Лана Полякова – Измена. Тонкая грань (страница 3)
При друзьях. Публично. Унизительно и несправедливо.
– Ты уверена? – Маринка выбралась из медвежьих объятий мужа и принесла плед, кутая меня, словно старушку, вместе с креслом.
– Не знаю, я только сегодня по дороге на базу увидела странное сообщение на его телефоне. – тихо заговорила, делясь наболевшим, – Какая-то Карин зазывала Германа встретиться к шести часам в их кафе. В «их»! Прикинь! Причём в тоне и в словах такая снисходительная интонация. И «мой герой» А! Ещё она, оказывается, предлагала Герману раньше в ультимативной форме приказать мне, взять Карин сюда с нами! В общем, какой-то бред сумасшедшего, решила я. Однако, как видишь, всё это, вероятно, правда.
Моя новая реальность.
– Я его истерящим видел один раз, когда… – Иван не успел договорить, как из домика раздался страшный визг девчонок, а затем гулкий звук удара.
Чёрт! Дети! Минут десять, пока длилась эта безобразная сцена, были одни в доме!
Четвертая глава
Герман
Гнал по трассе. Выжимал максимум возможного из сложившейся ситуации на дороге. Хорошо, что по городу ехать придётся недолго, мне нужно в район Речного вокзала.
Нехорошо получилось с сыном, конечно. Но он должен понимать, что мои интересы важнее его. И мои дела для всей семьи должны быть в приоритете. Как и моё слово.
Если мне нужно, то семья должна принимать это!
Карина права, они воспринимают мою работу словно должное. То, что вкалываю с утра до ночи, иногда и без выходных, не ценят!
Мы познакомились с ней случайно. Я возвращался из очередной командировки. На этот раз возвращались с помощниками из Нижнего на Ласточке. Четыре часа, и Москва.
Поездка была не столько тяжёлой, скорее, муторной. Выматывающей. Мечтал приехать уже и чтобы этот день закончился.
В этот раз со мной ездил новый помощник, и он меня жутко раздражал. Мутный тип со змеиной усмешечкой. И с подчинёнными ведёт себя высокомерно и нагло. Вот и сейчас сидит с таким видом, будто он здесь главная звезда, и несёт несусветную чушь.
Я его, конечно же, уволил в дальнейшем. Но тогда благодаря ему я познакомился с Кариной. Карин.
Уже выгружаясь на перрон вокзала, мой помощник толкнул пробегающую мимо девушку. Она налетела на него случайно, а он грубо взмахнул рукой. Карин отлетела в сторону, но устояла на ногах. Девушка, извинившись, побежала дальше, не замечая, что выронила телефонный аппарат. Помощник, презрительно кривя губы, хотел пнуть несчастный кусок пластика. Урод.
Я поднял телефон сам. Девушка уже, конечно же, скрылась. Намеревался отдать в бюро находок или куда там сдают потерянные вещи?
Покрутил в руках аппарат в нежно-розовом чехле и обратил внимание, что на обратной стороне надпись с просьбой при утере позвонить по телефону.
Хмыкнул. Надо же, какая разумная девушка. И набрал номер. Никто не ответил. Объяснимо. На дворе ночь, а барышня навряд ли таскает с собой несколько аппаратов. Перезвонит, улыбнулся я и устроился на заднем сидении такси.
Карина перезвонила на следующий день. Я был очень занят и договорился встретиться вечером. Но вечером она не смогла и перезвонила, извиняясь через слово. Рассыпаясь в благодарности и превознося моё терпение, попросила о встрече на следующий день.
Она пришла с цветами. Счастливая. Называла меня «Мой герой» и щебетала о моём благородстве. Она была так искренна в своей благодарности, так просила меня выпить с ней кофе. Я согласился, и мы встретились ещё раз. И ещё.
Слово за слово, и оказалось, что Карине интересно всё, о чём я говорю. Она восхищённо и внимательно слушает не перебивая, соглашается со мной. Её суждения всегда не противоречат моим.
Мне приятно наше общение.
Как-то незаметно, раз за разом, при встречах Карин становилась мне всё ближе. Мне было комфортно с ней. И хорошо, что она оказалась почти моей сверстницей. Всё-таки люди одного поколения лучше понимают друг друга.
Как-то, когда она поправляла свою причёску, на запястье заметил синие следы. Оказалось, что Карин живёт с пожилой мамой, которая больна и её совсем не понимает. Хватает за руки, не пускает на работу.
Предложил помощь. Мелочь. Просто посоветовал приличную клинику и врача. Ведь я не понаслышке знаком с такой проблемой.
В ответ получил несоразмерную благодарность и восторг.
Когда я начал рассказывать ей о своей семье? Не знаю. Но так случилось, что нет у меня более преданного слушателя, чем она.
Она – мой друг! Ну почти как Ванька, только женщина!
И как же странно было слышать от жены ревнивые упрёки!
Я верен жене и своему супружескому долгу! Зарабатываю на их жизнь и имею право общаться с тем, с кем мне хорошо!
Карин позвонила и очень просила приехать. Я не мог ей отказать. Не в этот раз.
– Что случилось? – спросил, заходя в кафешку.
Карин подняла на меня свои чёрные миндалевидные глаза и грустно сказала:
– Ты выглядишь взъерошенным. Проблемы?
Я выдохнул и упал рядом на стул.
– Да нет. Не знаю. Жена заявила, что подозревает меня в неверности. Представляешь? Она видела твоё сообщение в телеге и вообразила себе невесть что. Ещё и сыну обещал разобрать шахматную партию, и не успел опять. Кир обиделся, будто я обязан. И так выставили всё, будто я делаю выбор между семьёй и тобой. Бред!
Карина сочувственно покивала головой и печально проговорила:
– И тебя тоже не ценят домашние.
Потом промолчала немного и предложила чуть дрожащим голосом:
– Прогуляйся со мной, пожалуйста, вдоль набережной. Мне это очень нужно сегодня. Прошу!
– У тебя что-то случилось?
Карин рвано вдохнула и, слабо улыбнувшись, проговорила, глядя мне в глаза:
– Ты приехал, и у меня теперь всё хорошо. Спасибо тебе! Ты мой спаситель и моё утешение! Мы вышли на улицу, и я с грустью посмотрел на заходящее солнце. Упрёки сына не прошли мимо, и мне было неприятно. А презрительный и брезгливый взгляд жены прожигал затылок до сих пор. Надо поговорить с Машей!
– Карин, давай я познакомлю тебя со своей семьёй? Чтобы у Марии не было повода для ревности. – предложил, когда мы почти подошли к зданию речного вокзала. – Дай мне номер её телефона. Я позвоню и всё разъясню сама. Возможно, договорюсь о встрече. Зачем тебе заморачиваться ещё и этим. Ты и так устаёшь на работе. Не переживай о ерунде! – предложила Карин, и я был ей страшно благодарен за это.
Ненавижу выяснение отношений!
Пятая глава
Когда я влетела в дом, Кирилл сидел внизу лестницы, что вела на второй этаж. Он был бледный как стена и держался за ногу. По лицу текли непроизвольные слёзы. Рядом с ним восседали обе девчонки и тоже рыдали в три ручья.
– Что произошло? – я упала на колени рядом с детьми.
– Маришка, вызывай скорую, – спокойно сказал жене зашедший следом за мной Иван, а сам уселся рядом с нами.
– Кир, потерпи, герой! Не шевелись! Сейчас подъедут врачи, и всё будет хорошо. Ты только не паникуй! Все когда-нибудь себе что-нибудь ломали. Бывает. Заживёт, терпи! – говорил с Киром Ваня, пока я утешала девчонок, пытаясь от них добиться, что же произошло в домике, когда нас не было.
Янка прижалась ко мне и икала от слёз, а Вероничка немного успокоилась и тоже прижималась с обнимашками с другой стороны.
Меня потряхивало в унисон с девочками, но нужно всех утешить, и я старалась говорить спокойно и уверенно. О том, что всё закончилось и ничего непоправимого не случилось. Что скоро приедет скорая помощь. Настоящая с мигалками. В общем, несла успокаивающий бред.
Вначале в домик прибежала фельдшер с турбазы. Она наложила Киру на ногу шину, и, пока возились, приехала скорая.
Видя, как Кира грузят на носилки, я влетела словно оглашенная в комнату, схватила сумку с деньгами и документами. Скатилась, спотыкаясь, по ступеням вниз, сама чуть не падая, зацепила Янку на руки и, бросив все вещи, поехала вместе с сыном в больницу. Врач пыталась мне что–то сказать, но куда там! Я, не слушая ничего, уже взгромоздилась внутрь машины скорой помощи.
Иван, прыгнув в свой автомобиль, поехал следом за нами. Чтобы помочь, если что. А Маришка осталась на базе собирать вещи и утешать Веронику.
Отдохнули! Расслабились! Ехала в тряской машине, сидя на откидном стуле рядом с лежащим на носилках сыном, смотрела на его бледное лицо и упрямо сжатые губы, и винила себя.
Как я могла так забыться? Как всегда, всё время, когда вроде бы дети на глазах, всё нормально. Но стоит на десять минут оставить их одних, и обязательно что-то случается! Я ведь чувствовала, видела, как расстроился Кирилл.
Нужно было вначале спустить детей вниз, чтобы были на глазах, а потом говорить с друзьями. Тоже мне, мать года!
Янка крутилась на руках. Ей было всё страшно интересно. Но строгая тётя-врач и напряжённая атмосфера внутри скорой сдерживали порывы моей дочери задать свою тысячу вопросов.
В больнице нас встретил из кареты скорой ехавший следом Иван, он очень помог и с оформлением, и с врачами. Я одна с Янкой на руках, вероятно, тоже бы справилась. Но нервов и времени потратила на всё гораздо больше.
На краю сознания брезжила мысль, что нужно позвонить Герману, но я отогнала её подальше.
Во-первых, мне ещё нечего конкретно ему сказать. Диагноза пока нет. Во-вторых, он обидел меня сильно, и желания с ним разговаривать у меня нет. И наконец, в-третьих, мне банально было некогда.
Пока я тупила с оформлением, Кира увезли на рентген. Кинулась было за ним, отдавая Ване в руки сумку с документами. Но меня не пустили в рентген-отделение, и мы с Янкой караулили Кирилла у входа перед лифтами.