Лана Пиратова – Сестра моей жены (страница 2)

– Здравствуй, Моника, – произношу я в ответ и собираюсь ограничиться этим, но, похоже, с этой чертовой Моникой это не получится.

– А ты возмужал, – с непонятной мне улыбкой произносит она. Пытаюсь понять по глазам, насмехается она или искренне радуется за меня. Но в глазах лишь какой-то непонятный блеск.

– Ты тоже подросла, – отвечаю я.

– Ну, что? Закончили с комплиментами? – усмехается Лариса. – Садитесь ужинать.

Я сажусь на свое место, Моника садится напротив, туда, где обычно сидит Лариса. И в нос опять ударяет чертов аромат. Так пахнет Моника. Сука, меня теперь будет преследовать этот запах! Может, дышать ртом в ее присутствии?

Лариса не прогоняет гостью со своего места и садится рядом со мной. Так даже лучше. Я притягиваю ее к себе и целую в нежную щечку.

На самом деле я просто хочу побыстрее поесть и пойти в душ, а потом трахнуть, наконец, Ларису и заснуть. Завтра с утра у меня важные переговоры и мне нужно отдохнуть. Мой настрой, похоже, очевиден моим визави за столом, поэтому мы едим молча, пока Моника не восклицает:

– Ох, Лариса, ты так вкусно готовишь! Пальчики оближешь! А, вот, я так и не научилась готовить.

– Может, поэтому ты до сих пор не замужем? – вставляю я, прерывая ее хвалебные речи.

Моника вспыхивает румянцем, но отвечает почти сразу:

– Просто моих мужчин интересуют несколько иные вещи, чем поглощение пищи.

Я ухмыляюсь:

– И что же, среди этих иных не было желающих жениться на тебе?

– Не было достойных, – серьезно отвечает она и вскидывает на меня свои огромные голубые глаза. И я не могу выдержать этот взгляд. Эта девчонка опять оказывается сильнее.

– Ой, Никит, ладно тебе, – Лариса опять пытается нас примирить, – Моника еще молодая девчонка, о каком замужестве может идти речь? К тому же теперь она серьезная девушка. Учится, вон. Потом карьеру будет строить. Не до замужества.

Изменилась она, как же. Такие не меняются. Так и придется теперь жить, ожидая сюрприза от нее.

– И что же изучает будущая карьеристка? – спрашиваю я.

– Право, – Лариса опережает с ответом Монику, видимо, боясь, что мы опять схлестнемся с ней. – Моника учится на юридическом.

Опа, да, у нас вечер сюрпризов! Моника – на юридическом. Что может быть забавнее?

– Это чтобы сэкономить на адвокатах, когда ты в очередной раз попадешь в историю? – не могу сдержаться я.

Моника опять вспыхивает румянцем, резко встает из-за стола, цедит сквозь зубы:

– Спасибо, Лариса. Доброй ночи, Лариса и Никита.

Поворачивается и уходит в свою комнату.

3. Никита

– Зачем ты так? – чуть обиженно спрашивает Лариса.

– Да, ты права, – соглашаюсь я и утыкаюсь ей в шею, притягивая к себе, – завтра извинюсь. Иди ко мне.

– Никит, но не здесь же, – шепчет она.

Начинается: не сейчас, не здесь. Нет, блять, здесь и сейчас. Мой член до сих пор не успокоился и требует, чтобы его пристроили в щелочку моей любимой жены.

Я без лишних уговоров просто сажаю Ларису к себе на колени и стягиваю блузку.

– А если Моника? – спрашивает она.

– Она пошла спать, – шепчу я, зарываясь в ее груди губами, – к тому же она – большая девочка и мужиками своими, вон, хвасталась.

Я снимаю с Ларисы лифчик и руками обхватываю ее груди. У Ларисы почти двойка и она почти идеально умещается в моих ладонях, а я почему-то именно сейчас думаю, как разместилась бы в моих руках грудь примерно на размер больше. Блять, чертов душ и чертова Моника!

– Подожди, хоть дверь закрою, – выдыхает Лариса.

Встает с моих колен и идет к двери. Я тоже встаю и, как только она закрывает дверь, хватаю ее сзади и прижимаю спиной к себе. Мну груди и подталкиваю к столешнице.

Прижимаю ее к гладкой поверхности, на которой мы отражаемся как в зеркале, а сам упираюсь ей в попку своим возбужденным членом.

– Ого, да, ты сейчас порвешь свои брюки, – смеется Лариса.

– Молчи, – шепчу я и накрываю ее рот яростным поцелуем. Я нагло толкаюсь в ее рот языком, заставляя ее издавать гортанные хрипы. Потом отрываюсь лишь для того, чтобы расстегнуть ее джинсы и одним движением стянуть их вместе с трусиками.

Теперь я упираюсь в ее голую попку. Надавливаю руками на ягодицы и скольжу между ними своим бугром в штанах. Лариса прогибается и сама сильнее вжимается в меня.

Я скольжу рукой вниз ее живота. Там уже мокро. Размазываю влагу и ласкаю клитор.

– Ох, – выдыхает она.

Быстро расстегиваю ремень и освобождаю так и рвущийся на свободу член. Ногами шире раздвигаю Ларису и заставляю наклониться и лечь на столешницу. Потом беру в руку член и провожу головкой от поясницы, между ягодиц, по складочкам и, наконец, проникаю в нее. Сразу на полную длину. Лариса вздрагивает и закусывает свою руку, сдерживая крик.

Я трахаю ее с какой-то злостью, как будто вымещаю на ней весь негатив, скопившийся за день. Мне нужна разрядка. Лариса тихо стонет, закусывая свою же руку. Бережет чувства Моники. Одной рукой я придерживаю ее за плечо, а второй пробираюсь под грудь и чувствую холод каменной столешницы. Соски Ларисы напряжены и я оттягиваю один сосок, захватывая его двумя пальцами.

– Никита… – вырывается из ее рта. Она на подходе. Я тоже. Ускоряюсь и кончаю в нее. Благо, семейный статус дает возможность не задумываться о последствиях. Лариса строго следит за тем, чтобы не залететь.

Отдышавшись, выхожу из нее и целую в плечо.

– Я в душ, – говорю, застегивая брюки, и выхожу из комнаты.

После душа, рухнув на постель, сразу же засыпаю, так и не дождавшись Ларису.

4. Никита

Я встаю рано утром. Лариса еще спит. Легонько, чтобы не разбудить, целую ее в щеку и иду в душ. Облачаюсь в свою рабочую спецодежду: белая рубашка, дорогой костюм и галстук и иду на кухню выпить кофе в тишине и одиночестве перед тем, как покину дом. Я всегда завтракаю один. Концентрируюсь на предстоящей работе и знакомлюсь со списком встреч, который подготовила мой секретарь.

Ларисы, по ее словам, непримиримая «сова». Она спит до десяти и каждый раз, покупая билеты на самолет, я вынужден отказываться от ранних рейсов, потому что слушать ее жалобы на то, что я не дал ей поспать, просто невыносимо.

– Доброе утро, – слышу я, заходя на кухню. Поднимаю глаза – Моника. По комнате опять расстилается аромат иланг-иланга. А она опять в этом объемном махровом халате. Она и спала в нем что ли? Выглядит она так, как будто мы и не расставались. Только волосы сегодня сухие и мягкими локонами ложатся на плечи.

Я вглядываюсь в ее глаза, пытаясь найти признаки обиды за вчерашнее. Тщетно. Ее взгляд открытый и дружелюбный.

– Доброе, – отвечаю я.

Моника подходит к кофе-машине.

– А ты чего так рано? – скорее, из вежливости спрашиваю я.

– У меня сегодня встреча с волонтерами с утра, – отвечает она, сосредоточенно нажимая кнопки на кофе-машине.

– С кем? – чуть не давлюсь я.

– С волонтерами, – спокойно отвечает Моника. – Я во Франции состояла в добровольном обществе помощи детям. Там и познакомилась с ребятами, когда она приезжали по обмену.

– И чем же занимаются ребята-волонтеры? – интересуюсь я.

– Ездят по детским домам и общаются с детьми.

Моя усмешка не проходит незаметной для Моники.

– Что смешного? – сурово спрашивает она.

– Я не верю во все эти благотворительные фонды. Это лишь способ выкачать деньги из бюджета и чужого кармана, – немного цинично говорю я. Но это правда. – Я думал, ты учиться сюда приехала.

– Я занимаюсь волонтерством по выходным, – сухо отвечает Моника.

Моника делает себе кофе и, взяв чашку, направляется к двери. Решает оставить меня наедине. Понятливая. Я вспоминаю, что обещал Ларисе, и уже в спину ей говорю:

– Моника, – она оборачивается и внимательно смотрит на меня, – извини за вчерашнее. Я не хотел тебя обидеть.