Лана Рокошевская – Стрела судьбы (страница 2)

День в школе тянулся бесконечно. Юлия механически проверяла тетради, объясняла правила, отвечала на вопросы учеников, но мысли все время возвращались к утренней встрече. К тому, как солнечный луч играл на полированной поверхности лука, как уверенно двигались его руки, как менялось выражение лица, когда он увидел фотографию…

"Юлия Андреевна, с вами все в порядке?" – голос Маши Соловьевой, старосты 11"А", вырвал её из задумчивости. "Вы уже третий раз перечитываете одну страницу."

"Что? Ах, да…" – Юлия смущенно отложила тетрадь. "Просто задумалась о… новом проекте."

"О каком проекте?" – тут же оживился класс. Вот оно – то самое любопытство, которое делает их такими живыми, такими настоящими.

"Я подумываю сделать фотовыставку. О людях нашего города, их увлечениях, страстях…"

"А можно мы поможем?" – Маша подалась вперед. "Мой брат, например, занимается паркуром. А у Димки дядя – художник граффити."

"И мой отец – мастер по кузнечному делу!" – донеслось с задней парты.

Юлия почувствовала, как внутри разгорается знакомый огонек вдохновения. Вот оно – то, что заставляет её снова и снова возвращаться в класс, несмотря на усталость и разочарования.

"Хорошо," – она улыбнулась. "Давайте сделаем это нашим классным проектом. Каждый найдет интересного человека, и мы…"

Звонок прервал её на полуслове. Ученики зашумели, собирая вещи, но Маша задержалась у учительского стола.

"Юлия Андреевна, а вы уже нашли своего героя для проекта?"

Перед глазами мелькнул утренний образ: сильный силуэт на фоне рассвета, стрела, замершая в полете…

"Возможно," – тихо ответила она. "Возможно, нашла."

Вечером, сидя дома с чашкой чая, Юлия долго смотрела на фотографию. Снимок действительно получился удивительным – словно иллюстрация к древнегреческому мифу. Она открыла сообщения, прикрепила файл и задумалась над текстом.

"Момент между намерением и результатом. Надеюсь, он оправдал ваши ожидания."

Ответ пришел почти мгновенно: "Превзошел. Вы удивительно точно поймали самую суть. Кстати, я погуглил – у вас есть целая серия потрясающих городских пейзажей в местной галерее."

Юлия почувствовала, как краска заливает щеки. Он искал информацию о ней?

"Всего несколько снимков. Ничего особенного."

"Не скромничайте. Особенно мне понравился закат над старым мостом. Там есть какая-то… тоска. Одиночество."

Её пальцы зависли над клавиатурой. Тот снимок она сделала через неделю после ухода Андрея. Никто раньше не замечал в нем этого подтекста.

"Вы очень наблюдательны для спортсмена."

"А вы слишком стереотипно мыслите для учителя литературы. Думаете, мы только и можем, что целиться в мишени?"

"Нет, что вы! Просто…"

"Просто предлагаю продолжить этот разговор за чашкой кофе. Завтра, например?"

Сердце пропустило удар. Вот оно – приглашение, которого она одновременно ждала и боялась весь день.

"Простите, завтра у меня уроки до четырех, а потом проверка контрольных," – напечатала она, ненавидя себя за эту ложь. Контрольные можно было проверить и вечером.

"Тогда в субботу? Обещаю не целиться в вас из лука."

Юлия рассмеялась, несмотря на внутреннее сопротивление. Что-то в его манере общения разрушало все её защитные барьеры.

"Хорошо. Но только кофе."

"Разумеется. Никаких стрел, только кофе. В полдень у "Старого маяка"?"

"Договорились."

Юлия отложила телефон и прижала ладони к пылающим щекам. Что она делает? Зачем согласилась? После всего, что было… После того, как Андрей…

Воспоминание обожгло внезапной болью. Тот вечер три года назад, когда она вернулась домой раньше обычного и застала их. Андрей и Вика – её лучшая подруга, свидетельница на их несостоявшейся свадьбе. Они даже не пытались оправдываться.

"Прости, малыш," – сказал тогда Андрей, натягивая рубашку. "Так бывает. Чувства не контролируешь."

Чувства. Какое удобное оправдание для предательства.

Шекспир запрыгнул на колени, требовательно мурлыча. Его теплое присутствие немного успокоило бешеный стук сердца.

"Что скажешь, Шекс? Я совершаю ошибку?"

Кот лениво потянулся и посмотрел на неё своими умными желтыми глазами.

"Ты прав. Это просто кофе. Ничего больше."

Но внутренний голос шептал другое. В конце концов, Аполлон тоже начинал со стрельбы из лука, а закончил историями о любви, которые пережили тысячелетия.

Следующие дни тянулись мучительно медленно. Юлия ловила себя на том, что постоянно проверяет телефон, хотя они больше не переписывались. Несколько раз она порывалась отменить встречу, но что-то останавливало её. Может быть, тот взгляд грозовых глаз, может быть, легкая улыбка, или то, как точно он заметил одиночество в её фотографии.

В пятницу вечером она перемерила весь гардероб, злясь на себя за эту подростковую суету. В конце концов остановилась на простом синем платье – не слишком нарядном, но и не совсем повседневном. Такое подойдет для… чего? Свидания? Нет, просто встречи. Дружеской встречи с человеком, который заинтересовался её фотографией.

Суббота выдалась неожиданно теплой для осени. Солнце играло в кронах деревьев, превращая листья в золотые монеты. Юлия пришла к кафе на пятнадцать минут раньше назначенного времени и теперь нервно поглядывала на часы.

"Боитесь, что я промахнусь?" – голос за спиной заставил её вздрогнуть. Александр стоял, небрежно опершись о дверной косяк, в простых джинсах и белой рубашке. Без спортивной формы он выглядел совсем иначе – более доступным, более… реальным.

"Скорее, что попадете точно в цель," – ответила она прежде, чем успела подумать, и тут же прикусила язык. Что за глупости она говорит?

Но Александр только улыбнулся, и от этой улыбки что-то перевернулось у неё внутри.

"Знаете," – сказал он, открывая перед ней дверь кафе, – "я тоже этого боюсь."

В "Старом маяке" пахло свежемолотым кофе и корицей. Они выбрали столик у окна, откуда открывался вид на старую часть города. Солнечные лучи играли на столешнице, создавая причудливые узоры.

"Итак," – Александр откинулся на спинку стула, внимательно глядя на неё, – "расскажите, как учитель литературы становится фотографом?"

"Это долгая история," – Юлия обхватила ладонями горячую чашку, словно ища в ней защиты.

"У нас есть время."

Она подняла глаза и встретила его взгляд – внимательный, заинтересованный, без тени насмешки или снисходительности, к которой она привыкла в общении с мужчинами.

"Я начала фотографировать после… после одного события в моей жизни. Это помогало не думать. Знаете, когда смотришь на мир через объектив, он становится другим. Более… управляемым, что ли. Ты решаешь, что останется в кадре, а что нет. Какую историю расскажет этот момент."

"Как в литературе," – кивнул он. "Автор выбирает, какие детали показать читателю."

"Точно! – она оживилась. – Только в фотографии у тебя есть всего одно мгновение. Один кадр, чтобы рассказать всю историю."

"Как тот выстрел из лука," – задумчиво произнес Александр. "Одна секунда, которая определяет все. Либо попадаешь в цель, либо…"

"Либо начинаешь сначала?"

"Если бы," – он грустно усмехнулся. "В спорте высших достижений каждая ошибка может стоить всего, над чем ты работал годами. Один дрогнувший палец, один порыв ветра – и прощай, Олимпиада."

В его голосе прозвучала такая горечь, что Юлия невольно подалась вперед: "Вы… у вас был такой опыт?"

Александр помолчал, глядя в окно. Его пальцы машинально крутили чайную ложку, и в этом простом жесте чувствовалось напряжение.

"Четыре года назад. Финал чемпионата мира. Я был в прекрасной форме, лидировал после предварительных раундов. И вот последний выстрел… Знаете, что самое страшное в такие моменты? Ты понимаешь, что все идет не так, еще до того, как отпускаешь тетиву. Чувствуешь это каждой клеточкой тела. Но уже ничего не можешь изменить."

"И что случилось?"

"Промахнулся. Всего на пару миллиметров, но на этом уровне это как километры. С первого места сразу на четвертое. Обидно, знаете ли, остаться в шаге от пьедестала."

Юлия молчала, не зная, что сказать. Она вдруг поняла, что перед ней не просто привлекательный мужчина, а человек, который знает цену поражения так же хорошо, как и она сама.

"А ваша история?" – вдруг спросил он. "Что заставило вас искать убежище за объективом фотоаппарата?"