Лана Одарий – Парижанка в России. Дурдом вокруг блондинки (страница 3)

– За ничего не отчисляют.

– Простите, я вас не поняла. Меня отчисляют из университета? – Маша растерянно смотрела на декана большими голубыми глазами.

– Да.

– Но я ничего плохого не сделала, все зачёты сдала, занятия не пропускала.

– Я знаю, что ты хорошо учишься. Формулировка "за аморальное поведение". Что ты натворила?

– Правда, не знаю! Я пошла к ректору разбираться.

Через пять минут Маша сидела в приёмной ректора в ожидании разрешения войти. Внутри всё кипело от злости. Но внешне Маша старалась выглядеть спокойной. Как всегда в таких ситуациях она вспоминала импульсивного отца. Благодаря трём непредсказуемым детям когда-то спокойный и уравновешенный Дима частенько выходил из состояния душевного равновесия. Он справлялся с эмоциями, представляя, как прыгает с парашютом. Машка с парашютом не прыгала, потому представляла, как отрабатывает очередной приём на тренировке.

– Он вас не примет, девушка, – с раздражением произнесла секретарша.

– Но мне очень надо, – твёрдо и уверенно ответила Маша. Именно так, как ответил бы папа.

– Зачем? Я готовлю приказ о вашем отчислении. Распоряжение дано.

– Я хочу лично спросить, из-за чего.

– Я вас не пущу. Ректор не может вас принять.

Маша, не обращая внимание на слова секретарши, соскочила со стула и резко открыла дверь кабинета ректора.

– Здравствуйте, я – Гладышева Мария Дмитриевна.

– И что с того? – ректор бросил злобный взгляд на девушку, совершенно не желая с ней разговаривать.

– Я хочу узнать причину моего отчисления.

– Причину?! А ты не догадалась? Пошла вон! – прикрикнул на неё ректор, гневно указывая указательным пальцем на дверь.

– Почему вы так со мной разговариваете? – возмутилась Маша.

– Ты не расслышала? Пошла вон, шлюха! Или я вызову охрану. Приказ об отчислении будет готов завтра во второй половине дня. Можешь собирать свои манатки!

Нервы девушки не выдержали. Маша со слезами на глазах вышла из кабинета и медленно пошла по коридору. Она присела на стул рядом с учебной аудиторией, руками обняла голову и зарыдала. Мимо проходил Валентин.

– Оба! Что за мокрое дело?

– А… Ты… Что надо?

– Привет! Рыдаешь чего?

– Отчисляют меня. И не говорят за что.

– Так понятно, за что. Ты же сына ректора отмутузила.

– Так он первый начал.

– Слушай, поговори с Ильёй. Может, к какому-нибудь консенсусу и придёте. Ну, покувыркаешься с ним. Зато из универа не вылетишь, – Валентин как мог, пытался успокоить девушку.

– Покувыркаешься? Ну уж нет! – Маша от возмущения сжала кулаки. Если бы сейчас рядом с ней был Илья, ему бы точно не поздоровилось.

– Слушай, а лихо ты его отделала! Где ты такому научилась?

– В армии… ВДВ, – шмыгнула носом Маша.

– Ты что… служила? – Валентин от удивления вылупил глаза.

– Нет… Отстань, а?

Разговаривать с Валентином совершенно не хотелось. Она поднялась со своего места и направилась в сторону выхода из здания университета. Хотелось услышать мнение родных, получить совет. Маша направилась в парк, чтобы собраться с мыслями и позвонить братьям.

Вечером того же дня, только почти за триста километров от Маши, в служебной квартире Мэриан ужинала в тихом семейном кругу. Старшие дети разъехались. Дома остался только старшеклассник Алексей, их общий сын с Димой. Без Лёни и Машки большой обеденный стол казался пустым. Привыкнув к домашнему уюту в Париже, Мэриан и в России старалась украсить быт. Дима ни раз удивлялся, откуда у его любимой Кирочки такой изысканный вкус.

– Дима, тебе мама не звонила? – поинтересовалась Мэриан у мужа. За проведённые двадцать лет в России она в совершенстве освоила русский язык. Небольшой акцент появлялся, только когда она излишне нервничала.

– Нет, а должна? – не поднимая глаз от тарелки с солянкой, спросил он.

– Не знаю… Что-то я переживаю… Она сказала, что ей Маша звонила. Сказала, что проблемы в университете. Какие, не говорит.

– В смысле? А ты Машке позвонила сама? – занервничал Дима, почуяв неладное.

– Конечно, молчит как партизан, – тяжело вздохнула Мэриан, забрав у мужа пустую тарелку и поставив перед ним картофельное пюре с котлетой.

– Лёха, тебе сестра что-нибудь говорила? – Дима пристально посмотрел на младшего сына, с аппетитом поглощающего ужин после тренировки.

– Машка? Нет, конечно, – прожевав, уверенно ответил Лёха. По мнению Димы излишне уверенно.

– Понятно, буду звонить старшему! Ну и детки у меня! – разозлился Дима и потянулся за телефоном.

– Батя, не надо Лео звонить.

– Это ещё почему? – усмехнулся Дима, понимая, что дети уже много раз обсудили возникшую проблему и решили от него скрыть.

– Ну… Мне кажется, он занят, – юлил Алексей.

– Чем же таким он занят, что отцу ответить не сможет? С девками гуляет?

– Какими девками? Батя, на службе он. Ты о разнице во времени забыл?

– Ах! Простите! Значит, звоню Машке!

Дима набрал на сотовом телефонный номер дочери. Пошли протяжные гудки.

– Алло! – послышался в трубке голос дочери.

– Машенька, привет! – издалека, спокойным голосом начал диалог Дима.

– Пап, привет! Ты уже дома?

– Да, солнышко моё, ужинаем тут с мамой и Лёшкой… Бабушка звонила.

– Что говорит? – изучив дочь за много лет, по интонации Дима понял, что Маша что-то не договаривает.

– Сказала, что ты ей звонила… Проблемы у тебя с учёбой.

– Я всё сама решу! – резко ответила Маша.

– Так в чём проблема?

– Да так… Мелочи.

– Машка, не юли! – грозно сказал отец и пристально посмотрел на заёрзавшего на стуле Лёшу. – А то я вашу банду не знаю! Выкладывай сама, или у твоих братьев будет допрос с пристрастием.

– Батя, отчисляют её, – не выдержал Лёша.

– Что? – рявкнул Дима. – Машка, быстро говори, что происходит?!

– Я сыну ректора в морду дала! Вот и отчисляют, – всхлипывала Маша.

– Дала-то хоть за дело? – довольный, что побили не Машку, а она врезала обидчику, Дима немного успокоился.

– Ещё бы! Хотел, чтобы я… Чтобы я… Короче…– всхлипывала Машка.

– Ну, говори! Что ты там мямлишь, как девка на выданье?