Лана Пиратова – Ломая запреты (страница 8)
Не отвечает. Молча вытирает салфеткой слёзы.
– От слёз толку нет, – говорю я. – Слёзы – радость твоего врага. И твоя слабость. Проблему, если есть, надо решать, а не плакать над ней.
Алёна ещё раз шмыгает носом и поворачивается ко мне. Смотрит внимательно.
– Быку не говори, – шепчет пересохшими губами.
– Да уж понял, – усмехаюсь я.
– Не боишься?
– Я уже давно не испытываю страха, – говорю серьёзно. – Смысл? Убьют – значит так тому и быть. Моя жизнь уже висела на волоске пару раз, – добавляю с усмешкой.
– Прости.
– За что?
– За… это, – бормочет блондинка. – Не надо было тебя втягивать во всё это. Бык…
– Да что ты всё «Бык» да «Бык»! – не выдерживаю я.
И замираю на этом взгляде. Блуждаю по лицу Алёны. По заплаканным красным глазам, по скулам и, наконец, залипаю на губах. На приоткрытом ротике, подрагивающем то ли от всхлипов, то ли…
Опять поднимаю взгляд на глаза.
Возбуждение новой волной накрывает меня. Будь кто другая на её месте, разложил бы прямо здесь. На скамейке.
И блондинка сидит как под гипнозом. Не пошевелится. Кажется, что даже и не дышит.
Делает только хуже.
Я вытягиваю одну ногу вперёд, немного ослабляя давление джинсов на ствол.
Алёна словно приходит в себя. Заправляет прядь волос за ухо и отводит взгляд.
Первая.
Если она сейчас посмотрит вниз, то без труда поймет о моём возбуждении. Но мне словно хочется этого. Её реакцию хочется.
А что будет потом? Покраснеет и уберёт взгляд?
Или…
Не знаю, к чему привели бы меня эти фантазии, но чувствую, что мороженое поплыло в руке.
– Сука, – вырывается у меня, когда оно стекает мне на пальцы.
Алёна быстро ориентируется и подаёт мне салфетку из упаковки.
Я стираю вязкую массу с пальцев и выбрасываю салфетку.
– Мороженое, – тихо произносит блондинка.
– Да, моё любимое, – мне кажется, я похож на дурака. – Хочешь?
Кивает.
Я как прыщавый ухажёр подрываюсь со скамейки к киоску. И замечаю, что он закрыт.
Поздно уже.
Площадка, где мы сидим на скамейке, едва освещается боковым светом тусклого фонаря.
– Закрылось, сука, – злюсь я, оглядываясь по сторонам. Вдруг рядом ещё магазин какой есть.
У меня дикое желание купить мороженое Алёне. Словно от этого зависит моя жизнь.
Стою и кручу башкой, пока не ощущаю словно разряд на руке.
Быстро опускаю взгляд.
Блондинка касается моей руки с мороженым.
– Можно? – спрашивает тихо и, не дожидаясь ответа, забирает недоеденный мной стаканчик.
Не моргая, слежу за ней и чувствую, как дыхание сбивается. Я дышу часто. Как будто только что подрался и сбил кулаки в кровь.
Рваными глотками хватаю воздух, которого катастрофически не достаёт.
Стою как статуя. Ни одного движения. А внутри – пиздец что происходит. Разрывает на части. Подбрасывает и камнем несётся вниз.
Стою и, не отрывая взгляда, наблюдаю, как блондинка подносит мороженое к своим губам и словно целует его. Она касается того самого мороженного, которое только что я кусал. Своими губами. А теперь она.
Вот это картинка! Никогда не думал, что меня будет так торкать от вида девки, которая ест мороженное. Но как она его ест!
Словно целует его. Обхватывает губами.
Она ест его как будто никогда до этого не ела мороженного.
От этого зрелища у меня всё внутри закипает до предела. Чувствую дрожь в пальцах и сжимаю их в кулаки.
Надо отвернуться. Отвести взгляд. Не смотреть. Просто не смотреть.
Она же не смотрит на меня.
Ест себе мороженное и ест.
Но как сделать это?!
Я, наверное, впервые так внимательно рассматриваю лицо тёлки. Не задницу, не сиськи, а лицо. Ловлю каждую эмоцию.
У неё наверняка мягкая кожа. Бархатная. Хотя, почему «наверняка»? Я же трогал её.
Мягкая. И бархатная. Тёплая. И запах.
Аааааа.
Как меня вставляет.
Я чувствую, как волоски на груди встают дыбом. А в паху. Да это полный пиздец! Это крайняя стадия возбуждения. В штанах всё распирает. Если Алёна сейчас поднимет взгляд, то он окажется четко на уровне моей ширинки. А там…
Никогда ещё мне так не хотелось тёлку. Никогда. Даже в свой самый первый раз.
И всегда, когда я хочу кого-то, то просто говорю об этом и беру. Никто не сопротивлялся особо. Может, так, для вида. Но у девчонок всегда так.
Ресницы вверх-вниз. Медленно, как в замедленной съёмке. Вздёрнутый немного носик. И губы. Губы, от которых крышу сносит. Пухлые. Мягкие. Вкусные. Я уже знаю.
Губы, которые ласкают сейчас белое мороженное. Белое… Белое на ее губах.
Да я кончить готов от одной мысли, что там, на губах, не мороженное, а…
И как же приятно. Я кайфую от одной мысли. Что за хрень?!
Я сажусь рядом. На своё место. Тяжело выдыхаю.
Прошли какие-то секунды, а я за них пережил столько, сколько не переживал за всю жизнь.
Это что за хрень?! Откуда?!