Лана Мур – Цена его ревности. Книга 3 (страница 123)
— Мамочка, мне холодно, — повторил мальчик и посмотрел на нее огромными зелеными глазами. Ребенок робко улыбнулся, и на его щеках появились ямочки. — Мамочка, я хочу к папе.
— А где твой папа? Почему ты к нему не идешь?
— Там, — мальчик показал в сторону тумана, из которого вышла Вика. — Я не могу еще сам ходить, отнеси меня к папе.
— Малыш, но там же холодно. Ты уверен, что папа там?
— Вика, — услышала она свое имя и повернулась на звук — из ослепительного света появилась мужская фигура. — Дочка, я пришел за тобой.
— Папа?! — удивилась Вика. — Папочка, я так рада тебя видеть! Я так скучала! Мне без тебя было так плохо. Ты больше меня не оставишь? — слезы текли по щекам, и Вика шагнула к отцу. Сразу стало теплее, а ребенок сильнее ухватился за ее шею, дергая за волосы, и начал хныкать.
— Папа, я к папе хочу, отнеси меня к папе.
— Тише, малыш, — успокаивала его Вика. — Смотри, уже стало теплее. Папочка, не оставляй меня больше. Мне было так плохо.
— Дочка, как же я по тебе соскучился, — отозвался отец. Он уже находился совсем рядом с Викой и протягивал к ней руку. — Пойдем со мной, и тебе больше никогда не будет ни холодно, ни больно. Я возьму вас туда, где много света и тепла.
Вика уже потянулась к отцу, но малыш на ее руках заревел сильнее и задрыгал ножками, пиная в живот.
— К папе, я хочу к папе, отнеси меня к папе! — кричал он, заливаясь слезами.
Вике было очень жаль ребенка, но и снова потерять папу она не могла.
— Папочка, ты можешь меня подождать, я отнесу малыша к его отцу и сразу вернусь.
— Дочка, если ты пойдешь туда, — он указал на клубящийся за спиной Вики туман, и в глазах сверкнул холодный синий огонек. — То не сможешь сюда вернуться.
Вика замерла в растерянности. Она смотрела то на отца, почему-то показавшегося чужим, то на туман, который постепенно светлел и рассеивался. Ребенок у нее на руках уже не пинался и не рыдал. Он уронил головку ей на плечо и тихо плакал. И так бледное личико его, стало еще бледнее
— Пойдем лучше со мной. Вам обоим больше никогда не будет больно, — сказал папа, а его глаза сверкали все ярче.
— Но я не могу унести мальчика от отца. Смотри, как он плачет, — прижав к себе малыша, Вика начала отступать обратно к рассеивающемуся туману, но свет за спиной папы свернулся в воронку, затягивая и девушку, и ребенка.
— Виджая, ты не можешь вернуться. Ты должна уйти со мной, — голос отца изменился до неузнаваемости.
— Ты не мой отец! — воскликнула Вика, прижав к себе совсем ослабевшего мальчика.
— Я им буду. Я буду защищать тебя от всего. Пойдем, — воздух вокруг незнакомца завибрировал, рассеивая образ отца, и перед Виджаей предстал синеглазый и светловолосый воин в латах, который когда-то давно унес ее из царства Индры. — Либо отдай ребенка.
Виджая, осознав кто перед ней стоит и кто она есть на самом деле, отступала, но воронка затягивала. Апсара поцеловала испуганного малыша в лоб: «Ничего не бойся», — прошептала она и постаралась укрыть его у себя на груди, но неожиданно воронка исчезла, и свет снова стал ровно пульсировать, а из него появился сидящий на слоне мужчина.
— Брат мой, — обратился он к светловолосому. — Ты посягаешь на то, что тебе не принадлежит. Более того, хочешь увести девушку силой. Ты уже один раз прогневил Вышеня своей гордыней, снова хочешь вызвать его недовольство? Виджая не твоя собственность и не моя, она выполнила условия соглашения, теперь может решать сама уйти ей или остаться. Глаза Северного Индры сверкнули недобрым огнем. Он шагнул к Виджае, протягивая к ней руку и выставив Ваджру в сторону Царя Восточных Небес. — Не советую. За нее просят, — остановил его темноволосый Индра и кивнул назад, где из ослепительного сияния появился сначала Трезубец, а следом и сам Шива.
Светловолосый отступил, а восседающий на слоне Индра поднял руку, благословляя танцовщицу, и Виджая сделала шаг назад — во вновь сгустившийся туман, укрывший ее от Богов.
— Папочка, хочу к папочке — снова стал хныкать мальчик, дрожа и прижимаясь к Виджае.
— Вика, не покидай меня, вернись! — раздался из тумана знакомый, полный боли голос. Но откуда она его знала, апсара не помнила. — Вернись, мне незачем здесь без тебя оставаться, — повторил наполненный мукой голос, и малыш на руках у девушки заерзал еще сильнее.
— Папочка, хочу к папочке, — плакал он и начал стучать в нее маленькими кулачками. Виджая еле удерживала извивающегося ребенка. Тут он как-то особенно сильно ударил ее кулачком в грудь, и в глазах потемнело от боли, а ладонь обожгло горячим прикосновением.
— Вернись, ты не можешь оставить меня одного, — бархатный рык волнами прокатывался по всему телу и отзывался слабыми толчками в груди.
Виджая шла сквозь липкий туман, настолько плотный, что она даже не видела малыша у себя на руках. Тут мальчик снова стукнул ее кулачком в грудь. Она зажмурилась от боли, а когда открыла глаза, то увидела множество взволнованных лиц в масках.
— Она очнулась! — сказал один человек. — Сердцебиение и пульс стабилизировались. Мы ее вытащили. Теперь ей нужен отдых.
— Где мальчик?! — воскликнула Вика. Она попыталась встать, но не смогла. Попыталась поднять руку — но они были крепко привязаны к кровати.
— Тш-ш. Успокойся. Все хорошо. Любимая. С тобой все будет хорошо. Ты молодец, — услышала она знакомый бархатистый голос, а руку сжимала горячая ладонь. — Доктор, что с ней? У нее бред?
— Мальчик, где мальчик? — Вика постаралась осмотреться, но веки налились свинцом, и она провалилась в беспамятство.
— Доктор! — в голосе Ракеша звенела паника. — Она снова потеряла сознание! Сделайте что-нибудь. Не позволяйте ей уйти!!!
— Не переживайте, — устало сказал врач. — Хорошо, что она без сознания, — Ракеш дико посмотрел на эскулапа. Если бы у него не кружилась голова, а в глазах все не плыло, то доктору не поздоровилось бы за эти слова. — Ей надо набираться сил. Так она быстрее восстановится. Смотрите, — он показал на мониторы. — Пульс и давление стабилизировались, приближаются к норме. Она уже вне опасности. Ей сейчас нужен покой. И вам тоже, — доктор наконец-то снял марлевую маску.
— Я никуда не уйду. Останусь с ней.
— Мы сейчас перевезем Викторию в реанимацию. Палата стерильная. Вы же не хотите занести инфекцию и навредить ей? — пытался врач достучаться до Ракеша.
— Хорошо, в палату не пойду, но останусь рядом с ней, — категорично заявил он.
— Воля ваша, — ответил медик, понимая, что спорить бесполезно.
К появившимся из операционной ассистентам бросились Айрин, Санджей, Анил и Нирав.
— Все хорошо. Состояние пациентки стабильно. Можете идти домой.
Айрин не позволила жениху увести себя и тоже осталась дежурить в коридоре рядом с реанимацией. Остался с ней и Санджей. Нирав с Анилом пошли к храму, сказать женщинам, что опасность миновала, состояние Вики стабилизировалось, и Ракеш останется здесь на ночь.
Услышав новости, Чанда, не проронив ни слова, вышла из больницы и поехала домой. Когда же остальное семейство туда вернулось, старушки простыл и след, а на столе в гостиной лежало ее прощальное письмо.
Глава 128. Радостные новости
Когда утром Нирав, Канти, Анил и Лалит вернулись в больницу, то были встречены охраной, оставленной заезжавшим ночью Дхавалом. Друг сообщил, что злоумышленник ликвидирован, сообщников не было, но еще раз проверят. Также выяснят при чьем содействии стало возможным приобрести винтовку так, что это почти удалось оставить в тайне. Справился о самочувствии Ракеша, выразил надежду на скорое выздоровление Вики и исчез, вернувшись к насущным делам.
За ночь состояние Вики не ухудшилось. Благодаря длительным уговорам и увещеваниям Санджея, что упорствуя в желании остаться около сестры она может навредить ребенку, заручившись обещанием Ракеша сообщить, как только состояние Вики изменится, Айрин позволила увести себя домой. Родственники попробовали уговорить и Ракеша, но тот отказался покидать больницу, пока жену не переведут из отделения интенсивной терапии. Предвидя реакцию старшего племянника, Канти оставила ему захваченный из дома контейнер с едой, а Анил — сумку с одеждой.
— Мы вернемся вечером, — похлопав его по плечу, сказала тетя,
— Принесите одежду и для Вики, — устало попросил Ракеш, и родственники оставили его одного.
От бессонной ночи горели и наливались свинцом веки, а в груди, сковывая холодом сердце, по-прежнему гнездился страх потери. Чтобы стряхнуть сонливость, Ракеш стал расхаживать по коридору, время от времени посматривая через окно на спящую жену и на показания приборов.
Вика пошевелилась и открыла глаза. Ракеш, распахнув дверь, ворвался и палату и присел около кровати.
— Как ты себя чувствуешь? — сорвалось с его губ.
— Хорошо, — скосив на мужа глаза, еле слышно прошептала Вика и едва пошевелила рукой — сил поднять у нее не было.
— Это я во всем виноват. Никогда себе не прощу, — взяв опутанную проводами руку и целуя тонкие пальцы, посипел Ракеш, с трудом выдавливая царапающие пересохшее горло слова.
Вика, собираясь с силами, прикрыла глаза.
— Ты ни в чем не виноват, — расслышал Ракеш тихий голос и заглянул в любимые глаза, кажущиеся еще больше на бледном лице. — Это должно было произойти и нельзя было избежать.