Лана Мур – Любить сложно, не любить невозможно (страница 48)

И словно в подтверждение его слов, с улицы донесся голос старшего Прамара:

— Сисодия!

Ранбир сердито зыркнул на сестру, но та не шевельнулась.

— Хорошо, — сдался он. — Но держитесь у нас за спиной, — все-таки решил не показывать Викраму коридор, от которого может завесить жизнь.

— Сисодия! — снова донеслось с улицы. — Хватит прятаться за стенами! Или я снова спалю ваш дом!

Ранбир стиснул зубы и посмотрел на журналиста. Раджит ответил ему коротким кивком, и оба шагнули к двери. Из открытой двери в комнату ворвался ветер, наполнив ее запахом леса и свежестью выпавшей росы. В этот раз ни терпкий запах влажной земли, ни душистый аромат зелени не были пропитаны шакальим духом.

— Зачем ты пришел, Прамара? — Ранбир остановился на самом краю лестницы. Из темноты возник Раджит и замер рядом. — Я не помню, что приглашал тебя. Тем более, со всей семьей, — он указал взглядом на женщин за спиной Аниша.

— Хватит ломать комедию! — гормыхнул Аниш, и лес, недовольный что его потревожили, отозвался тихим шелестом. Абхи вздрогнула, зябко повела плечами и придвинулась к матери, стоявшей гордо и непоколебимо, как утес среди штормовых волн. — Я пришел за сыном! Верни его, и мы мирно разойдемся. Иначе… — он выбрал палку посуше, зажег и красноречиво помахал.

Ранбир задумчиво наблюдал за нехотя разгорающимся огнем, с треском облизывающим отсыревшую кору, за клубящимся едким дымом, словно его совсем не волновали люди с канистрами, стоящие у дверей родного дома. Потом перевел взгляд на Аниша.

— Кажется, сила сейчас не на вашей стороне, — лениво протянул он, не отказывая себе в удовольствии позлить давнего врага. Немного помолчал и добавил: — К тому же, ты ведь не захочешь сжечь собственного сына, — вспомнив родителей, Ранбир на последних словах сорвался на рык, но Раджит успокаивающе похлопал по плечу, и хозяин дома постарался взять себя в руки.

Аниш решительней сжал импровизированный факел и шагнул навстречу мужчинам, но жена оказалась проворнее — оставив в стороне масло, она стояла молитвенно сложив руки у самого основания лестницы.

— Господин Сисодия, — тихо начала она, не желая еще больше злить противника. — Выслушайте мать. Ваша мать пожертвовала собой, чтобы спасти вас с сестрой, — Ранбир скрипнул зубами, но промолчал. — А Викрам — мой сын. И я тоже сделаю что угодно, чтобы его спасти. Пожалуйста, заклинаю всем дорогим, что у вас есть, отпустите его. Я согласна стать заложником вместо него, но отпустите моего сына.

— Женщина, вернись, не позорь мое имя, унижаясь перед кошками, — рявкнул Аниш. Абхи совсем спряталась за его спиной, но миссис Прамара не двинулась, будто и не слышала мужа. Она продолжала умоляюще смотреть на Ранбира сквозь пелену слез.

— Мама?! — миссис Прамара сморгнула, и по щекам побежали крупные капли. Когда фигуры на крыльце перестали расплываться и вернулись к своим очертаниям, она смогла рассмотреть сына, с двух сторон поддерживаемого девушками.

— Не волнуйся, сынок, мы все уладим и освободим тебя, — косясь на Ранбира, зачастила мать.

— Мама, я не в плену. Ведь не в плену? — Викрам повернулся к Ранбиру.

— Нет, — он равнодушно пожал плечами.

— Мама, я гулял в горах, оступился и упал в пропасть. Парни меня случайно увидели, вытащили, оказали первую помощь и накормили. Можно сказать, они спасли мне жизнь, — пока Викрам в сопровождении девушек ковылял к лестнице, миссис Прамара недоверчиво смотрела на Ранбира, но ничего не могла прочесть на его застывшем лице.

— Держу пари, что все эти случайности не случайны, — подал голос Аниш, но на него никто не обратил внимания.

Мать, горя нетерпением, смотрела, как, прихрамывая, сын приближается к ней. Но когда он и девушки поравнялись с Ранбиром, тот, останавливая, поднял руку. Миссис Прамара перевела на него недоуменный взгляд.

— Шутки шутить вздумал, парень?! — рыкнул Аниш и поравнялся с женой — Ты не можешь удерживать моего сына.

— Даже не думаю, — также ровно ответил Ранбир. Он кивнул, и Раджит, оттесняя девушек, подошел к Викраму с другой стороны. Вместе они помогли ему спуститься с лестницы, передали в руки матери и сразу же вернулись на крыльцо, загородив спинами Майру и Илу.

— Коротко всхлипнув и едва не уронив брата, Абхи повисла у него на шее. А мать, закинув руку сына себе на шею, не давала ему упасть.

— Ну полно, полно, — Викрам одновременно старался обнять мать и сестру и поглядывал на отца. Наконец, к семейству присоединился и Аниш и крепко обнял сына, так что у него затрещали здоровые ребра, а от боли в сломанных из глаз посыпались искры. — Со мной все в порядке. Пойдемте домой, поздно уже.

— Что с Манишем? — глухо спросил отец.

— Дома расскажу, — также тихо ответил Викрам.

Глаза сестры и матери сияли от счастья, и их совсем не интересовала судьба приемного брата и сына.

— Теперь точно спать, — взглядом проводив непрошенных гостей, повернулся к двери Ранбир. — Ила, поспишь в комнате Майры?

— Я и сама хотела предложить. За ней нужен присмотр, — встрепенулась девушка, а Майра, понимая чем вызван вопрос брата, вспыхнула до корней волос.

— Не доверяешь? — ухмыльнулся Раджит.

— А есть причины? — покосился на него Ранбир.

— Постой! — Раджит взял его за локоть и дождался, пока девушки не скроются в доме. — Так ты все знал?! Тогда, почему не набил морду?! Не потребовал жениться?! Она же еще девчонка!

— Знаю, — тяжело вздохнул Ранбир. — Но ты не виноват. Это штучки Майры. У тебя не было не единого шанса устоять. Ты ничего не мог сделать. А вот ей досталось, хотя, если быть откровенным, то и виновата не она, а я.

— Что ты ей сделал? — сурово сдвинув брови, Раджит сверлил его сверкающим взглядом. — Либо виноваты оба, либо никто.

— Сгоряча отвесил затрещину, — нехотя признался Ранбир.

Ладони Раджита сами собой сжались в кулаки.

— Ты, конечно, будешь моим братом, но сейчас я тебя ударю, — казалось, что слова льдинками падают на камень крыльца и со звоном разлетаются на множество осколков.

— Тебе сегодняшнего дня мало было? — устало спросил Ранбир. — Майра получила свое за то, что спровоцировала все это. Я объяснил, что мы не можем позволить себе роскошь быть легкомысленными. Это чревато неприятными последствиями, как для нас, так и для людей. Она все поняла.

— Но ты ее ударил, — Раджит еле удерживал себя на месте.

— Я вспылил, — Ранбир взлохматил волосы и посмотрел на узкую светлую полоску, отделившую верхушки деревьев от глубокой черноты неба. — Я тоже поддался приумноженному сестрой безумию, но в моем случае, оно нашло другой выход. Признаю, был не прав. Ну что, пойдем? Может, еще удастся вздремнуть.

Эпилог

Перед входом в здание городского суда толпились репортеры и зеваки, не вошедшие в число допущенных на заседание счастливчиков. С безоблачного неба нещадно палило солнце, выжигая с раскаленных улиц все живое, но упрямцы упорно оставались на посту. Пользуясь случаем, пронырливые торговцы поспешили расставить лотки и сейчас бойко торговали водой, тростниковым соком с лимоном и порезанными на кусочки фруктами и арбузами.

Все ждали.

Но вот, из-за тяжелых дверей выскочил невысокий человек. Подбежал и что-что шепнул одному, махнул другому, и человеческое море заволновалось, ощетинилось перископами фотокамер и, сметая все на своем пути, приливной волной устремилось ко входу. Шутка ли — вот-вот станет известен приговор, вынесенный одному из самых богатых и влиятельных горожан.

Люди перепрыгивали через упавшие прилавки, разбрызгивали ногами разлившуюся воду, оскальзывались на раздавленных фруктах и бежали. Бежали, боясь, что опоздают и все места в первых рядах окажутся заняты.

Створки распахнулись, и всеобщий гвалт усилился многократно. Кто-то активно работал локтями, выискивая более удобное место, кто-то вскрикивал из-за отдавленной ноги или тычка под ребра; получив подзатыльник, мальчишка скрылся между полотняных штанов и расшитых подолов туник.

Из черного провала дверей, как песок, появились полицейские в бежевой форме и разделили взволнованное море на две части, обеспечивая безопасный проход участникам процесса.

Первой появилась преисполненная достоинства фигура господина Прамара, и почти одновременно рядом оказалась его супруга.

Они спускались по каменным ступеням с высоко поднятой головой, только глава семья временами испуганно косился на взбудораженную толпу.

Человеческое море накатило, словно желая сомкнуться и поглотить в своей черноте всех, кто хоть как-то от нее отличается. Но песчаные берега сдержали натиск, и толпа, недовольно ропща, откатилась.

— Мистер Парамара! Что вы будете делать теперь, когда дело закрыто? — выстрелил кто-то первым вопросом.

И словно, он послужил сигналом, посыпались остальные:

— Вы будете выставлять иск против действий полиции?!

— Вкладчики вашего банка повально закрывают депозиты! Что вы можете сказать, чтобы их успокоить?!

— Это правда, что при вашем участии сгорел особняк Сисодия и его прежние владельцы?!

Аниш упрямо шел вперед, иногда морщась, когда очередной выкрик разрывал барабанную перепонку, рядом шествовала жена, сохраняя на лице непроницаемое выражение, за их спинами, скрыв глаза за солнцезащитными очками и защищаясь руками от вспышек фотокамер, пряталась Абхи. Позади всех, под руку с девушкой, шагал Викрам.