Лана Полякова – После развода. Колкие грани счастья (страница 4)

Поскольку я как-то и не рассказывала никому, кажется, о своём разводе, то нынешнее откровение прозвучало напряжённо. Жалко? И, прямо скажем, опыт так себе. Стыдно. Выставлять напоказ свою неполноценность оказалось очень болезненно. И стыдно.

- Я посмотрел в документах, что вы прописаны с сыном в Переделкино. Извините, что лезу, возможно, не в своё дело, но это недешёвая недвижимость и можно было… - Андрей Александрович замялся, а я рискнула поднять взгляд на его лицо.

На явно выраженных скулах генерального директора появились чуть заметные красные пятна! Ему тоже неловко расспрашивать меня?

- Муж требует освободить дом, и я не знаю, что делать, — вырвалось у меня невольно, и я прикрыла предательские губы ладошкой.

Зачем я это сказала? Совсем распустилась! Всё потому, как полночи я только и думала, как нам теперь жить и что делать! Вот и вырвалось. Стыдно-то, как и неудобно!

- Это ваше единственное жильё? – быстро переспросил директор.

- Дом муж покупал. Он не мой. – Проговорила я тихо, не смея поднять взгляд.

- Если вы прописаны в нём и с вами проживает несовершеннолетний сын, то никто не имеет права вас выгнать. Даже собственник жилья. – Удивлённо проговорил Андрей Александрович

Я недоумённо захлопала ресницами, поймала странный взгляд своего собеседника и переспросила:

- А если он приедет и поменяет замки?

- То вы вызываете полицию, показываете паспорт и вселяетесь обратно, — уверенно ответил Андрей Александрович и добавил, - вы знаете, мне кажется, что вам не помешает консультация с юристом. Я мог бы вам помочь.

- Не стоит беспокоиться. Спасибо большое. Я сама, – поспешно ответила и опустила взгляд на свои ладони.

Стыд-то какой, мамочки!

- Не переживайте, как-нибудь всё утрясётся, – добавила уже тише, отчаянно пытаясь придумать безопасную тему и уйти от этого неприятного разговора.

Андрей Александрович покачал головой укоризненно, помолчал немного и заговорил о другом.

- Мария Вячеславовна, Маша, если позволите, — сказал он и на мгновение замолчал, переводя дыхание.

А затем спросил:

- Как вы смотрите, если я приглашу вас на свидание?

Мамочки! Лучше уж про стыдный развод говорить, чем так откровенно о… о чём, собственно?

Маша! Возьми себя в руки! Ты взрослая женщина, тебе тридцать шесть лет! У тебя сын – подросток! Ты замужем была кучу времени! Соберись!

- Андрей Александрович, — я села ровнее и выпрямила спину, расправив плечи, и, приподняв подбородок, заговорила как можно более твёрдым тоном, — вы мне очень симпатичны. Это нельзя не заметить. Но на данный момент мне очень, просто критично нужна работа! А отношения между подчинённой и начальником – это плохая идея. Неприемлемая, для меня.

- Простите, — тихо проговорила и опустила взгляд.

Было невыносимо видеть то сложное чувство, что взметнулось в его глазах после моих слов.

Глава 6

Несмотря на мои опасения и переживания, работала я до конца недели спокойно. С Андреем Александровичем мы виделись лишь однажды, и то мельком. Я немного задержалась в офисе сегодня. Всего минут на пятнадцать, не больше, но из-за этого теперь чуть-чуть опаздывала на встречу к сыну. И сейчас выезжала из парковки резче, чем обычно, торопясь.

А перед самым шлагбаумом мне джип справа демонстративно уступил дорогу.

Улыбнулась и повернула голову, чтобы поблагодарить нежданного джентльмена. А, встретившись глазами с внимательным и нежным взглядом Андрея Александровича, вспыхнула, краснея до самых корней волос.

И ещё долго перед моим внутренним взором стояли эти тёплые синие глаза.

А ещё у меня появилась странная манера разговаривать с воображаемым директором. Стоило мне остаться одной в машине, я пересказывала ему свои мысли и события дня. Даже пару раз ловила себя на том, что делаю это вслух!

Еду в машине и говорю в полный голос с Андреем Александровичем из своих фантазий! Рука-лицо!

Хорошо, что в моём воображении он пока мне ещё не отвечает…

Вадим меня пока не беспокоил. И Максима оставил, кажется, в покое. Впрочем, и назначенный им срок ещё не вышел. Я страшно нервничала и паниковала по этому поводу. Могла замереть в доме посередине движения на несколько минут, пережидая панику.

На всякий случай наши вещи я собрала. В целом.

Это оказалось ещё тем испытанием. Как уложить в несколько чемоданов почти пятнадцать лет совместной жизни? Как определить, нужны ли мне, к примеру, книги из библиотеки родителей? Я могу их оставить Вадиму? А если нет, то куда мне их вывезти? На зайце с поникнувшим ухом, которого мы с мамой шили вместе, когда Максим только родился, я сломалась. И, прорыдав больше часа, решительно отложила несчастную игрушку в сторону.

Я не могу сложить в чемоданы и коробки всю свою жизнь!

Но как же мне больно оставлять эти артефакты бывшему мужу! Тем более, зная, что, скорее всего, он всё лишнее, в его представлении, выкинет на помойку.

Как вышвырнул меня.

Прежде чем думать над тем, что я могу взять с собой, нужно понять, куда я могу уехать.

Цены на съёмное жильё угнетали. Даже если снизить требование и снять где-то за пределами МКАД, в откровенно спальном районе, и то для меня не подъёмно. Мне придётся отдавать за аренду три четверти своей зарплаты.

Когда Вадим только открыл своё первое кафе, он хотел, чтобы в этом заведении была своя неповторимая атмосфера. И поручил мне сделать особенные уникальные столешницы из дерева, соединённого эпоксидной смолой с различными вставками.

Мы с ним увидели такую прелесть в небольшом немецком городке, и Вадим загорелся этой идеей. Он спросил меня, смогу ли я сделать подобное? А после, без разговоров оплатил все материалы и сопутствующие траты.

Я тогда договорилась на небольшом мебельном производстве об аренде. И начала работать.

Даже сейчас, несмотря на мерзость последующего развода, тот отрезок своей жизни я вспоминаю с огромным теплом. Удовольствие, что я получала от работы с деревом, невозможно забыть.

Дело в том, что я всегда, с далёкого детства увлекалась тем, что можно сделать своими руками. Я хорошо шью, прилично вяжу, вышиваю. Мне нравится создавать. Творить, если позволите, такое громкое слово.

Мелкая моторика сложной гобеленовой вышивки, к примеру, завораживает меня своей медитативностью. Или магическое появление из обычной нити с помощью несложного крючка удивительного кружева. Или мелодия коклюшек на валике перед зимним окном.

Я люблю домашнюю ручную женскую работу. Для меня это одно из удовольствий жизни.

Недавно, решившись, я позвонила тем ребятам, у которых арендовала помещение и договорилась с ними о встрече и о возможности возобновить работу.

После моей первой столешницы ребята предлагали мне заказ на изготовление. Стоило только заикнуться тогда об этом Вадиму, и я несколько вечеров выслушивала нудные нотации о своей неблагодарности. Все гундел мне о том, что я своими руками хочу сыграть на стороне его конкурентов.

Сейчас, при острой необходимости денег, при том, что бывший муж выгоняет меня из дома, я посчитала, что вполне могу уже не соблюдать эксклюзивность. Тем более что я не собиралась повторяться.

У меня появилась ещё не очень оформленная, но уже вполне внятная идея новой столешницы. Дерево и магия простой механики. Медь, сталь, возможно, структурные цветы типа ромашек, как шестерёнки часов…

Мне нужно почувствовать, чем нынче дышит мебельное производство!

- Максим, как ты смотришь на то, чтобы прокатиться на выставку завтра? – Спросила я сонного сына вечером.

- Мам, там будет скучно, — протянул сын, но, глянув на моё изумлённое лицо, добавил, — мне скучно. Давай после заедем ещё куда-нибудь? Тренер по айкидо спрашивал: кстати, почему ты больше не посещаешь занятия.

- Мне тоже жаль. Но нам не по карману мои тренировки после развода с папой.

- Я забыл тебе сказать, папа сегодня звонил и хотел, чтобы мы все вместе завтра поехали в МФЦ. – проговорил сын, настороженно поглядывая на меня из-под чёлки.

- А зачем, он не сказал? – переспросила, напрягаясь.

- Выписываться, я так понял, что без твоего согласия меня не выпишут из дома, или что-то в этом духе, – беспечно пожал плечами Максим, а я застыла в ужасе.

Что делать-то?

Глава 7

В тяжёлых воспоминаниях, страхах и в глухой тоске я долго не могла уснуть. Причём и делать что-то тонкое руками тоже не получалось.

Достала недоделанный плед из очень толстой нити, который можно вывязывать прямо пальцами. Удивительно неуместный сейчас своей уютной эстетикой в разорённом семейном гнезде. Тем не менее, из чистого упрямства я, удобно устроившись на кресле перед чернеющим ночью окном, ковырялась потихоньку в несложной и монотонной работе. Ковыряя при этом и свои тяжёлые мысли.

По кругу. Цепляя одну за другую. Бесконечной и неразрывной упругой нитью приевшейся жвачки.

На прямое противостояние с Вадимом я пока не решусь. Я его просто не осилю, если честно. Он придавит меня своим авторитетом и бетонной плитой своего нечеловеческого отношения. Единственно, на что я способна сейчас – это избегать с ним контакта как можно дольше. В конце концов, не будет же он меня преследовать?

Я, кстати, прочитала в интернете, что нас с сыном реально никто не может выселить из единственного жилья. Так что закон, вероятно, на моей стороне.

Хотя это не точно.