Лана Ременцова – Рабыня аравийца (страница 16)

— Куда ты?

— За своим годжаком. Надо остановить этих тварей, иначе они сожрут весь город.

— Будь осторожен.

Его душа уже даже больше улыбалась, чем губы. «Она волнуется за меня. Мой прекрасный ценарит. Я — дорог ей». Вышел и сразу же помчался на двор.

По дороге из крепости столкнулся с Морахастом.

— Аравиец. Куда ты?

— К своему годжаку.

— Может, не стоит выходить наружу? Эти хищные твари жрут всех, кто попадается им снаружи. Уже сожрали десятки коринийцев и кучу рабов. Убытки колоссальные. Весь двор в крови.

— Я могу их остановить! — Глаза Касия полыхали гневом, из — за того что повелитель Коринии оказался таким трусом.

— А что твоя валийка?

— Если с неё упадёт хоть один волос, твоей смерти не позавидуешь.

Тот опасливо отпрянул. Спина врезалась в стену и так как отступать уже некуда, решил разрядить накалившуюся обстановку.

— С ней всё будет в порядке. Не волнуйся.

Касий полоснул по нему гневным взглядом и выскочил во двор, бахнув дверями. Да, там действительно уже было кровавое месиво. Даже на стенах кое где брызнула людская кровь. Ему пришлось перепрыгивать через горы изуродованных трупов. Годжаки напали стаей. Многих людей не сожрали полностью, а только частично погрызли: кому голову откусили, кому — полтуловища, кому — ноги. Они летали большими и малыми кругами над городом, издавая страшный рёв, и закрывая огромными крыльями Ворганг. Зловещие тени легли на центральную площадь Коринии. Людей на улицах уже почти не было. Многие попрятались в лавках и домах. Некоторые не успевшие убежать, сидели под столами, лавками, телегами, в пустых бочках и тряслись. Конечности похолодели, несмотря на жару, зуб на зуб не попадал. Кого звери могли вытащить прямо на лету из — под лавок или из бочек, рвали когтистыми лапами на части и сжирали ту, что больше приглянулась. Касий нёсся на выход, а так как ворота были закрыты, и дозорных уже не было в живых, пришлось лезть через стену. И даже несмотря на его уникальные способности это давалось очень тяжело. Скользкий камень не давал легко взобраться, и он несколько раз соскальзывал обратно. В некоторых местах по нему также стекала кровь дозорных. Годжаки были умными тварями. Трое отделились от дюжины и, стремглав бросились к нему. Подлетели, принюхались и, покружив вокруг, не напали.

— Что твари узнали меня? Мой годжак вам задницы надерёт! — проорал и, наконец — то, взобрался на стену. Вот тут один из годжаков пролетел совсем рядом, толкнув крылом. Касий пошатнулся. Высота была немаленькой, и если б он упал, мало бы не показалось, если б вообще уже что — то осталось от него живым. Второй хищник тоже кинулся к нему и налету ударил мордой в грудь. От такого мощного удара аравиец всё же не смог удержаться и, зажмурившись, упал…

На что — то мягкое и до боли знакомое. Открыл глаза и…

— Мой годжак! Ты? — быстро перевернулся и, сжав сапогами его бока, уцепился за шерсть шеи. — Останови их! Хватит!

Зверь на миг заурчал и уже через несколько минут опустился на крышу главной башни. Поднял морду, расправил могучие крылья и заревел так, что могло показаться, как Горибия содрогнулась. Все годжаки подлетели друг к другу и зависли в небе, глядя на него. Тот тряхнул мордой и вновь зарычал, ещё и, будто притоптывая лапами, оставляя царапины на крыше от острых когтей. Звери прорычали в ответ, но не так громко.

— Выгони их. Тут моя рабыня. Сюда идёт мой караван. Мне нужна Кориния. — Поглаживал годжака по шее с двух сторон. Он опять зарычал. На этот раз уже взлетел. Подлетел к стае и ударился мордой в первого встречного зверя. Тот тряхнул головой в разные стороны и также ударил в ответ, только попал в грудь. Касий удержался, выхватив кинжал. Хищник, увидев его, раскрыл пасть и только собрался клацнуть по очередной жертве, как годжак аравийца вгрызся ему в глаза. Рёв раздался неимоверный. Под зубами зверя Касия хрустели глаза и частично голова взбунтовавшегося сородича. В конечном счете, раненый ходжак сложил крылья и камнем упал на двор, подняв слой пыли. Остальные уже не столько рыча, сколько поскуливая вперемешку со слабым рычанием, развернулись на сто восемьдесят градусов и полетели обратно к скалам, соединяющим Валивию со всем остальным миром.

Годжак Касия опустился к умирающему собрату и на удивление всех наблюдающих из укрытий, добил, а после разорвал когтями грудину, достал поочерёдно все внутренности и сожрал.

— Ого. Вы едите даже друг друга? — Спросил Касий больше даже сам для себя, так как годжак вряд ли понимал человеческую речь. — Молодец. — Погладил его по шее. Зверь заурчал. Люди постепенно стали выходить и выползать из различных укрытий. Глаза расширялись от кровавого погрома, причинённого хищниками, но больше всего от того, что «Тот, кто оседлал годжака» выгнал остальных и тем самым спас город. Одни — кланялись. Другие — снимали с себя различные украшения и подносили ему, кладя у лап годжака аравийца, который никого не трогал.

Касию нужны были деньги для восстановления Воксаилия, и он всё взял, повесив на левую руку. Зверь понимал, что хозяин доволен и что — то берёт от людей нужное. Его громкое урчание дало понять, что он тоже доволен.

— Благодарим за спасение большинства коринийцев. — Вперёд вышел один из воинов, судя по виду, главнокомандующий.

Касий кивнул и, ударив сапогами по бокам годжака, взлетел. Перелетел ворота, подлетел обратно к лесу и надавил ему на шею, давая понять, что нужно опуститься. Тот рыкнул и пригорибился. Хозяин слез и похлопал его по лапе.

— Иди, отдыхай, а я к моей прекрасной валийке.

Годжак направился к кустарникам, сорвал тёмно — синие ягоды и начал жевать.

— Ты ешь и такое?

Однако зверь не ответил и Касий предположил:

— Скорее всего, закусываешь десертом. Интересно, какие они на вкус? У нас таких нет. — Сорвал гроздь и тоже зажевал, но через секунду выплюнул. — Ты с ума сошёл! Это же гадость — горечь.

Зверь заурчал.

— Ладно, до встречи. — Махнул рукой, как доброму другу и пошёл к крепости.

Ворота уже открылись. Некоторые люди бежали из города. Он вошёл и осмотрелся. В дозоре стояли новые воины. Коринийские доспехи отличались от аравийских, прежде всего цветом. На аравийцах всегда были чёрно — серые, а на этом народе жёлтые. Волосы и мужчин, и женщин тоже имели шоколадный оттенок, а у аравийцев серый. Он тут же вспомнил свою рабыню с длинными густыми золотистыми волосами. «Неужели у всех валийцев такой цвет волос? Он очень красив». — Прошёл в главную башню, вошёл на подъёмник и поднялся на девятый этаж, туда, где в одной из комнат должна ждать любимая. С сердечной радостью распахнул двери и… не увидел её. Обошёл покои, сорвал покрывало с постели. Никого.

— Аланда! — проорал. На лице заходили желваки. Волнение пробежало от копчика до затылка. Ответа не последовало. Тогда он выскочил в коридор и, как загнанный зверь, оббежал ещё дюжину комнат, располагающихся на этом этаже. Все оказались пусты. Касий пулей вылетел к подъемнику и спустился на этаж гостевого зала, где их принимал вчера Морахаст. Там тоже никого не оказалось, кроме нескольких испуганных слуг. Он подскочил к одному и, схватив за грудки, пригвоздил спиной к стене с орнаментом.

— Где ваш хозяин?

— Н — н–не знаю…

— Не знаешь, значит, сейчас твоя голова будет на этом подносе! — достал кинжал и приставил к шее. На коже образовалась капля крови. — Говори… — глаза Касия выразили такой гнев, что слуга обмочился, зная по рассказам, как кровожадны и жестоки аравийцы, тем более этот: «Тот, кто оседлал годжака». Он и убивать может медленно и очень жестоко.

— Хозяин ускакал на своём любимом воге.

— Один? — Взгляд аравийца не обещал ничего хорошего.

— Вы не убьёте меня, если скажу?

— Говори.

— Дайте слово. Слову того, кто оседлал годжака можно верить.

— Даю, говори!

— С вашей рабыней.

— Куда? — Вот тут он уже сорвался на крик.

— Этого клянусь, не знаю.

Касий отшвырнул коринийца и понёсся на выход. Во дворе запрыгнул на первого попавшегося вога и, ударив сапогами по выпуклым облезлым бокам, поскакал к воротам. Проскочил их, даже не удосужив никого вниманием, помчался к лесу. Годжак заметил хозяина ещё в километре от него и, зарычав, встал на лапы. Аравиец, как только добрался до него, спрыгнул с вога и, посмотрев в глаза уже верного «товарища» дотронулся до лапы.

— Мне нужна твоя помощь.

Годжак, будто всё понял и, присев, склонил шею. Он запрыгнул и тот сразу взлетел. Сделал несколько кругов над долиной и полетел прямо. Касий не знал, куда им лететь и решил пока осмотреть местность, внимательно всматриваясь вниз. Так они пролетели примерно с десяток километров.

— Куда же он делся? Проклятый кориниец. Как сквозь Горибию провалился. Я убью его! Тварь ничтожная. Годжак поганый. Вырву сердце. Отдам тебе!

Зверь под ним зарычал. Он похлопал его по шее.

— Прости, это не про тебя. Не буду больше обзывать твой «народ». Ищи её. Прошу, ищи.

Внизу показался караван. Касий налёг на шею и тот снизился. На подлёте к ним увидел, что это его караван, с некоторых пор, во главе с Краком. Опустился перед первым вогом. Караван остановился. Люди напряглись. Главнокомандующий спрыгнул с вога и, упав на одно колено в пыль, склонил голову.

— Повелитель…

— Перестань, я ещё не повелитель. Эта тварь Морахаст — кориниец украл мою рабыню, пока я разбирался с годжаками напавшими на его город. Я лечу их искать. Могу не успеть вернуться к вашему приходу в Коринию. Ты отвечаешь за товар. Продай всё и всех рабов. Погонщиков отпусти. Пусть идут домой. А мой народ веди обратно в Воксаилий.