Лана Морриган – Отпуск в лапах зверя (страница 4)

Такая долгая, что я начинаю думать, что связь снова оборвалась.

— Мам?..

Слышу, как она тихо выдыхает.

— Кто тебе сказал?

— Никто! — почти кричу. — Я нашла документ. Дарственная на какого-то Романа Суздалева. Этот человек был здесь! Сегодня! Он приходил! Сказал, что живет неподалеку, что знает деда…

Снова продолжительное молчание.

— Я не была уверена. Дед что-то говорил про документы. Я ничего не разобрала, подумала, что ему просто плохо и он волнуется, чтобы ничего ценного не осталось в доме. Бригада, которая его забирала, сказала, что с дедом был высокий спортивный мужчина со светлыми волосами.

— Да, он, — произнесла я, узнавая в описании того, кто ушел несколько минут назад.

— Даша, ты сейчас там одна?

— Да, — отвечаю почти шепотом.

— Уезжай. Слышишь? Немедленно уезжай! — в голосе мамы проступает тот стальной тон, который я помню с детства. — Садись в машину и поезжай домой. Не разбирайся сама. Все выясним утром. Только, пожалуйста, не оставайся там. Никакой дом не стоит жизни!

— Но если он вернется…

— Тем более! — перебивает она. — Возьми документы, закрой дом и уезжай. Поняла? Перезвони через десять минут, чтобы я убедилась, что ты выехала из деревни.

Я сглатываю тугую слюну.

— Хорошо.

— И, Даш, — добавляет мама, уже тише. — Не вздумай звонить деду.

Связь снова прерывается, но мне уже не важно.

Я стою посреди комнаты, сжимая телефон и папку с бумагами, и дрожу от страха. Я убираю лист обратно в папку, хватаю сумку и роюсь в ней, пока не нахожу ключи от машины. Закрываю дом.

Выбегаю на улицу. Воздух холодный, влажный, режет кожу. Бросаюсь к машине, ключ проваливается в замок, и слышу только жалобное щелканье реле. Поворачиваю еще раз — тот же звук. Пробую третий раз. Приборная панель моргает и тут же гаснет. Я вырываю ключи из замка зажигания, выскакиваю из машины и замираю у приоткрытого капота. Тяну крышку вверх. Металл холодит ладони. Склоняюсь над двигателем, словно могу что-то понять, включая фонарик на телефоне, и обреченно выдыхаю. Кто-то разорвал провода. Тонкие медные нити торчат из обмотки и поблескивают на свету.

Сердце в горле. Я почти касаюсь пальцами обрезанных концов, но вовремя отдергиваю руку. Это точно не случайность. Кто-то целенаправленно испортил автомобиль. Перерезал провода.

В памяти всплывает привлекательное мужское лицо. Рука сама собой тянется к сумке с договором. Я осматриваюсь и снова пытаюсь завести машину. Ожидаю чуда, не меньше.

— Мам… машина не заводится, — выдавливаю я, записывая ей голосовое сообщение. Сети вновь нет, но когда-то же она появится, и мама получит мое сообщение. — Кто-то открыл капот… провода… они перерезаны. Кажется, это не случайно. Я сейчас схожу к соседям. Или… мне придется переночевать в домике. Не волнуйся, я закрою все замки.

Отпускаю палец, зажимавший изображение микрофона, тут же удаляю сообщение и перезаписываю. Мама сойдет с ума, узнав, что кто-то повредил мне автомобиль.

— Мам, машина не заводится. Кажется, я забыла заправиться. Утром схожу к соседям, попрошу бензин. Не волнуйся, переночую в домике, обязательно закрою все замки. Скажи Леше, чтобы он не волновался, — добавляю, вспоминая про мужа. Вряд ли он будет волноваться обо мне, скорее — злиться, что я оставила его одного.

Я кидаю взгляд в сторону дорожки, ведущей к соседям. Туман становится плотнее, где-то далеко хрустят ветки. И вдруг звук размеренных шагов. Я не вижу идущего, но уверена, что больше не одна.

— Кто здесь?! — голос предательски срывается.

Тишина.

Я делаю шаг назад. За ним второй.

На дорожке появляется тень огромного зверя. Застывает. Не двигается. Это точно не человек. Что-то на четырех ногах и с огромной головой. Волк? Разве в природе существует волки таких размеров?

Я не дышу.

Не могу.

Воздух застревает где-то между горлом и грудью, обжигая изнутри.

Туман колышется, расползается по земле, и из его плотной белесой пелены постепенно вырисовывается он.

Зверь двигается размеренно, уверенно, как будто знает каждый сантиметр этого двора.

Серебристая шерсть переливается в слабом свете луны, густая, блестящая.

Зверь идет вдоль забора абсолютно бесшумно. Широкая грудь, мощные лапы.

Он огромный.

Я прижимаюсь спиной к двери машины, чувствуя, как сердце стучит о ребра, пытаясь проломить грудную клетку.

«Это сон, — повторяю про себя. — Так не бывает. Таких не бывает».

Но зверь реален.

Он живой.

Я вижу, как он склоняет морду к земле, втягивает воздух, нюхает, словно берет след. Ноздри расширяются, пар клубится, расползается по туману.

Он обходит машину кругом.

Я слышу тихий, влажный звук дыхания.

Потом короткое низкое рычание.

Мои пальцы судорожно сжимают ручку двери. Я не могу заставить себя закрыть глаза, просто смотрю, как чудовище медленно приближается. Подходит ближе. Я вижу каждую деталь: янтарные глаза, глубокие, немыслимо осознанные; влажный нос; пар, поднимающийся от горячего тела и вырывающийся из пасти.

Он замирает рядом, наклоняет голову, обнюхивает бампер, колеса…

А потом поднимает взгляд.

Наши глаза встречаются.

И все внутри меня останавливается.

Его взгляд человеческий.

Не голодный, не звериный, не пустой. В нем есть что-то... изучающее. Он смотрит не просто на меня, а словно пытается проникнуть в мысли.

Я не могу отвести взгляд. Хочется закричать, но губы и язык не слушаются.

Секунды тянутся как вечность.

А потом волк моргает, теряет интерес, делает шаг назад, бросает взгляд в темноту за забором и уходит. Спокойно, уверенно.

Туман поглощает его. Тень зверя растворяется между деревьями.

Я опускаюсь на землю, чувствуя, как подкашиваются колени.

— Господи… — выдыхаю, зажимая рот ладонью. — Что это было?..

Медленно поднимаюсь, держась за крыло машины. Колени дрожат, адреналин продолжает бушевать в крови.

Я возвращаюсь к дому, бросая опасливые взгляды через плечо и прислушиваясь к малейшему поскрипыванию или шелесту листвы.

Ключи звенят в пальцах, замок поддается не сразу. Когда дверь наконец открывается, я захожу внутрь, сразу запираю ее на все замки и щелкаю задвижкой.

Тихо.

Воздух от страха свистит в легких.

Я обхожу комнаты, проверяю окна, закрываю шторы. Когда наконец сажусь на край дивана, клянусь себе, что уеду отсюда, как только станет светло. Пойду к соседям и попрошу помощи. Включаю настольную лампу. Мягкий теплый свет разливается по комнате, сглаживая тени. Бреду на кухню, не переставая прислушиваться к происходящему на улице, на автомате наливаю стакан воды и залпом выпиваю его, понимая, как пересохло горло.

Обещаю себе не подходить к окну, но любопытство сильнее. Приподнимаю край шторы и выглядываю.