Лана Пиратова – Вредный босс на Новый год (страница 34)
— Ну, вообще, тут нельзя рубить-то, — говорит Дося. — Это же природа!
— Спокойно! — уверенно заявляет Серов. — Я всё это знаю! А, вот, вы знаете, что надо прореживать зелёные насаждения?!
Мотаем головами.
— Вот! Теперь знаете! В общем, собирайтесь, пойдём за ёлкой!
— Серов, ты чего? — с волнением сглатываю я. — Виски перепил? Угомонись. Не надо нам никакой ёлки!
— Банникова, — морщится недовольно, — когда уже ты перестанешь спорить со мной, а?
— А что? Мне нравится идея! — хохочет Дося и надевает куртку.
— Дося! Ты-то куда?! — кричу я ей.
— За ёлкой! Давай быстрее, Ева! А то не успеем до Нового года! — и протягивает мне куртку.
Ну, и как их одних отпустить?! Из всех троих я, пожалуй, самая трезвая. И разумная. Но кто послушает голос разума после полбутылки виски?!
38. Слишком резвый Серов
— Как надо выбирать ёлку? — Серов оборачивается и смотрит на нас с сестрой.
Мы идём по лесной тропинке. На улице почти ночь! Но спасибо, хоть на небе ни облачка, и благодаря отражению лунного света о снег вполне сносно видно всё.
Мы уже прилично отошли от дома и я серьёзно опасаюсь заблудиться.
— Как? — интересуется Дося.
— Ёлку надо выбирать тщательно! — гогочет Серов. — Во! — и показывает топором куда-то. — Эта подойдёт!
— Серов, это не ёлка, — усмехаюсь я, глядя на куст, на который он показывает.
— Да? А что же это по-твоему? Вот тебе лишь бы поспорить со мной, Банникова! — цокает укоризненно. — Сейчас будет у нас ёлочка! — взмахивает топором.
— Это можжевельник, Серов, — беру его за локоть, останавливая. — Между прочим, редкий кустарник. Вот за него точно сесть можно.
— «Можже» что? — хмурится он. — Не знаю такого. Сейчас придумала, да? — лыбится.
Закатываю глаза.
— Максим, это правда не ель. Это можжевельник! — смеётся Дося. — Ну, на роль ёлки он точно не сгодится. Он пахучий очень.
— Ладно, это проверка была. Ваших знаний, — бурчит Серов. — Сами тогда выбирайте ёлку. Какую скажете, такую и срублю!
— Вот, эта, конечно, красавица! — вздыхает Дося, глядя вверх. — Но высоченная! Куда нам её? Давай поменьше искать!
— Ева, а тебе нравится эта ёлка? — толкает меня в бок Серов.
— Мне вообще эта затея не нравится, — признаюсь честно. — Пойдёмте домой, а? Ну её, эту ёлку! Без неё отметим! У меня какое-то нехорошее предчувствие вот прямо…
И я не вру. И правда, что-то скребёт словно в мозгу. Я постоянно оглядываюсь по сторонам. И, хотя кроме нас тут никого, но что-то не даёт мне покоя.
— Сейчас я её! — бросает вдруг Серов и, подоткнув топор за пояс, плюёт зачем-то на рукавицы, потирает их и запрыгивает на ствол высокой ёлки.
— Серов, ты чего? Ты куда?! — ору я.
А он тем временем начинает забираться наверх.
— Эй, ты далеко собрался?! — вторит мне сестра. — Совсем, что ли, крыша поехала? — и испуганно смотрит на меня.
Похоже, тоже трезвеет на морозе-то.
— Я вам сейчас верхушку срублю! — кричит довольный Серов. — И ёлка будет! И дерево оставим! А у него ещё отрастёт!
— Что «отрастёт»?! Ты что несёшь, Серов?! — кричу я, задрав голову.
Он уже высоко забрался! И не отвечает!
Уцепившись одной рукой, второй достаёт топор и замахивается. Раздаётся характерный звук.
— Серов, хватит! Пожалуйста, остановись! — надрываюсь я.
— Ой, дурак! — вздыхает горько сестра рядом и тоже смотрит наверх. — Не, не надо нам такого! Он же дурной! Капец какой-то! Как его снимать-то оттуда?! Встретили, блин, Новый год в тихом семейном кругу!
Ещё один удар по дереву и тут откуда-то из чащи леса раздаётся грубый голос в шипящий громкоговоритель:
— Всем оставаться на своих местах!
Резко оборачиваюсь и вижу приближающийся к нам внедорожник с рупором на крыше. Из него и орёт кто-то:
— Всем не двигаться! Егерская служба! Руки вверх!
39. План
— Послушайте, ну, это правда недоразумение какое-то! Всё совсем не так, как вы думаете! — я стою, прислонившись к решётке и сжав пальцами холодные прутья.
— Да? А что же это? — ухмыляется лесник, оторвавшись от бумаг на столе и глядя на меня.
А я и не придумала ещё, что это!
— Мы её это… нарядить хотели! — нахожусь я. — Не рубить, а нарядить!
— Чем? Топором? Или погоди? Вы решили мужика своего единственного в жертву ёлке принести? Поэтому он там оказался? — хмыкает лесник. А потом смотрит уже строже. — Хватит тут время моё тратить! Сядь к остальным и жди! Документы готовьте пока.
И опять возвращается к бумагам, давая понять, что разговор закончен.
Я оборачиваюсь и смотрю на сидящую на лавке у стены сестру и лежащего там же Серова.
Да, он спит!
Я подхожу и сажусь рядом с Досей.
— Говорила вам! — бурчу, обнимая себя. — Вот, куда полезли?! Сдалась вам эта ёлка! Что теперь делать-то?
С укором смотрю на сестру и тут чувствую, как мою ногу словно кто-то гладит. Опускаю взгляд — а там рука Серова.
Ощупывает мою ногу и потом он подтягивается и кладёт на меня свою голову. И продолжает спать.
— Мда, — замечает Дося, глядя на эту картинку. — Мало мне тебя. Так ещё такого же нашла себе!
Я хочу возмутиться, но не успеваю, потому что сестра продолжает:
— Будем выбираться.
— Как? — шепчу я, косясь на лесника. — Этот не отпустит! Смотри, какой строгий! Оформляет всё!
— Надо придумать. Мне дело не нужно вообще! Сама знаешь! Да и вам с Серовым, думаю, тоже не хочется мелькать как лица, покусившиеся на губернаторскую ель!
— Ну, кто же знал-то?! — возмущаюсь я. — Так. Стоп. Почему я сейчас перед тобой оправдываюсь?! Это была ваша с Серовым идея! Спит он, блин! — и толкаю его в плечо.
Но Серов лишь недовольно бурчит что-то во сне и поправляет воротник куртки, прячась в него ещё больше.
— Так! — громогласно произносит лесник, выпрямляясь и поворачиваясь опять к нам. — Документы приготовили?
— Эх! — вздыхает Дося. — Придётся лесника соблазнять!
И только собирается встать, как в помещение без стука врывается какой-то мужик в ушанке.