Лана Светлая – Грумер для Альфы (страница 2)
– Галя! – вид знакомого тела, лежащего на полу между стеллажей, заставляет прибавить скорость.
Бросаю сумку на пол и присаживаюсь возле подружки, с тревогой шаря взглядом по её телу.
– Ты жива? Что случилось? Ты так падала, я думала, убьёшься к фигам! Сколько пальцев?! – от тревоги за это создание, которое и дня не может прожить без какой-нибудь катастрофы в своей жизни, получается самый настоящий рык.
Машу пальцами перед её лицом.
Внутри себя, правда, облегчённо выдыхаю.
Судя по тому, что вижу, никаких серьёзных увечий она не получила.
– Пять, – моя лапку небрежно отпихивают.
Я тут чуть инфаркт в очередной раз не словила, а этой заразе хоть бы хны.
– Галя! – с возмущением смотрю на подругу, которая пытается высвободить рукав, зацепившийся за что-то на нижнем стеллаже.
– Да отстань ты, со мной всё в порядке, – бурчит она, дёргая рукой.
Выдыхаю уже окончательно.
Когда прихожу ей на помощь, дергая её за рукав, Галя вскрикивает:
– Еся! Ты с ума сошла?!
– А чего? – помогаю подруге встать на ноги. – Твою рубашку уже не спасти, а так чего мучиться было?
– Это я
Раскаяние тут же накрывает меня с головы до ног. Сосредоточенно сведя брови, начинаю дуть ей на рану, как мы всегда делали это в детстве в детдоме, когда кто-то из нас троих калечился. Ну, в девяносто процентах случаев, угадайте, кто её получал? Правильно, это была, конечно же, Галя.
– Еська, коза ты, – смеётся подруга, отталкивая от себя. – Чего ты так орёшь-то?! А если бы Урсула была здесь.
– Не была бы, я видела, как она уходила. И как она тебя оставила-то? Ты же «де-т-тдомовка!», – копирую голос её начальницы.
– Так звёзды сошлись, не иначе. А ты чего тут делаешь? Какими судьбами?
– Галчонок! – глазки кота из знаменитого мультика и сложенные в просящем жесте ладошки.
– О-о-о-о-о! Началось.
Само собой, Галя сразу сообразила, зачем я к ней припёрлась внепланово.
Ю-у-ху!
Мои мольбы были услышаны. Да ещё как.
Галя разрешила взять мне книгу про оборотней из какой-то жутко «секретной и запретной» секции.
В процессе, правда, невезение Галюни и меня стороной не обошло. Подруга зацепилась за ножку стремянки, на которой я в тот момент стояла, чтобы достать книгу. И, само собой, я полетела вниз, прямо на неё.
Очухавшись, мы наконец-то приступили к рассматриванию книги.
Признаться, когда увидела чёрную кожаную обложку с тиснением в виде волка, аж задохнулась от обуревавших меня в тот момент чувств. Мелькнула мысль отказаться, настолько старинной и дорогой казался этот фолиант. Но… любовь к оборотням пересилила.
Схватила в свои загребущие ручки эту «прелесть» и по-быстрому сделала ноги, пока Галя не передумала и не забрала у меня эту «прелесть».
Выбегаю из библиотеки и начинаю кружиться, тихо смеясь и чуть ли не повизгивая от счастья.
Да! Да! Да!
Господи, как же хочется побыстрее приступить к чтению!
Разочарованно выдыхаю, останавливая свои танцы с бубном, роль которого выполняет книга.
Придётся ждать до вечера, так как сейчас уже пора ехать в приют для животных, где я работаю волонтёром.
И где меня должна уже ждать вторая подруга из детдома, наша с Галюней «сестренка» Серафима, которую я с великим трудом «затащила» в свою волонтерскую деятельность.
Глава 2
Мы с Серафимой появляемся возле приюта животных одновременно.
Недовольная моська Симы заставляет меня лишь сдавленно захихикать. Благо она пока не видит меня, хмуро уткнувшись в телефон.
Я её целый месяц убалтывала, чтобы она согласилась волонтерить вместе со мной.
Видя ей напряжённое и сосредоточенное лицо, сердце невольно замирает.
Бли-и-ин… хоть бы эта засранка опять за свои старые делишки не принялась.
Серафима у нас с Галюней как тот Робин Гуд из сказки. Обчищает богатых в картежных играх, а потом отправляет всё, что выиграет, в благотворительные фонды или какой-то конкретной семье.
Все бы ничего, но мы прекрасно знаем, что она в этих покерных играх занимается шулерством. Пару раз в связи с этим у неё даже были серьёзные проблемы. Она не признается, как ей удалось всё урегулировать. Но после последнего раза мы с Галей уже серьезно наехали на неё, потребовав, чтобы она завязывала со своим «робингудством». Хотя, зная её характер…
Эх-х, вот почему девчонкам не повезло так же, как и мне? Почему в приюте мы не оказались втроём в одной группе?
Мне, в отличие от девчонок, повезло. Мой воспитатель был добрейшей души человек. Она реально была для нас всех, кто был в её группе, как вторая мама. А вот у Гали и Симы была самая настоящая грымза. Видимо, именно поэтому они намного жестче, чем я. Но пальму первенства, самом собой, в этом вопросе занимает всё-таки Серафима, а не Галя.
– Напомни-ка мне, нахрена я на это подписалась? – слышу недовольный бубнеж Симы, как только подхожу к одинокой фигуре, стоящей возле недалеко от дверей приюта. – Привет.
– Симочка, в нашей помощи нуждаются не только люди, – певуче произношу я, улыбаясь во все свои тридцать два зуба, – но и животные. Привет, дорогая, – обняв её, целую в щеку. Да и времени свободного у тебя уже должно быть достаточно, чтобы всю свою нерастраченную энергию потратить на помощь этим бедным животным, – вопросительно взираю на подружку.
Она сразу понимает, на что я так тонко намекаю.
– Ой, да полно у меня времени, – фыркает Сима, закатывая глаза. – Расслабьтесь вы уже с Галюней. Ни во что я больше не ввязываюсь.
Я радостно выдыхаю, так как верю ей. Раз она говорит, что завязала со своей преступной деятельностью, можно расслабиться.
Вообще стараюсь верить людям и видеть в них только добро. Девчонки ворчат на меня периодически. Говорят, что нельзя быть такой наивной и доверчивой. Но мне нравится думать, что в каждом человеке есть что-то доброе и светлое. Просто иногда оно скрыто очень глубоко, а потому требуется всего лишь время, чтобы это вылезло наружу.
– Пошли уже, – продолжает бубнить Сима. – Раньше начнём, раньше натворю уже добрых дел для твоих любимых животных.
Хохоча уже в голос, подхватываю её под руку и тащу к дверям приюта.
– Еся, чёрт тебя дери, вот только ты могла на такое подписаться, да ещё и бесплатно! – рычит Сима спустя два часа.
Мы с ней к этому моменту приступили уже к уборке клеток животных.
– Ну, ничего страшного, не ной! – воодушевлённо говорю я, косясь на неё и продолжая напихивать в мусорные пакеты пелёнки, тряпки и картонки.
Подружка делает то же самое, стараясь дышать ртом, а не носом.
– А если я упаду?
– Так и хорошо! – шутка не прокатывает.
Серафима прекращает уборку и смотрит на меня так выразительно, что даже неловко становится за свой юмор.
Так, надо успокаивать это злобную фурию, пока она вообще отсюда драпака не дала.
– Симочка, но не могут же наши подопечные жить в таких условиях, – давлю на жалость, продолжая убираться.
– Почему? Сами нагадили, пусть теперь сами и наслаждаются, – брезгливо морщится она, но не уходит.
– Ну-ну, не начинай. Все мы знаем, что ты добрая душа.
– Кто?! Я?! Добрая? – с сарказмом произносит она. – Ой, не смеши мои резиновые сапоги! Я доброй не была даже в утробе матери. Наверное, именно поэтому она по итогу меня и бросила.