Лана Полякова – Весеннее счастье (страница 9)

Утром всё произошедшее вчера казалось сном. Странным, ярким, завораживающим, но нереальным. От этого появление Марка и его поведение меня немного смутило. Выбило из накатанной за долгое время колеи. Я чувствовала неловкость.

Но капучино был превосходным, крошечные творожные кексики божественны, а шутки Марка и, главное, его восторженный, жаждущий взгляд сгладили моё неудобство.

Фиг с ними, с пожелтевшими обоями и начинающими отставать панелями кухонной мебели! Это всё такая ерунда, когда на вас смотрят такими глазами!

Марк попросил у меня ключи от квартиры, чтобы клининговая компания могла ликвидировать последствия вчерашнего потопа, и я их отдала.

На работу добиралась с улыбкой на губах. Таксист попался молчаливый и не мешал мне ни музыкой, ни разговорами.

Я работаю помощником инженера в большой компании, занимающейся дорожным строительством. Невероятно скучная и до последнего чиха регламентированная работа. Ни шага вправо-влево. Всё по инструкциям. Всё по распоряжениям.

Может быть, кому-то это было сложно, но мне удобно. Я не люблю проявлять инициативу и в условиях жёстких рамок чувствую себя комфортно.

Начальник нашего отдела, внушительный лысый мужчина ближе к шестидесяти, меня ценил. Всегда относился с пониманием и не обижал меня никогда. Он ходит постоянно в чёрных костюмах и в целом производит впечатление крота из древнего мультика про Дюймовочку. То ли из-за коротких ручек, которыми вечно что-то перебирает, то ли из-за очков с толстыми линзами в тяжёлой немодной роговой оправе. Смешной и в целом безобидный, он, встретив меня нынче у входа, как то странно оглядел с ног до головы и спросил, стоило оказаться с ним в лифте вдвоём:

– Елизавета Андреевна, голубушка, а вы ведь в разводе, я верно помню?

– Да, вы правильно запомнили. Я уже четыре года, как разведена, – ответила, чуть дёрнув плечом.

– Прелестно! Психологи уверяют, что именно такой срок нужен, чтобы забыть бывшего мужа. Я узнавал, – закивал с довольным видом наш крот.

И замолчал. К чему это он?

А, когда мы вышли из лифта на нашем этаже, продолжил:

– Милейшая Елизавета Андреевна! Зайдите ко мне перед обеденным перерывом. У меня к вам будет личный разговор.

Упс.

Я согласно махнула головой и поторопилась на своё рабочее место судорожно размышляя, что же от меня понадобилось? Уволит? Где я ошиблась?

Вот уж нежданчик!

Тринадцатая глава

Может быть, для кого-то моя работа покажется скучной, неинтересной и кропотливой. Возможно, не всем в жизни нравится следовать чётко прописанной инструкции, но мне эта деятельность приносила успокоение и чувство хорошо выполненного дела. Мне комфортно и хорошо было в офисе с моими циферками. Я отдыхала душой. Пять раз в неделю восемь часов в день.

Пускай за эту работу я и получала небольшие деньги, но моё пребывание там, моё занятие полностью оправдывало затраты.

Мне кажется, что только благодаря моей работе я пережила ад развода и усмирила горечь обиды.

Пусть это смотрится как побег от действительности, как закапывание в песок моей головы, но это способ выжить. И мне он подходит.

Поэтому угроза увольнения меня напугала и вывела из равновесия. Я не хочу перемен! Не умею с ними справляться…

И ещё мне нравится наш коллектив. Я давно и прочно заняла в нём определённое место и могу теперь сосуществовать вполне комфортно. Тихо сидеть хоть весь день за своим столом. И никто не тревожит меня. Не пристаёт с болтовнёй и ненужными мне подробностями своей личной жизни.

Дело в том, что одна из дам, Галина Васильевна, считала себе старшей над остальными и ревностно следила за тем, чтобы во время работы сотрудники не отвлекались. И чтобы не попасть под её звуковую волну, способную, похоже, смести с лица земли всё лишнее, все остальные предпочитали не связываться. Очень уж впечатляюще она вопила.

Я до обеда еле высидела. На работе сосредоточиться было очень сложно, поэтому я провела полдня, разбирая свои завалы и раскладывая бумаги, приводя всё в порядок.

Если меня увольняют, то нужно быть готовой к этому.

Обед прошёл нервно. Спустилась в столовую с коллегами, стараясь вести себя естественно. Делала всё, как обычно. Но когда за нашим столом повисла гнетущая тишина, я подняла глаза от тарелки и поняла, что все смотрят на меня.

– Лиз, у тебя всё нормально? – спросила одна из девочек, глядя на меня с подозрением, – ты вообще не отвечаешь ни на один вопрос. Что случилось?

– Крот вызывает после обеда. Волнуюсь. – ответила и встала из-за стола.

Как ни оттягивай неизбежное, а идти нужно.

В миру нашего начальника звали Вениамин Борисович Шульц, о чём всем сообщала латунная полированная табличка перед дверями его кабинета.

Вдохнула поглубже, послала всех к чёрту и вошла, предварительно стукнув в дверь.

Крот сидел за столом. Перед ним стоял здоровенный старинный письменный прибор из зелёного камня с прожилками. Малахит, наверное, впрочем, это неважно.

Когда я вошла, начальник приветственно кивнул, затем сделал движение привстать, но остановился на полпути и сел обратно в своё кресло.

– Рад вас видеть, Елизавета Андреевна, – произнёс он ласково и блеснул стёклами очков.

– Вы просили меня зайти, – стараясь говорить ровно, произнесла и замолчала.

Пусть он сам скажет. Сам озвучит причину моего увольнения.

– Да, да, спасибо, что согласились! Видите ли, в чём дело… – начал Крот и смутился.

Он помялся немного, пожевал губами и продолжил:

– У меня к вам дело сугубо личное.

Вениамин Борисович замолчал, а я глупо хлопнула ресницами и с трудом удержала вспотевшие руки на коленях. Очень хотелось вытереть их о юбку на бёдрах.

– Я давно присматриваюсь к вам, – вновь заговорил начальник, облизывая губы, – и вы мне очень нравитесь. Вы сдержаны, экономны. Вы очень спокойная и уравновешенная женщина, Елизавета Андреевна. Я следил за вами. И знаю, у вас есть три или четыре юбки, которые вы разбавляете несколькими блузками все семь лет, что работаете у меня, не позволяя себе транжирить деньги на ерунду. И мне это очень нравится.

Я наблюдал за вами во время развода и ни разу не заметил нервных срывов за вами. И это мне тоже очень нравится!

Начальник замолчал, а я сидела сама не своя и боялась дышать. О чём это он? Мамочки!

– Лизонька, позвольте мне вас так называть, – произнёс Вениамин Борисович, вновь облизывая свои и без того мокрые губы, и продолжил: – я предлагаю вам скрасить остаток моих лет! Будьте моей женой, Елизавета Алексеевна!

Если бы меня ударили из-за угла чем-то большим и звенящим, то, вероятно, эффект от предложения Крота был бы всё равно более впечатляющим.

Я смотрела на некрасивое толстое лицо мужчины, сидящего за столом напротив меня, и не могла отвести взгляда. Не понимала, что такое говорят эти мокрые губы? О чём он вообще?

Он считает, что раз я такая экономная и молчаливая, то достойна стать его женой? Женой старого крота? Зачем? Скрасить ему старость? Я?

– Понимаю, что моё предложение несколько неожиданно для тебя. Ты ведь уже немолода, Лизонька. Подумай. Не торопись в своём решении. Нам будет хорошо вместе, я это чувствую. Ты не будешь ни в чём нуждаться, – говорил тем временем Вениамин Борисович.

А я всё хлопала ресницами. Пыталась уложить в голове услышанное. Это я немолода? Да мне всего тридцать пять, и буквально вчера вечером я ощущала себя на восемнадцать-двадцать!

– Мне скоро шестьдесят пять лет и пора уходить на пенсию. Думаю, тебе некогда будет работать, если мы станем жить вместе, то у тебя появится много приятных обязанностей. Я ведь вижу, какая ты отзывчивая, добрая и заботливая женщина. И ценю это очень высоко, – продолжал говорить Крот.

Сейчас я вела себя как обычно. Как в любой непонятной для меня ситуации застывала испуганным кроликом и ждала, может, как-нибудь без меня, моего вмешательства само рассосётся.

Так. Если я сию секунду не оттаю и не проявлю свою реакцию, то окажусь замужем за старым, страшным и жадным мужиком помимо своей воли!

Лиза! Очнись уже! Пора!

Четырнадцатая глава

– Вениамин Борисович, – начала я тихим и неуверенным голосом, но начальник, взмахнув ухоженной рукой, перебил меня:

– Конечно, Лизонька, конечно, тебе нужно время, чтобы осознать и принять моё предложение. Я понимаю. Не торопись. Можешь подумать пару дней. Я подожду!

Он подождёт? Пару дней! Что ждать? Бежать нужно. Мне нужно бежать! Со всех ног!

– Хочу написать заявление об увольнении, – проблеяла я и закашлялась, подавившись воздухом.

Да что же это такое! Лиза! Очень решительно у тебя получилось, ага! Возьми себя в руки, тряпка! Что ты блеешь, словно овца! Откуда такой тон! Ругала я сама себя, но по-прежнему сидела на стуле, сжавшись в комочек.

– Выпей, милая, – недалеко от меня появился стакан с водой и рука Вениамина Борисовича, ползущая по столу с этим стаканом.

– Нет! – прорезался у меня звонкий голос. – Я не хочу! Спасибо!

Рука остановилась, и я с облегчением прикрыла глаза. Нужно как-то прекратить всё это. Завершить.

Как бы я ни относилась к Вениамину Борисовичу, но обижать его мне не хотелось. За всё время моей работы под его руководством он не сделал мне ничего плохого. Ни разу не обидел и не наорал. Всегда был вежливым и корректным. А то, что я произвожу впечатление бесхребетной амёбы, так это моя вина.