Лана Полякова – Несбывшийся бывший (страница 9)

Я, оказывается, страшно ревнивая.

Вздохнула, заметив, что Ярослав нас увидел. Зря я, наверное, привела Константина на тренировку. Сыну теперь сложно сосредоточиться на занятиях.

Но мои опасения были напрасны. Ярослав собрался, и тренировка шла своим чередом. Начались спарринги. И чем больше побеждал мой сын, тем тревожнее мне становилось.

Столько агрессии было в его жестах.

На Константина было больно смотреть. Напряжённое, постаревшее лицо и сжатое в пружину тело. Вот-вот бросится вниз, стремительный.

Защищать?

Он жадно ловил каждое движение Ярослава. А под конец, мне казалось, напрягал те же мышцы в моменте, что и сын, как бы соучаствуя с ним в тренинге.

Когда ребята пошли переодеваться, я встала и, тронув застывшего Константина за плечо, пошла встречать сына.

Ярослав подошёл к нам сосредоточенный. С заострившимися скулами и выдвинутым вперёд подбородком.

– Здравствуйте, Константин Игоревич! – слёту обратился мой сын и тут же повернулся ко мне.

– Мама, помнишь, папа договаривался с тренером о летнем лагере? Нужно подтвердить наше участие.

Я в первый момент растерялась. Пётр Васильевич действительно договаривался о ежегодном посещении Яриком летних лагерей. И подтвердить наше участие нужно.

Но! Как я оставлю их одних?

Кто защитит…

Потребовалась полная минута для борьбы с собой, и я медленно кивнула, соглашаясь с сыном, и сделала шаг назад.

Усилием воли развернулась на каблуках и на ватных ногах отправилась искать тренера.

Поворачивая к двери кабинета, не удержалась и оглянулась.

Ярослав стоял напротив Константина уменьшенной копией и что–то, глядя исподлобья, выговаривал ему. А Костик, бледный и ссутулившийся, согласно кивал головой.

Николай Васильевич находился в кабинете и что–то искал на стеллаже.

– Садись, не стой, – сказал он мне, не поворачивая головы, каким-то образом понимая, что это я ввалилась к нему без стука.

За три года занятий мы стали если не друзьями, то приятелями. А летом прошлого года, когда Ярослав вынужденно провёл с Николаем Васильевичем больше времени, чем со мной, так почти родственниками.

Он для нас не просто тренер. Он наставник своих мальчишек. Проверяет их дневники, разговаривает с ними, объясняет, выправляет сложные моменты. Возится с пацанами, словно с родными. В том числе и со сложными мальчиками.

– Это родной отец Ярослава? – неопределённо махнул головой тренер.

Я промычала невнятно в ответ, и мужчина повернулся ко мне лицом.

– И о чём ты так переживаешь? На вот, выпей воды! – плеснул он из графина в стакан. В подстаканнике с гербом исчезнувшего государства. Артефакт прошедшей эпохи. Как и тренер, собственно. Человек-реликт.

– Его отец – идиот? Псих? Подросток? Он причинит вред твоему сыну? Или схватит и утащит его к себе в берлогу? – спрашивал тренер, и я мотала отрицательно головой на эти нелепости.

– Дай мужчинам разобраться самим! – уговаривал меня Николай Васильевич.

Он по возрасту годился мне в отцы и воспринимался мной именно в таком качестве. И я умом, конечно, была с ним согласна. Он говорит правильно. Верно.

Но сердце! Сердце было категорически против. Всё во мне бунтовало, выворачивалось. Хотелось бежать к Ярославу и спрятать его за своей спиной.

– Лагерь в июне или в июле? Когда записывать? – спросил тренер, открывая ноутбук на своём столе и сосредоточенно в нём копаясь.

– В первую смену, пожалуй. У меня отпуск ближе к августу. Хочу провести его с Яриком, – просипела я и всхлипнула.

– Ну, ну, – похлопал меня по плечу Николай Васильевич, – не загоняй себя. А пойдём-ка вместе к твоим мужчинам!

Он открыл дверь кабинета и, дождавшись, когда я выйду, широкими шагами пошёл рядом со мной к так и стоящим друг напротив друга отцу и сыну.

Тринадцая глава

Мы ехали с Ярославом на заднем сиденье Костиного тёмно–синего красавца. Я попросила нас проводить.

Под недовольным взглядом сына.

Но я не была уверена в адекватности человека, открыто угрожающего по телефону после предупреждения о полиции. И просто мне было страшно и неспокойно.

Я знала об Александре Петровиче только то, что он с пяти лет жил с матерью и старшей сестрой. После развода Пётр Васильевич оставил совместно нажитую квартиру своей супруге и детям, а также помогал материально. Сам переехал к престарелым родителям.

Ещё знаю, что сын винил Петра Васильевича в своих неудачах на ниве науки. Что требовал помощи и трудоустройства. Жены и детей у него не было. В общем – проблемный парень.

Я не ожидала, что настолько. Мальчик Сашенька. Сорок восемь годиков.

Ну, что сказать? Сама себе устроила проблемы. Некого винить.

И вот сейчас мы сидели с Яриком на заднем сидении, а Константин вёз нас, будто хрупкий груз. На нижнем скоростном пределе и преувеличено аккуратно.

Ярик пыхтел, и я положила свою раскрытую ладонь рядом с его коленкой. В знак примирения.

Я не хотела погружать Константина глубоко в наши проблемы. Поэтому молчала при нём о своих страхах и угрозах.

Ярослав некоторое время смотрел на мою ладонь, затем провёл своей лапкой и убрал руки в карманы.

У нас двор без шлагбаума. Но за счёт того, что входы в подъезды находятся внутри изолированного двора, пространство, ограниченное домами обычно почти безлюдно. И мы знаем всех соседей в лицо. За редким исключением.

В этот раз, как обычно, во дворе было безлюдно. Основной поток будет возвращаться с работы после семи вечера. Небольшая стайка молодых мамочек с колясками кучковалась около детской площадки, да пара пенсионеров что-то экспрессивно обсуждала невдалеке.

Мы вышли из машины, и между нами повисла неловкость. Константин молча смотрел исподлобья, а Ярик, не вынимая рук из карманов, набычился, заходя чуть впереди меня.

Защитник.

Но и мне было некомфортно. Словно под прицелом. Поэтому я предложила Костику подняться к нам на чашечку чая.

За что получила два контрастных взгляда одинаковых глаз. Благодарный и возмущённый.

Ничего, я с Ярославом после переговорю, и всё уладится! Он обязательно поймёт меня.

Дом наш старый. Лестничная и лифтовая площадка практически сливаются в одну.

На нужном этаже я предложила Костику жестом покинуть лифт первым. Он удивился, выразительно поднял свою бровь, но шагнул послушно вперёд. Затем Ярослав, проделав почти точно такой же трюк с бровями. Ну и я, замыкая нашу небольшую группу. Прикрывая тыл, так сказать.

Если бы я специально не приглядывалась и не ждала, я бы ни за что не заметила мужчину в тёмной куртке, что поспешно поднимался по лестничному пролёту вверх на этаж.

Утверждать, что это Александр Петрович, я не могу. Но сердце моё пойманной птицей билось о рёбра, и липкий пот холодил спину.

Задохнувшись от чувства опасности, я преувеличенно громко попросила Костика: а не бывал ли он в нашем доме, чтобы тот подал голос. и судорожно открыла дверь.

Я не помнила похожих соседей сверху!

Откуда Александр Петрович знает наш адрес?

Бли-и-ин, я же сама дала ему материалы дела о наследстве. И там есть адрес нашей прописки.

Дура!

Костик зорко шарил глазами по нашему жилью, Ярик демонстративно сбежал в свою комнату, а я чуть не упала от облегчения.

Растерянного Костика я чаем так и не напоила, заговорила ерундой и очень скомкано, быстро выставила из квартиры, ловя на себе подозрительные взгляды.

А закрыв за ним дверь, направилась в комнату к сыну.

Дождалась разрешения войти и открыла дверь.