Лана Ременцова – Поцелуй с вампиром. Том 1 (страница 4)

Трансильвания. Семнадцатый век.

Глубокая звёздная ночь, небо унылое и мрачное, похожее на страшный сон, снящийся человеку после очередного фильма ужасов, тяжёлые серые тучи нависали над древним готическим замком, одиноко стоящим на высокой скале с острыми виднеющимися глыбами вокруг, будто острые зубы мутанта акулы. Полная луна тоскливо выглядывала сквозь тёмную мглу и тускло освещала высокие конусообразные башенки таинственного замка, у самых верхов летало множество мрачных летучих мышей, наводящих ужас чёрными перепончатыми крыльями, так много, будто рой бешенных пчёл вокруг любимого цветка.

Окна затемнены, но внутри немного, виднелся огонь от горящих факелов. Вокруг высоких стен замка находилась огромная каменная изгородь, отделяющая его от всего мира, и местами лежали белые островки снега. Видение казалось жутковатым, но таким завораживающим, что проходящие люди внизу по тропе, часто заглядывались на замок и крестились, целуя нательные крестики, так как об этом месте давно ходили страшные легенды, передаваемые из уст в уста.

За одним из окон древнего замка виднелся стройный силуэт, то стоял сам хозяин и тоскливо смотрел на дорогу: благородных кровей, граф – единственный наследник огромного мрачного замка и близлежащей деревеньки. Стеклянный, неподвижный взгляд, смотрящий в одну точку, холодный, как крепкий лёд в лютую зиму. Классические черты лица, острый волевой подбородок, бледная матовая кожа, пронзительно-голубые глаза, будто молодые сапфиры, и белые мягкие кудри, отливающие серебром в свете луны, неподвижно лежали на чёрном классическом камзоле из дорогой ткани, расшитым серебряными нитями по вороту и рукавам. Высокий, примерно метр девяносто, стройный, молодой человек нервно постукивал по подоконнику изящными, тонкими, длинными пальцами, похоже, его, что-то сильно разволновало.

– Ваше сиятельство, хватит грустить, может, соберётесь на охоту, да развеетесь? – неожиданно таинственную тишину, нарушил хриплый мужской голос.

Юноша вздрогнул, плавно переводя взгляд на входящего в зал пожилого мужчину в тяжелом чёрном плаще, спускающемся до самого пола, его волосы уже тронула благородная седина, а пронзительный взгляд глубоких серых глаз внимательно смотрел на грустного графа.

– Нет, мой любимый колдун, ну что мне там делать? Я так устал от одиночества, а дичь с кровью мне и так приготовят мои искусные повара, – тяжело вздохнул, холодно отвечая без особого желания.

– Но, ваше сиятельство, сколько же можно грустить? Может, найдёте себе в деревне девушку для любви и развлечения?

– Я не хочу таких девушек, они все глупые и пустые, как тот чан, в котором ты варишь зелья, и вдобавок ко всему, ещё и безумно меня боятся. Какая уж тут любовь? А я хочу – любить! Любить и быть по-настоящему любимым искренней девушкой, которая тронет моё одинокое сердце светлой душой и прозорливым умом. Тебя, мой старый добрый друг, я очень ценю за всё, что ты для меня делаешь, особенно за то, что научил есть мясо зверей с кровью, а не убивать людей ради еды, так как я совсем не хочу навредить людям.

Колдун подошёл к юному графу, ласково взяв его за тонкую холёную руку.

– Я не мог бы поступить по-другому. Обещал вашему покойному батюшке на смертном одре, что никогда не покину вас и научу справляться с вашей жаждой человеческой крови, заменяя мясом зверей и их кровью.

– Да, я помню, как мне было плохо, когда это варварство впервые проявилось, и как ты меня учил и воспитывал, спасая от чёрной меланхолии, как я не мог простить весь наш род, который наделил и меня этим кровавым даром. О, я не хотел и не хочу быть вампиром!

– Но это же невозможно изменить! Перестаньте раз и навсегда хандрить на этой почве! Может, когда-нибудь ваш дар вам даже сыграет на руку.

– Возможно! – вскрикнул граф, изгибая правильной формы дугой левую бровь. – Надо просто убить меня осиновым колом, как убили когда-то моего отца!

– Тьфу, тьфу, ваше сиятельство, не приведи Господь, вы же бессмертны, живите и забудьте об осиновых кольях. Никто уже и не знает о том, что вы тоже вампир. В ту страшную ночь они смогли убить всех вампиров в этом замке, кроме вас. О вас они не знали, и я счастлив, что смог спасти и вырастить таким хорошим человеком. Юноша с яростью ударил кулаком в стену, оставляя вмятину на побелке.

– Но я – не человек, а зверь! Чудовище! И когда-нибудь не удержусь и начну убивать людей, такова моя истинная суть! Измени меня, ты же колдун, ты всё можешь!

– Увы, мой мальчик, я не всесилен и этого не могу, но попробую создать особое зелье для изменения вашей судьбы к лучшему. Думаю, это поможет вам найти и принять себя таким как вы есть, – старик уныло опустив голову, учтиво поклонился и ушёл туда же, откуда и пришёл, в тёмную маленькую деревянную дверь, спрятавшуюся под лестницей.

Колдун умело делал своё дело, варил сложнейшее зелье для изменения судьбы любимого подопечного. Ему так хотелось, чтобы его мальчик, которого он любил всем сердцем и душой, стал счастливым, и он на всё был готов ради этого. Седая голова опустилась к засмолённому, старому котлу, из которого валил густой едкий дым, сухие губы шептали странные заклинания, а скрюченные пальцы сыпали в варево разные травяные порошки.

– Мальчик мой, я сделаю тебя счастливым, обязательно сделаю! Твоё юное сердечко такое доброе, но ты – потомок великого графа Дракулы и должен стать сильным и мудрым, а главное, принять себя, свою суть! – встрепенулся от волнения, бормоча над котлом.

В нём внезапно забурлило, заклокотало, и из него вылетело зелье огромной огненной волной, похожей на красного дракона. Колдун только успел подскочить с маленьким, пузырьком из тёмного стекла, как огненная жидкость сама влилась в ёмкость, носясь, будто живое существо, шипела и искрилась, освещая тёмную каморку и сухие ладони, в которых зажат заветный пузырёк, неожиданно начали быстро нагреваться. Он вскрикнул от начинающегося ожога, и стремительно побежал к графу.

Юноша прогуливался в одиночестве во дворе замка, любуясь полной луной, золотыми и серебряными звёздами, рассыпанными по тёмно–синему, мрачному небу Трансильвании. Недавно ему исполнилось сто двадцать лет, но по вампирским исчислениям, он ещё совсем зелёный юнец. Выглядел, как и все человеческие двадцатилетние парни, единственное, чем отличался, так это изумительной ангельской внешностью: тонкие классические черты лица, прямой маленький нос, пронзительно голубые глаза, в которых плясали искорки, обрамлённые длинными ресницами, как у прекрасной девушки, невероятно чувственные губы и белоснежные зубы, блестевшие в полумраке, как китайский фарфор. Колдун выскочил навстречу с таким сильным волнением, что граф даже расхохотался:

– Что ты, друг мой, так торопишься? Также и шею можно себе свернуть, а ты не бессмертен, как я, и надо бы уже поберечь свою седую старую голову.

Колдун поклонился, упав на колени, протягивая графу пузырёк с нежностью и любовью, на какую только способен, несмотря на то, что руки ему сильно обожгло.

– Мой дорогой мальчик, – осёкся, – тьфу, простите старика, ваше сиятельство, граф Валентин, примите от меня этот скромный дар.

– Что это? – удивился граф, уставившись на руки старика.

– Я сварил самое сложное зелье в жизни, так как сегодня особое полнолуние, редкое. Планеты выстроились так на небе, что стали похожи все вместе на золотого дракона. Эта ночь больше всего подходит для сего зелья, способного помочь вам в изменении вашей судьбы. Я очень очень надеюсь, что оно поможет вам обрести то счастье, которое вы так жаждете, – колдун разволновался, руки тряслись, горло сдавило.

Граф лукаво приподнял бровь, одной рукой взяв флакон, другой – нежно погладил старика по голове.

– О, друг мой, интересно–интересно, и что же я должен с этим делать?

– Вам надо всего лишь его пригубить, а дальше – будем ждать. Оно подействует! Обязательно подействует! Я столько вложил в него сил и даже кусочек своей грешной души, лишь бы вы стали счастливы! – сердечно прохрипел колдун, и одинокая прозрачная слеза плавно скатилась по дряблой щеке.

Но граф заметил, и в холодном сердце что-то кольнуло, хотя такого по обыкновению, и быть не должно у вампиров.

– Мой дорогой колдун, я люблю тебя, как второго отца. Не печалься, у нас всё получится, обязательно получится, и я никогда тебя не забуду, – наклонился и помог встать старику с колен.

Колдун совсем расчувствовался, и слёзы градом потекли по впалым щекам.

– Мой мальчик, я ещё двести лет буду с вами из всей моей трёхсотлетний жизни. Она без вас не имеет никакого смысла. Вся моя душа принадлежат только вам!

Валентин сидел в кресле – качалке, задумчиво разглядывая загадочный пузырёк, крутил в руках и любовался игрой света от множества свечей, переливающейся в таинственной жидкости. Его она, почему-то, не обжигала, он чувствовал от таинственного пузырька что-то приятное, необъяснимое, притягивающее и даже будто возбуждающее. Всё же искушение познать этакое счастье, обещанное колдуном, взяло верх и юноша аккуратно, открыв пузырёк, пригубил, жидкость оказалась такой сладкой и вкусной, что даже и не заметил, как полностью выпил. Во рту осталось медовое послевкусие.

И в ту же минуту вокруг засверкали сотни разноцветных огоньков, сознание затуманилось, зелье приятно разлилось по телу, и он внезапно увидел, как стена зала растворилась: пытливому юношескому взору предстала совершенно непредсказуемая и удивительная картина. Необычные многочисленные, разноцветные повозки без лошадей и множество смуглых людей с раскосыми глазами, как-то очень странно одетых, полуголых, в ярких тканях, режущих глаза. Граф опешил и слегка поддался вперёд, внимательно разглядывая интересное видение, и вдруг в этой цветной суматохе взгляд нашёл Её… Она двигалась на странных колёсиках, надетых на стройных длинных ногах, тонкая и изящная женская фигурка, густые золотистые волосы развевались за спиной, обнимая хрупкое тело большими мягкими локонами. Он не мог увидеть цвета её глаз, а ему так захотелось это сделать, резко встал с кресла, подходя ближе к чудесному видению, чтобы поближе рассмотреть, протянул руку, ведомый желанием потрогать живую картинку, как вдруг случилось чудо, граф ввалился внутрь этого видения, упав прямо на дорогу, вернее врезался в ничего не подозревающую девушку. Они вместе покатились по асфальту.