Лана Мур – Цена его ревности. Книга 3 (страница 10)
Вопрос в глазах Вики превратился в беспокойство — как Ракеш расценит предстоящую поездку домой, не воспримет ли как попытку сбежать?
— Я никуда не поеду, — заявила она, вцепившись в стену так, что побелели пальцы, а острые ногти, казалось, сейчас сломаются. Вика очень хотела увидеть сестру. Необходимость и вместе с ней невозможность все объяснить и вернуть сестринские отношения была мучительна, но говорить в присутствии неизвестно как настроенного дяди или того хуже — дади — она бы не смогла. Поэтому, сглотнув вставший в горле тугой комок, Вика продолжила: — Здесь мой муж и теперь здесь мой дом. Мне нет необходимости его покидать. Здесь у меня есть все, что необходимо.
Чанда замерла от неожиданности — несносная иностранка, еще не успев войти в семью, уже начинала перечить, показывая свою непокорность, так отличающую ее от послушных индийских девушек. Что же от девчонки ждать дальше, когда она осознает и прочувствует свою власть над мужем? Она (дади) окончательно потеряет внука? «Не бывать этому!» — решила старушка. Этим, последним обрядом она постарается положить конец отношениям, не достойным ее Ракеша.
Остолбенел и Ракеш от неожиданных слов жены. Ее речь несомненно отозвалась бы в душе сладостной музыкой, если бы он мог хоть на долю секунды допустить, что слова совпадают с ее мыслями, но Ракеш был достаточно умен, чтобы позволить разрастись пустой надежде, позволить ей пустить в душе корни, чтобы потом вырывать окрепшие побеги, вместе с собственным сердцем. Взглянув Вике в глаза, он правильно понял ее сомнения и причины, заставившие произнести такие приятные, но больно ранившие своей пустотой фразы.
— Все в порядке, дорогая, — Ракеш подошел к Вике и, взяв в руки ее ладонь, слегка сжал тонкие дрожащие пальцы, ободряя и вселяя уверенность, что все находится под его контролем. — Езжай с дядей домой. Покончим наконец со всеми обрядами, — он приобнял жену, прежде чем отпустить ее с дядей и, поцеловав в макушку, шепнул на ухо: — Все в порядке, я не позволю дади делать все, что заблагорассудиться, — вдохнул знакомый аромат волос и показалось, что получил глоток свежего, хрустально-звенящего своей чистотой, утреннего воздуха, наполненного пьянящими запахами ночной грозы, усилившей благоухание цветов и травы. И ближе притянул к себе жену, стараясь не обращать внимания на сбившееся дыхание и, выходящий из-под контроля пульс, отдающийся в висках рваным ритмом, на напрягшееся и готовое к броску тело — забрать, укрыть, спрятать дорогого человека от хищных замыслов бабушки.
А Вика… Вика, вопреки злости на мужа, мстительному желанию досадить и заставить раскаяться в каждом слове, каждом оскорблении, которые он обрушил на нее перед тем, как заставил выйти замуж; чувствовала его тепло. Тепло, которое отогревало ее, замерзшую в своей неприступности и непримиримом решении не подпускать к себе Раджа. Она наслаждалась этим теплом и не хотела отстраняться, и негодовала на себя за малодушие, а уж когда почувствовала дыхание мужа в своих волосах, его волнующий шепот, скользнувший горячей волной по ее шее, когда окутал его ни с чем не сравнимый аромат, сердце замерло, гостиная перед глазами поплыла, а сама Вика покачнулась, припав к груди Ракеша.
Дади неодобрительно смотрела на молодых супругов. От ее цепкого взгляда не ускользнули ни мимолетная ласка внука, ни то, как девчонка прильнула к мужу.
— Дети мои, — слова старушки отрезвили Вику, и она попыталась отстраниться, но помешало тесное кольцо рук мужа, обхвативших ее за талию. — Неприлично прилюдно демонстрировать свои чувства. Дождитесь, когда останетесь наедине, — старушка не смогла сдержать промелькнувшее на лице недовольство.
— Но дади, ведь ты сама нарушила наше уединение, а желание молодых супругов быть рядом вполне понятно и объяснимо. Вот только нам не позволяют оставаться за закрытыми дверями, — ответил Ракеш с негромким смехом, звук которого, так же как и вибрирование грудной клетки и твердого пресса, которые Вика чувствовала сквозь тонкий трикотаж футболки, жаркой волной окатили с ног до головы, заставив щеки вспыхнуть ярким румянцем и постараться поспешно освободиться от объятий, несмотря ни на что, продолжающих ее волновать.
— Ну хватит, хватит, — оборвала внука Чанда, неосознанно удержав Вику от ответных прикосновений. — Пора ехать. Ступай, дорогая, — бабушка бы с удовольствием отправила неугодную невестку туда, откуда она появилась, то есть обратно на родину, но как ни старалась раздобыть паспортные данные иностранки, у нее ничего не получилось — не помогли ни деньги, ни угрозы — влияние ее внука и страх перед ним были намного больше, чем влияние самой дади, а если девчонка приберет в свои руки власть над внуком, то все его могущество будет сосредоточено у нее, а не в руках более мудрой, чем неразумная иностранка, женщины.
Глава 13. Уговоры Чанды
Айрин сидела в пагоде. Монотонная и умиротворяющая музыка, аккомпанирующая размеренным напевам доносящихся из динамиков мантр, так же как люди, вторящие звучащей записи, не мешали размышлять, а подумать было о чем. Почти бессонная ночь не принесла отдыха ни измученному телу, ни мятущейся душе, ни беспорядочно скачущим мыслям, и сейчас Айрин пыталась привести в порядок хотя бы последние.
Вика нанесла слишком глубокую обиду, но она сестра, поэтому мысли о ней Айрин отложила на потом, чтобы эмоции не мешали думать и принимать решения, тем более, что существовала и еще одна проблема — Санджей — что делать с их отношениями?
Вчера и сегодня Айрин отмалчивалась за выключенным телефоном, не открыла дверь, но сколько еще сможет прятаться в своей скорлупе и избегать встреч?
Недолго.
Уже завтра начинается новая рабочая неделя, а значит, Айрин должна прийти на работу, где и встретится с несостоявшимся женихом. Как они смогут смотреть друг другу в глаза? Как будут работать в одном офисе? Как выдержит насмешливое перешептывание за спиной?
Айрин нисколько не сомневалась, что слухи о скандальной помолвке и не менее скандальном браке сестры уже расползлись по городу, а завтра придется столкнуться с ними лицом к лицу.
«И все это из-за Вики», — в душе снова подняли голову злость и обида на сестру, но Айрин постаралась подавить их и сосредоточиться на завтрашнем разговоре с Санджеем, которого, как понимала, было не избежать. — «Уволиться и уехать домой. Там уже выяснять беременная я или нет и решать, что с этим делать», — мелькнула спасительная мысль, но тут же была отметена — Айрин еще помнила свою попытку уволиться из «Рой-Констракшн», когда Санджей и Радж не давали ей проходу, также помнила чем закончилось это увольнение. — «Поступит ли Санджей и в этот раз так же?» — сама себе задала вопрос Айрин. Ответа она не знала, все зависело от того, насколько Санджей зол на Вику и какое влияние имеет на него дади. Возможно, он тоже считает, что породниться с сестрой девушки, которая, по мнению индийцев, столь дурно поступила — это позор для семьи. Но в это Айрин почему-то не верила. Если же его чувства и намерения остались неизменными, то он постарается возобновить ритуалы и снова привести ее в свой дом? — «Только не это!» — вздрогнув, решила Айрин. Она даже представить не могла, как войдет в дом Роев под уничтожающим взглядом Чанды и как будет находиться с ней под одной крышей. Значит, те мысли об отдельном проживании от семьи, которые Айрин хотела ненавязчиво вложить в голову мужа во время их медового месяца, необходимо озвучить сейчас и очень недвусмысленно. Пусть это прозвучит жестоко и бессердечно, но речь идет об ее самоуважении и благополучии ее предполагаемого ребенка, а ни тем, ни другим Айрин не была намерена жертвовать, и Санджею придется сделать нелегкий выбор.
Определившись в дальнейший действиях, Айрин почувствовала некоторое успокоение. Она не торопилась покинуть пагоду и расстаться с ощущением душевного равновесия, которое исподволь завладевало всем ее существом.
Ракеш нехотя разомкнул руки, обнимающие девичью талию. Но едва выпустил жену, как к ней тут же подошла дади и решительно повела к своему сыну. Ракеш жадным взглядом провожал удаляющуюся спину жены — неужели она так и покинет дом, ни разу не обернувшись? Руки сразу же начало саднить из-за отсутствия столь желанного, но сейчас невозможного ощущения хрупкости стройной фигурки и нежной бархатистости кожи. Ракеш не хотел, да и не мог отвести взгляд от грациозной девушки, он смотрел и не верил, что позволяет уводить свою жену из своего же дома. Он словно был связан с сумасбродной ведьмой невидимыми узами, которые натягивались и причиняли боль все сильнее, по мере того, как Вика приближалась к дверям. Ракеш уже хотел наплевать на все ритуалы, на все обряды и обычаи. Он двинулся вслед за женой, но был остановлен твердой, несмотря на преклонный возраст, рукой бабушки.
— Сынок, — сладко пропела Чанда. — Ты куда? Отпусти, хоть ненадолго свою жену. У вас впереди еще столько времени. Успеете побыть вместе, позволь ей соблюсти обряд.
И тут случилось то, чего Ракеш жаждал всеми фибрами души — Вика, уже находясь в дверях, оглянулась на голос Чанды. Она смотрела на мужа огромными нефритово-зелеными глазами и, казалось, спрашивала — что еще придумала дади, что ждать от дяди, когда они покинут дом? — вспыхивали в ее глазах вопросы, но помимо них было и еще кое-что, от чего Ракеша затопило теплой волной надежды, ведь он разглядел в них веру и ожидание помощи от него. «Если я могу еще кому-то верить, то верю тебе», — отражалось в бездонных колдовских глубинах. — «Я верю, что ты сможешь все уладить, потому что сейчас мы тобой на одной стороне».