Лана Пиратова – Ломая запреты (страница 12)

И я смотрел на фотку. На эти светлые волосы. На губы. И возбуждался.

Я представлял её. Эту блондинку.

В тот раз я довел себя быстро. Еще пара движений и я бы кончил, но помешал мне Нэлькин вскрик.

Она стояла в дверях и рукой прикрывала рот.

– Сука! – прошипел я и быстро стал застёгивать ширинку.

– Раф, – проблеяла Нэлли. – Ты что… зачем… а я…

Я был зол. Мало того, что мне не дала сегодня та, которую я хотел. Так мне ещё и этот кайф обломали.

– Так, – сказал я, вставая. – Раз уж проснулась. Давай, собирай вещи и вали обратно к сестре.

Мне не хотелось сцен этих тупых. Объяснений. Мне хотелось просто остаться одному. Вообще одному.

А она реветь начала. Руки стала заламывать. На шею кидаться. За ширинку хватать. На колени вставать.

Я оттолкнул Нэльку от себя. Смотрел на неё и понимал, что не хочу её. Ну, не хочу, сука, и всё.

– Я всё сказал, – отрезал я. – У тебя двадцать минут, пока я на балконе курю. Собирай шмотьё и проваливай.

– Но почему, Раф? Что случилось? Можешь объяснить? – ныла она.

– Не хочу, – просто ответил я и вышел на балкон.

Нэлька ушла. Не сразу, но ушла. Всё пыталась на секс меня уломать. Дура. Только еще больше бесила.

– Малой, о чем задумался-то? – возвращает меня в реальность голос Быка.

– А? – как из тумана выхожу. – С бабой проблемы, – отшучиваюсь.

– Бабы – да, – Бык довольно потирает грудь. – Без них никуда. Давай, Малой, иди пока. Что-то меня на ласку потянуло. Тоже бабу захотел.

Слышу это и сжимаю зубы. Он что? Хочет Алёну трахнуть?

И понимаю, что почему бы и нет? Она ведь жена его, сука. Жена! Он уже её трахал!

И от этой мысли рвёт всё нахрен. В клочья раздирает.

Не показать. Главное – не показать. Убираю сжатые кулаки в карманы джинсов.

– Давай, Малой, – ухмыляется Бык. – Передай там Рыжему. Он знает, что делать.

Не передать Рыжему – значит подставить себя.

Передать Рыжему – значит отравить себя мыслью, что Бык сейчас вставит свой член в неё. Не я, а он!

Выхожу из здания с диким желанием избить кого-нибудь. Кулаки так и чешутся.

– Ну, как там Бык? – спрашивает Рыжий, жуя какую-то хрень из фаст-фуда. – Что просил передать?

– Что бабу хочет, – зло цежу я, не глядя на него. А сам уже думаю, что сделать, чтобы Алёна не доехала до клиники.

– Бабу? – ржёт Рыжий. – Значит на поправку пошел. Нормально! Ахахаха! Ну, поехали на «точку». Выберем ему тёлку. Одну просил? Или двух?

– В смысле? – смотрю на него непонимающе.

– Что?

– Не Алёну? – сука! Выдаю ведь себя! Выдаю!

Но Рыжий, похоже, не замечает.

– Если Бык просит тёлку, то это точно не эту дурочку, – ржёт Рыжий.

Я хмурюсь и ещё крепче сжимаю кулаки в карманах.

– Даже потрахаться, видно, не может! – продолжает Рыжий. – Всё жду, когда надоест Быку, – ехидно улыбается и чешет грудь. – Отдаст нам. Научим её. Да, Малой? – и подмигивает мне.

И я не выдерживаю. Глубоко выдыхаю и резко вынимаю кулак из кармана и одним ударом укладываю Рыжего на асфальт.

Глава 12. Раф

– Да угомонись ты! Придурок! – меня оттаскивает от Рыжего Михаль, который выскочил из тачки и пытается нас разнять.

А меня просто рвёт на части. И я понимаю, что не от слов Рыжего. Ну и плевать, что он там про Алёну треплет. Я уже понял, что за глаза эти двое позволяют себе в адрес жены Быка слишком много. Интересно, если бы Бык узнал, что на это сказал бы?

Но рвёт меня по другой причине. От того, что я чего-то не знаю. Не догоняю. Есть какая-то тайна. Секрет грёбанный. И меня в известность не поставили о нём. Поэтому я чувствую себя идиотом.

А еще понимаю, что где-то внутри, глубоко-глубоко, такое приятное тепло от осознания, что Бык не тронет Алёну.

И всё равно я дурак! Нужно было сдержаться. В последние дни я себя не узнаю. И о причинах не хочу думать.

– Всё! – отвечаю я Михалю. – Ну, всё, я сказал! Отпусти! – и толкаю его от себя.

Вырываюсь на свободу и часто дышу. Смотрю на Рыжего, который сидит на асфальте возле тачки и пальцами щупает разбитую губу. Он тоже смотрит на меня исподлобья.

– Придурки! – сплёвывает Михаль. – С чего вдруг начали-то? Опять ты, Рыжий, за базаром не следишь?

– Да пошли вы, – цедит тот в ответ и отворачивается.

– Ладно, успокоились оба, – рычит Михаль. – Бык узнает – обоих уроет. Ясно? Ну?! – и смотрит сначала на меня.

– Да понял. Сказал уже, – огрызаюсь я, потирая костяшки на кулаке.

– Ты?! – кивает Рыжему.

– Сочтёмся, Малой, – он зло щурится на меня. – Сочтёмся, – и встаёт, держась за тачку.

Потом мы все втроем едем в одной машине. Сначала на «точку». Я остаюсь в машине, а эти двое уходят. Когда возвращаются, вижу, что две тёлки садятся в другую тачку и их увозят. Скорее всего, к Быку.

Странно пиздец как. Но вида не подаю, что мне это интересно. Мы едем молча.

Михаль отвозит Рыжего домой и тот, не прощаясь с нами, уходит.

– Выпьем? – предлагает мне Михаль.

– Можно, – отвечаю с усмешкой.

Оказываемся в полупустом баре. Посетителей почти нет, но мы всё равно садимся в самом темном углу. Делаем заказ и выпиваем.

Я уже почти успокоился.

– Я по-хорошему должен всё Быку рассказать, – прерывает повисшее молчание, наконец, Михаль. – Иначе и меня с вами закопает.

И смотрит на меня исподлобья. Серьёзно так смотрит.

– Ну, рассказывай, – отвечаю я и отпиваю ещё.

Храбрюсь, конечно, чтобы не выдать себя. А сам понимаю, что тогда всё. Точно всё.

У Быка с этим строго.

– Из-за чего хоть? – спрашивает Михаль. – Что не поделили?

– Из-за бабы, – сухо отвечаю я.