Лана Морриган – Мой волк (страница 14)

Я с трудом сдерживала себя, чтобы не поторопить водителя такси. Окончание рабочего дня – и автомобили медленно двигались по раскаленным дорогам.

– Нельзя никак срезать? – спросила я плаксиво.

– Нет, – ответил мужчина неохотно. – Если спустимся, попадем в еще большую пробку.

– Плохо, – прошептала я, сжимая до боли в пальцах телефон.

Ника не звонит.

«Но это же хорошо, – убеждала себя. – Значит, отчим успокоился. Или… или очень плохо!»

Меня захлестнуло такое отчаяние, что я не могу справиться со страхом.

Водитель покосился на меня, что-то нажал.

– Жару не переносишь? – спросил он.

– Да, – соврала я.

Не буду же я посвящать в семейные проблемы незнакомого человека.

– Я убавил температуру, сейчас прохладнее станет, – пообещал мужчина.

Я поблагодарила водителя кивком.

Вместо двадцати минут дорога заняла почти в два раза больше.

Автомобиль еще не успел полностью остановиться, а я сунула водителю смятую купюру и распахнула дверь.

Зашла в подъезд. Прислушалась.

Я взбежала по ступеням, не раздумывая, открыла дверь своим ключом.

– Фу, – я инстинктивно прикрыла лицо ладонью. Прошмыгнула к двери нашей с Никой спальни, пока меня не заметили. – Ник, это я, – произнесла тихо.

В кухне мужские голоса увлеченно спорили о чем-то. Слов было не разобрать, да я особо и не вслушивалась.

– Это я, – повторила, заметив тень за мутным стеклом.

Сестра так резко распахнула дверь, что я вздрогнула.

– Агата, – она затащила меня в комнату и крепко обняла. – Наконец-то.

– Да что случилось? – я крепко обнимала Нику в ответ. – Эй, – я отстранила ее и посмотрела в испуганные глаза. – Рассказывай. И что за вонь?

– Это папа с друзьями пытались сделать сухарики в духовке. Ну, и забыли про них.

– Давай подробнее, – попросила я, усаживая Нику на кровать. – Что за друзья? Я их знаю?

– Нет. И мама их не знает. Папа сказал, что они служили вместе.

Я смотрела на сестру и не узнавала ее. Где моя дерзкая девочка? Где главная заноза класса?

– Ника, так что произошло? – спросила я.

Мужской хохот оглушил даже за закрытой дверью, и от меня не укрылось, как сестра испуганно дернулась.

– Рассказывай, – сказала я строже.

– Утром папа ходил занимать к брату денег, а его друзья остались тут. Они второй день что-то празднуют. Я захотела попить и вышла из комнаты, – голос Ники стал таким тихим, что мне пришлось склониться к ее лицу.

– И?.. – спросила я. – Что случилось, Ник?

– Один из папиных друзей… он так смотрел на меня. А когда я выходила из кухни, он…

– Ника… – я прошептала умоляюще.

– Нет! Он меня не тронул. Загнал в угол и говорил всякие мерзости. И все, – тихо закончила сестра, от волнения выкручивая себе на руках пальцы.

– И все… – повторила я.

А в голове случился настоящий пожар. А что, если бы не «и все»? Если бы эти «друзья» позволили себе больше?.. Что тогда?!

– Где мама? – спросила я зло.

– На работе.

Внутри так жгло, что, казалось, я сейчас извергнусь, словно вулкан, и испепелю все вокруг, но этого не происходило. Я испытывала бессильную злость. Что я могу сделать взрослому мужчине? Ничего. Как же помочь Нике? Ах, как хотелось проучить этого мерзавца по-настоящему!

– Агата, – Ника легонько потрясла меня. – Ты останешься со мной?

– Нет, – произнесла я и напугала ее своим ответом. – Быстренько собирай вещи. Нечего тебе здесь делать.

Мои губы подрагивали. Я их плотно сжала, не желая пугать сестру еще больше. Кажется, она до конца не понимала, чем могла закончиться очередная пьянка отчима.

– Агата, – позвала меня Ника. Я подняла взгляд. – У тебя такое лицо сейчас пугающее.

Сестра прижимала к груди длинного плюшевого кота, с которым она обнималась во сне, и меня словно пробило молнией. Она же ребенок! Совсем глупышка в теле девушки, только с кукольным и наивным лицом.

– Ты все? – спросила я, поднимаясь на ноги, игнорируя головокружение.

– Да.

На спине – рюкзак с вещами, в руках – игрушка.

– Идем, – я взяла Нику за руку и повела.

– А мама? – спросила сестра.

– Позвоним ей по дороге. И деда с ней позже поговорит, – добавила я и приложила палец к губам.

Я приоткрыла дверь, мужские голоса не стихали и продолжали разговор. Кажется, мужчины и курили в квартире – стоило нам только выйти в коридор, как со сквозняком принесло вонь табака.

Во что превращается наш дом? Почему мама позволяет отчиму так себя вести?! Разве ей хочется жить и бояться, что она вернется после работы домой и застанет на своей кухне пьяного мужа с друзьями?

– Не ходи, – Ника правильно поняла мои намерения.

– Ты рассказала отцу, что сделал его друг? – спросила я.

Сестра кивнула.

– Он сказал, что я преувеличиваю.

Ярость сковала мое тело. Я не могла произнести ни слова. Посмотрела в сторону кухни, медленно перевела взгляд на Нику и приняла решение.

– Я сейчас, – произнесла я не своим голосом. Или от волнения у меня заложило уши, или мой голос сел и приобрел пугающую глубину.

– Агата, – Ника окликнула меня, – не надо. Идем, – сестра стояла у входной двери.

– Жди на площадке, – произнесла я.

Я это просто так не оставлю. Если отчим хочет жить в этой квартире, пусть научится себя вести нормально и перестанет приводить в наш дом неизвестно кого.

Мужчины заметили меня не сразу. Дядя Гриша разлил горячительное по рюмкам и тут же выпил, не дожидаясь приятелей. Его движения уже неуверенные, а взгляд блуждающий. А вот друзья отчима трезвее и куда внимательнее.

– Гришка, – произнес тот, что крупнее. – Это кто? – спросил он, указывая на меня пальцем и сально улыбаясь.

– Это? – отчим вскинул удивленно брови, когда увидел меня в дверном проеме. – Проблема, – выговорил заплетающимся языком. – Ты что пришла? – спросил он у меня. – Я разве не русским языком объяснил, чтобы и ноги твоей не было в квартире?