Лана Пиратова – Я (не) смогу простить (страница 10)
- Да, точно, Элли. Странное имя…
Хочется ответить, что не ей судить об этом, но я вежливо молчу.
- Пойдемте, - говорит она.
Разворачивается и идет по длинному коридору. Я – следом. В этом доме неуютно. Да и хозяйка явно не в восторге, что я пришла.
- Надо помочь накрыть на стол, - кивком головы женщина показывает на длинный стол в огромном зале. – Сможете?
- Да, - отвечаю уверенно.
Она бровями показывает на неразложенные приборы. Хочет проверить, смогу ли я разобраться?
Я подхожу к столу и раскладываю вилки, ложки и ножи так, как требует этикет. Это все я отлично знаю.
- Хм, - слышу слегка удивленный голос хозяйки. – Откуда вы знаете это все? Вы так молоды… Даже мой сын так и не осилил правила этикета…
- Меня бабушка научила, - прямо говорю я, поворачиваясь к ней. – Когда жива еще была.
- А кто была ваша бабушка?
- Аделаида Виленовна, Владлен Виленович звонит! – хозяйку зовут и она забывает обо мне.
Владлен. Странно, что я встречаю уже второго человека с таким редким именем.
Окинув меня еще раз своим ледяным взглядом, хозяйка дома уходит. Я не знаю, что делать. Она же не дала указание. Поэтому просто дораскладываю все оставшиеся приборы и стою жду.
- Все готово? – Аделаида Виленовна заходит очень тихо и я не сразу замечаю ее.
- Да, я разложила приборы. Что еще нужно сделать?
Но вместо очередного поручения она лишь осматривает меня внимательно и вздыхает, складывая в замок руки.
- Очень жаль, девочка, что вы идете по стопам своей матери.
Хмурюсь и непонимающе смотрю на нее.
- Жаль, что и она, я так поняла, не получила должного образования и вынуждена работать, убирая в чужих домах, - продолжает женщина. – Так и вас, свою дочь, туда же тянет…
- Мне не нравится, как вы говорите о моей маме, - прямо говорю я.
- Это правда, деточка, - она недовольно поджимает губы. – В твоем возрасте надо учиться, а не мыть чужие дома.
- А я и учусь, - мне не нравится эта беседа, но просто уйти будет невежливо. И я помню, как мама переживает за эту клиентку. Надо быть терпеливой. Мама же меня этому учила.
- Вот как? – женщина удивленно приподнимает бровь. – И на кого же?
- Разве это как-то влияет на работу у вас? Да, я учусь в институте и помогаю маме, когда есть такая возможность. Я хотела бы прекратить этот разговор. Чем еще я могу вам помочь?
Я стараюсь говорить не резко и вежливо, но думаю, нотки недовольства в моем голосе без труда различимы.
- Вы красивая девушка, - вдруг произносит Аделаида Виленовна. – Жаль, что к красоте не прилагается воспитание. Вы свободны.
И она вздергивает подбородок, разворачивается, пристукивая каблуками, и уходит, чеканя каждый шаг.
Я стою и меня как будто ледяной водой окатили. Столько презрения и высокомерия. Прямо чувствую, как озноб проходит по позвоночнику, спускается в ноги и льдом обдает кончики пальцев на ногах.
Какое-то время еще стою одна в кромешной тишине, а, когда прихожу в себя, то чуть ли не бегу прочь.
Маме, конечно, ничего не рассказываю. Хотя понимаю, что, наверное, ей теперь откажут в этой работе. Может, зря я так?
Лежу в кровати и ворочаюсь. Не могу уснуть. За окном уже ночь. Считаю звездочки. Пусть мама выздоровеет и тогда я все ей расскажу. Закрываю глаза, но тут у меня звонит телефон.
Номер не определяется. Я испуганно смотрю на черточки вместо цифр, но все же решаюсь ответить.
- Здравствуй, Элли, - слышу бархатный голос Арама.
- Вы?... Что случилось?
- Элли, спустись, пожалуйста, вниз.
- Что?! Вы с ума сошли?! – и я собираюсь отключиться, но слышу:
- Это очень важно, Элли. Очень.
Он говорит спокойно, но так уверенно, что никаких сомнений не остается. Он как будто знает, что я все равно спущусь.
- Уже ночь, - говорю я. – Я не спущусь. Прощайте.
- Элли, вопрос жизни и смерти. Пожалуйста, спустись. Это ненадолго. Обещаю. Мне просто надо кое-что тебе передать. Я все равно не уеду, пока не увижу тебя. Или… хм… давай я поднимусь?
- Нет! Вы что?! – я вскрикиваю и быстро осекаюсь, чтобы не разбудить маму. – Ни в коем случае.
- Тогда спускайся ты, - мне кажется, я слышу усмешку. – Или я поднимусь. Жду тебя три минуты.
И он сам отключается.
Глава 15. Элли
Быстро натягиваю джинсы и набрасываю куртку и, убедившись, что мама спит, тихо выхожу из квартиры. Спускаюсь по лестнице, открываю дверь подъезда и сразу же утыкаюсь носом в грудь незваного гостя.
- А я уже подняться хотел, - улыбается он и быстро осматривает меня с ног до головы. – Три минуты истекли, тебя нет.
- Зачем вы? Что вам надо? Что я маме скажу? – строго спрашиваю я, запахивая куртку и отступая от него.
А он вместо ответа вдруг берет меня за плечи и пристально смотрит. Так смотрит, что я не выдерживаю и отвожу взгляд.
- Как же я соскучился, Элли, - произносит он тихо и уже без улыбки. – У меня был тяжелый день. Очень тяжелый… Но я не мог не приехать к тебе.
Приближается, берет меня за затылок и прижимает голову к своей груди. Я замираю от неожиданности.
Мне кажется, что я слышу стук только его сердца, а мое сердечко застыло. От Арама так и веет жаром. Горячая каменная грудь и стук сердца. Настолько отчетливый, что отдается во мне.
- Вот, увидел тебя и сразу легче стало, - его шепот я ощущаю на макушке.
Это странное ощущение. Он ведет себя так, как будто мы давно знакомы, близки. Но ведь это не так. Я зажмуриваюсь, чтобы набраться сил. Упираюсь руками ему в грудь и отстраняюсь, отталкивая мужчину от себя.
- Не надо так делать, - тихо произношу и обнимаю себя, застегивая куртку. – Вы сказали, что что-то важное? – поднимаю на него взгляд.
Он громко вдыхает, засовывает руки в карманы брюк и смотрит на меня как-то иначе. Без ухмылки, но все равно взгляд его колючий.
- Надо подписать бумаги на собак, - говорит Арам.
- На собак? – не понимаю я.
- Да, на щенков.
- Какие бумаги? Они же… бездомные…
- Ну, дядя там оформляет их. Все по правилам. Паспорта там, еще что-то. Я не сильно разбираюсь. У дяди все четко всегда. Там просто подпись твоя нужна, Элли, что собаки и правда бездомные. Ты же свидетель.
- Странно все это, - пожимаю плечами. – Хорошо, я подпишу.
- В машине? – протягивает мне руку и опять улыбается. – Пойдем, Элли. Неужели до сих пор боишься меня?
- Не боюсь, - смело отвечаю я, хотя и вру, но не хочу, чтобы он думал так.
Но руки не подаю и иду к машине.