Лана Мур – Цена его ревности. Книга 3 (страница 112)

— Но, если бы я… — снова повернулся к другу Дхавал.

— Ты бы не смог, — перебил Ракеш. — Не смог бы причинить вред женщине, которая тебе нравится и невинному ребенку. А полученный сейчас опыт станет тебе опорой в будущем, когда придется принимать важные, влияющие на жизни других решения. Теперь я вижу, что ты к этому готов. Что с Кокради, у него есть семья? — без перехода спросил Ракеш

— Насколько я смог узнать, у него есть сводный брат за границей.

— Узнай о нем все. Насколько он в курсе деятельности брата. Чем живет. Полагаю, что ты сам понимаешь, насколько важна эта информация. Иди, мне еще надо переговорить с тренером. — Ракеш еще раз похлопал Дхавала по плечу и оставил его, направившись к наблюдающей за Викой Нише.

— Сейчас, когда опасность миновала, я хочу, чтобы Виктория возобновила свои уроки. Но на этот раз вы займетесь только разминкой. Я буду подъезжать позже и сам ее обучать.

— Хорошо, — согласилась Ниша. — Я рада, что Виктория продолжит занятия, ей нравится Ракшес.

— Вика! — повысив голос, позвал Ракеш.

Сделав круг, запыхавшаяся от быстрой скачки она подъехала к мужу.

— Вика, нам пора. Если хочешь, то завтра сможешь снова сюда приехать и продолжить уроки.

Обрадованная подобной перспективой, Вика с готовностью спешилась.

— Ничего, если сегодня я не почищу Ракшеса? — спросила она у Ниши.

— Иди уже, — улыбнулась она. — Считай это ознакомительным, восстанавливающим навыки уроком.

— До завтра, не скучай, — Вика потрепала гриву жеребца, а затем, не утруждая себя прогулкой до ворот, перелезла прямо через ограждение. — Полагаю, ты торопишься получить свой сюрприз? — ухмыльнулась она, когда вложив ладонь в ладонь мужа, шла к автомобилю.

— Не хулигань, — предупредил Ракеш, пожимая ее пальцы, — а то придется ближе познакомиться мышами и змеями, живущими на здешнем сеновале.

— Пожалуй, обойдусь без столь заманчивого знакомства, — засмеялась Вика и скользнула на сиденье авто.

После того, как Ракеш и Вика покинули особняк Роев, женщины в сопровождении мужчин переместились в гостиную. Старшее поколение устроилось в мягких креслах, а младшее — прямо на полу, обложившись каталогами с тканями и дизайнами приглашений, справочниками декораторов, ресторанов с подробным описанием предлагаемой кухни и рекламой прочих свадебных аксессуаров. Перебивая друг друга, молодежь предлагала, как украсить дом и сделать так, чтобы до времени никто не догадался о грядущей помолвке, пока всеобщий гвалт не прекратила дади, заявив, что несмотря ни на какую погоду, желает, чтобы день рождения внука, а тем более, помолвка обоих мальчиков, прошли в саду. Молодые люди на время умолкли, озадаченно переглядываясь, а затем снова загалдели, обсуждая возможности замаскировать тонкими шелками непромокаемые тенты. Дади не принимала участие в спорах и предложениях, она никак не могла смириться с решением внуков и продолжала искать возможность не потеряв их, отдалить от наглых иностранок.

Глава 116. Сюрприз заказывали?

— Не ходи сейчас в спальню, — попросила Вика, когда Ракеш открыл перед ней дверь дома.

— А где я должен принимать душ? Мне принять его в твоей бывшей спальне? Хочешь составить мне компанию? Это и есть твой сюрприз? — он попытался обнять жену, но она ускользнула.

— Нет, в мою тоже не ходи. В любой свободной комнате, только не в этих двух. Когда закончишь, жди меня здесь, — чмокнув его в щеку, Вика взлетела по лестнице, оставив недоумевающего мужа смотреть вслед.

Ракеш решил не спорить и позволить егозе делать то, что она хочет. Он принял душ в одной из гостевых комнат и переоделся в домашние полотняные брюки и свободную белую рубашку, которые Вика предусмотрительно передала через слуг. Завершив туалет, он снова спустился в гостиную и, чтобы скоротать время, читал газету. Увлекшись новостями, он не заметил, как Вика спустилась и, взъерошив волосы, приглашающе протянула руку.

Ракеш поднял глаза — Вика стояла в туго стянутом на талии и доходящем до пят купальном халате.

— Куда ты меня зовешь? Хочешь вместе искупаться? Может, подождем пока стемнеет, чтобы не шокировать слуг? — поднимаясь, спросил он.

— Тш-ш… — прикоснувшись к его губам, велела Вика. — Пойдем, — она взяла Ракеша за руку и повела вверх по лестнице. Перед дверями в спальню велела остановиться, завязала ему глаза шелковым шарфом и только после этого позволила войти в комнату. Подвела к кровати и усадила. — Сиди, не двигайся и не включай свет, — услышал Ракеш тихое, волнующее мурлыканье. Его уха коснулось теплое дыхание, щеки — нежный шелк губ, а тонкие пальцы пробежались по рубашке, расстегивая ее на груди. Ракеш хотел поймать дразнящуюся ведьму, но рука нашла только воздух. Прохладная ткань соскользнула с глаз, послышались легкие удаляющиеся шаги и звук закрывающейся двери.

Ракеш осмотрелся. В комнате царила сплошная темнота, плотно зашторенные окна не пропускали лунный свет, и не горел ни один ночник. По мере того, как глаза привыкали к темноте, Ракеш начал различать отдельные непонятные и незнакомые продолговатые силуэты, а также нечто, совсем уже странное и колышущееся, будто спальня наполнена привидениями. Все это чрезвычайно интриговало, но Ракеш, выполняя просьбу жены, остался неподвижен, терпеливо ожидая обещанного сюрприза, и Вика не заставила себя долго ждать. Через некоторое время дверь приоткрылась, и в спальню вплыл сначала один огонек, а затем и второй. В полной темноте они кружились по комнате, то взлетая, то почти касаясь пола, перелетали с одного места на другое; и там, где они на мгновение замирали, зажигались новые искорки. Вскоре Ракешу стало казаться, будто все пространство наполнилось мерцающими светлячками. Множась, они осветили комнату так, что стало возможно различить силуэт танцовщицы, зажигающей свечи, обозначившиеся на месте продолговатых предметов. Привидения оказались легкими газовыми, подхваченными атласными лентами и образующими фестоны тканями, колеблющимися от малейшего движения воздуха. А около кровати стояла серебряная чеканная ваза с фруктами. Осмотрев комнату, Ракеш наблюдал за Викой, успевшей зажечь все свечи и включить стереосистему, наполнившую спальню нежной и пленительной музыкой. Сама же она, опустившись на лохматый ковер и дождавшись, когда муж ее заметит, начала подниматься под музыку.

Ракеш не отрываясь следил за плавными, полными соблазна движениями жены: рассыпавшиеся густые локоны и легкая полупрозрачная, цвета бледной чайной розы вуаль укрывали ее лицо, оставляя видимыми только сверкающие глаза; расшитый бисером и пайетками искрящийся лиф, напоминал драгоценное ожерелье, а шелковистая кисточка, закрепленная между чашечками и спускающая на живот, танцевала от каждого движения и гипнотизировала зрителя; образующие рукава полоски прозрачной ткани, спускающиеся от обхватывающих плечи тонких блестящих бретелек к тяжелым широким браслетам на запястьях почти скрывали от разгорающихся глаз изящные руки и казались крыльями райской птицы; такие же полоски разных цветов, переходящих из одного в другой, начиная от совсем светлого и нежного розового и заканчивая светло-лавандовым, стекая по стройным атласным ногам, спускались от массивного, лежащего на бедрах сверкающего пояса; а на щиколотке поблескивал паял с бирюзой.

На мгновение Вика замерла, слегка покачиваясь под музыку, отчего играла кисточка на лифе, лаская прикосновениями мерцающую кожу танцовщицы. Затем Вика закружилась, превращаясь в радужный, но будто выбеленный лунным светом смерч и вспорхнула на кровать. Перед глазами Ракеша мелькнула молочная кожа живота, а по лицу прохладной волной скользнула ткань. Он хотел удержать сказочное видение, но Вика уже снова была на полу, только в руках осталась сорванная с пояса и обнажившая девичье бедро полоска ткани. По тому, как глаза бестии лукаво сверкнули в пламени свечей, Ракеш понял, что именно таким и был ее план.

Снова прокрутившись, отчего взвилась символичная юбка, Вика, остановившись спиной к кровати, прогнулась и кончиками пальцев коснулась лица мужа. Он еще раз попытался остановить неуловимую, как лунный блик, нимфу, но в руках опять остался лишь кусочек ткани, в этот раз, на удивление легко соскользнувший с плеча, а Вика уже отбежала на недоступное расстояние. От резкого покачивания бедер, с которым Вика то приближалась к кровати, то удалялась, разлетались прикрепленные к поясу полоски и призывно плясала кисточка лифа, а пока Ракеш зачарованно за ними наблюдал, жадно ловя взглядом каждый кусочек обнажающегося тела, танцовщица оторвала ягодку от кисти винограда и положила ее в ложбинку удерживаемой лифом груди. В очередной раз вспорхнув на кровать, она опустилась на колени, и белоснежные возвышенности оказались прямо у глаз Ракеша. Его ладони сами собой обхватили узкую талию, а губами взял предложенное угощение. Он хотел продолжать целовать нежнейший бархат кожи с легким и волнующим цитрусовым запахом духов, но искусительница, извернувшись, опять, словно вода, стекающая между пальцами, незаметно ускользнула из объятий, оставив еще одну полоску, исчезнувшую с ее пояса.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Вика продолжала танцевать, то удалялась от мужа, дразня его томно-плавными, как накатывающие волны желания, движениями, сменяющимися агрессивными, призывно-игривыми, то приближалась, чтобы оставить в его руках очередной трофей в виде невесомого кусочка шелковистой ткани, все больше обнажая прекрасное тело, пока не оказалась лишь в телесных трусиках, расшитом, сверкающем поясе, лифе и прозрачной вуали. Снова вспорхнув на кровать, в ворох сорванных с нее же газовых лоскутков, Вика обежала сидящего мужа и, скользнув руками по его груди, пробралась под распахнутый ворот рубашки. На сей раз, когда на неуловимой беглянке почти ничего не осталось, Ракеш не намерен был позволить ей ускользнуть. Будто чувствуя, что от него ждут, он обхватил тонкое запястье и потянул соблазнительницу к себе. Вика не сопротивлялась, только, извернувшись, как змея, она медленно и плавно опустилась на колени любимого. По ее животу пробегали волны, приглашая прикоснуться, глаза сверкали яркими изумрудами, а вуаль трепетала от прерывистого дыхания. Несмотря на то, что все в нем восставало против дальнейшего ожидания, Ракеш нашел в себе силы, чтобы подыграть чертовке. Он взял из вазы клубнику и положил ее на упругий белоснежный живот. Вика вздрогнула от холода, но в тот же миг, едва прохлада ягоды, сменилась обжигающими прикосновениями губ, из горла вырвался сдавленный стон. Ракеш же продолжал, не торопясь, вести обжигающую дорожку, пока не коснулся лифа. Он не спешил расстегнуть его или снять вуаль. Сделай он хоть что-то из этого, пропало бы, созданное Викой неторопливое очарование сказки. Ничто бы не остановило ураган их страсти и остатки костюма обольстительницы можно бы было собрать только при помощи пылесоса. Ракеш собрал все остатки самообладания, отстранился и помог сесть недоумевающей, что она сделала не так, Вике.