Лана Пиратова – Отец подруги. Запретные желания (страница 26)
Нетронутый…
Встаю на коленях у Птички между ног и тяну вниз боксеры. Не могу, сука, больше. И так моей выдержке можно позавидовать.
Каждая секунда как пытка!
Член тут же пружинит и головкой в потолок показывает. Обхватываю его и сжимаю.
— Ой! Мамочки! — вдруг слышу тихий вскрик.
Смотрю на Птичку, а она со страхом в глазах смотрит на член у меня в руке.
Да не могу я больше в эти игры играть. Успокаивать, уговаривать.
Член ныть начинает уже!
Поэтому просто наваливаюсь на пытающуюся привстать Птичку. Вжимаю ее в кровать.
— Чичичи, — шепчу с улыбкой, а у самого все сводит от желания. — Ну, маленькая. Тихо-тихо. Сейчас, Птичка. Сейчас.
Впиваюсь губами в шею и рукой развожу шире ее ноги. Начинаю ласкать ее там пальцами. Рычу от нетерпения, ощущая влагу на пальцах.
Нащупываю клитор и обвожу его.
Стон из губ Птички.
Приподнимаюсь. Она зажмурилась и прикусила губу.
— Птичка моя… сладкая… — хриплю ей в губы.
Приподнимаю бедра, пристраивая головку. Тру ею клитор, вырывая еще и еще стоны из Птички. Потом чуть опускаю член и утыкаюсь в узкую дырочку.
Пиздец какую узкую.
Вывожу бедрами круги.
Весь напрягаюсь и сильно вцепляюсь рукой в тонкое плечо Птички. Сдерживаюсь из последних сил. Но это предел. Чувствую, что сорвусь скоро.
— Птичка… такая красивая… такая сладкая… девочка моя… — толкаю язык в ее приоткрытый от стонов ротик.
Выдыхаю в нее и толкаюсь бедрами.
Мой громкий стон и ее вскрик оглушают и в хлам превращают мозги.
Ничего не понимаю. Чувствую только нереальное наслаждение.
Все тело словно судорогой сковывает.
Перевожу взгляд на Птичку. Она лежит и часто дышит. Смотрит мне в глаза.
— Все уже, сладкая, — напряженно усмехаюсь, проталкивая член глубже.
Она тихонько стонет. Сводит бровки.
— Тшшш, сильно больно? — спрашиваю, проводя рукой по ее волосам.
Мотает головой.
— Моя ты Птичка, — улыбаюсь и приподнимаю бедра. Выхожу немного и снова проникаю.
— Ой, — постанывает она.
— Тшшш, потерпи, маленькая, — сжимаю ее и шепчу в ушко. — Потерпи, Птичка.
Знаю, что ей больно. Но не могу остановиться.
Я как помешанный не хочу отпускать ее. Крепко обнимаю. Засасываю кожу на шее. И выхожу, и толкаюсь в нее. Еще и еще.
Кайфую от ее стонов и всхлипов.
Она беспомощно хватается за мои плечи, царапает спину. Вцепляется в волосы и тянет их.
А я как заколдованный весь сосредоточен на удовольствии. А оно нереальное.
Оно просто охрененное. Мне кажется, я никогда ничего подобного не испытывал.
Это не секс. Это… бомба… фейерверк.
Мои толчки становятся чаще и резче. Я не сдерживаю себя. Потому что понимаю остатками разума, что надо кончить быстрее. Так будет легче для девочки.
Я еще свое возьму. Отымею ее так, как хочу. Но пока надо кончить.
Слабые стоны Птички. Мои хрипы. Еще несколько толчков и я резко встаю с нее.
Дурею, видя красные подтеки на бедрах и на члене.
Обхватываю его и он тут же выстреливает на подрагивающий живот Птички.
Глава 28. Птичка
Приоткрываю глаза и вижу солнечный свет, проникающий тонкой полоской сквозь шторы. Не сразу вспоминаю события прошлой ночи. А, когда память возвращается ко мне, то чувствую, как вспыхивают щеки.
Хочется зарыться под одеяло и ни с кем не встречаться. Ни с кем.
Как я могла? Зачем?
Почему не ушла?
Осторожно оборачиваюсь и понимаю, что одна в комнате. Я одна лежу на этой огромной кровати.
Зажмуриваюсь и перед глазами взгляд отца Лики. В жар бросает. Касаюсь под одеялом живота, как будто там все еще его сперма. Горячая. Обжигающая.
Нет, конечно.
Я отлично помню, как после всего он лег рядом и стал целовать меня. Так мягко и так нежно, что мне кажется, я таяла под его губами и руками.
А потом он отнес меня в душ. И там его руки гладили мое тело, смывая следы.
Что я натворила?
Сажусь в кровати и с ужасом смотрю в стену.
Быстро оглядываюсь в поисках одежды. Майка и леггинсы на стуле. Встаю, чтобы взять их. И тут дверь в комнату распахивается.
— Ой! — восклицаю я и запрыгиваю обратно под одеяло.
Слежу за мужчиной, натянув одеяло до глаз.
Отец Лики заходит. Улыбается. Уже одетый, в майке и джинсах.
Садится на кровать рядом. Берет мою руку и подносит ее к губам.
А мне страшно. Ночью так страшно не было. А сейчас прямо чувствую, как коленки трясутся под одеялом.
— Как ты, Птичка? — спрашивает он и проводит рукой по моим волосам. — Ничего не болит?
Мотаю головой.
— Голодная, наверное? Завтракать будешь? — и улыбается.