в коридор, слыша за спиной, как она что-то бубнит себе под нос:

- … дождалась… выспаться не помешает…

Дальше становится совсем неразборчиво.

Накинув только пуховик, бегу по тропинке за дом. Там стоит деревянный деревенский туалет. Быстро сделав свои дела, возвращаюсь в дом.

Старушка выглядывает из дальней комнаты в коридор.

- А как у вас дверь закрывается? – уточняю у неё, пытаясь найти на деревянном полотне замок или крючок.

- Вот как закрыла, так и закрывается.

- В смысле? – удивлённо смотрю на неё. – А если кто-то… ну, не знаю, кто-то чужой сюда ночью придёт? Вы не боитесь с открытой дверью спать?

Она молчит, наверное, с минуту, а у меня мурашки по телу бегут от её пристального, гипнотизирующего взгляда. Я под его тяжестью, замерев у двери, даже пошевелиться не могу.

- В Тайгинске не живут чужаки, – когда она наконец-то заговорила, меня будто «отпускает». – Мы тут… одна большая, правда, не всегда дружная семья, – насмешливо.

Отвожу взгляд и дрожащими руками вешаю пуховик на крючок, висящий на стене.

- Даже члены семьи иногда причиняют вред, – невольно вырывается у меня.

И это не пустые слова. Я слишком хорошо знаю, что они означают.

Тряхнув головой, удивлённо моргаю.

Историю своей семьи я никому не рассказываю. Даже с Леной, которая знает о моих родителях всё, мы никогда не затрагиваем в разговорах эту тему. Поэтому удивительно, что я ляпнула это какой-то незнакомой старушке.

- Это верно. И в моей «семье» не все хорошие, – голос бабы Вали смягчается. – Но поверь, даже они побоятся сунуться ко мне без спроса.

И что-то такое звучит в её голосе, что я… верю ей.

Глава 5

Спустя три часа

Рядом с Тайгинском, где-то в лесу

- Давай, топай уже быстрее… – шепчет старушка, пристально вглядываясь в сосновый бор и ежась от мороза. – Чай, мне не двадцать лет, чтобы так долго на морозе стоять и ждать твою мохнатую задницу… – недовольно ворчит, покряхтывая.

Спустя пять минут из чащи медленно выходит огромный тёмно-бурый медведь. Недовольно рыча, фыркает и ведёт носом по воздуху.

- Лапами перебирай шустрее, – бурчит пожилая женщина, повышая голос. – Околела я тут уже почти.

Зверь рычит ещё громче, но продолжает неторопливо двигаться к старушке. Дойдя до сгорбившейся маленькой фигуры, чёрными как ночь глазами смотрит на неё недовольно.

- Ты должен вернуться в город, Миша, – начинает говорить старуха, поправляя пуховой платок на голове. – Я привезла ЕЁ! – голос женщины возбуждённо дрожит.

Зверь равнодушно смотрит на старушку несколько секунд, после чего низко рычит и оскаливается.

- Теперь я уверена! Это точно та самая! – после очередного рыка медведя недовольно ворчит:

- Слушай, каждый может ошибиться. И я в том числе. Ну да, в прошлый раз…

Грозный рёв прерывает её речь, но ничуть не пугает старушку. Она лишь морщится.