Лана Морриган – Константин (страница 8)
Он щелкнул по последнему документу. Фото. Лея. В саду. Бледная, в куртке поверх пижамы, но улыбается. Искренне. Не для камеры – для кого-то, кто стоял рядом. Возможно, для сестры.
Он смотрел на снимок долго.
А потом медленно закрыл ноутбук.
Подошел к шкафу, открыл скрытое отделение. С ампулами крови, запечатанными флаконами редких образцов, аккуратно разложенными резервными препараты. Он медленно вынул две колбы с собственной меткой.
Своей крови.
«Нельзя надеяться на случай», – подумал он, прекрасно понимая, что не сможет остаться в стороне еще несколько часов. Ему не просто хотелось – требовалось сделать так, чтобы лечение Лея получила как можно быстрее. Всегда терпеливый и неспешный, он спешил.
Он знал, что будет делать. Как. В какой последовательности. Уже составил план.
Но вместе с этим ощущал нарастающее напряжение. Словно перед ним стояли песочные часы и каждая песчинка падала с оглушающим грохотом на дно.
Вампир вышел в коридор, словно тень. Дал указания ночной смене. Проверил, что все готово к утру.
Когда все было приведено в порядок, он вернулся в кабинет.
Сел.
И впервые за весь рабочий день позволил себе одну мысль, от которой до сих пор отворачивался:
Раздражающая вибрация внутри усилилась.
Закрыв глаза, он считал секунды, стараясь унять… панику.
Панику.
Он не чувствовал ее тысячи лет.
Слишком давно его сердце остановилось. Паника была уделом молодых, слабых, смертных.
Но сейчас она сидела у него под кожей и царапала изнутри.
Он встал рывком.
Прошелся по кабинету. Руки сцеплены за спиной. Мысли не позволяли выстроить себя в линию.
Он был готов, получил согласие Александра. У него есть доступ к крови князя. Есть ресурсы. Есть опыт.
Но нет времени.
Остановился у окна и, сам не замечая, коснулся стекла лбом. Он видел эту девочку всего один раз. И теперь не мог существовать без нее.
Мир, в котором он жил, слишком долго был чужим, для смертных. Константин играл роль врача, старшего, наставника, бессмертного, но это была маска. Он делал то, что должен.
Если бы он мог дать ей всю свою кровь – отдал бы. Без колебаний.
Если бы мог вырвать ее болезнь с корнями – вырвал бы. Даже если бы сгорел сам.
Он отпрянул от стекла. Подошел к столу. Взял одну из колб. Провел пальцем по метке. Его кровь. Чистая. Сильная. Высшая. И при этом ее недостаточно.
Обращение возможно. Но он не сделает этого, пока есть хоть один шанс. Пока ее человеческое сердце бьется.
Константин аккуратно сложил колбы в нагрудный карман пиджака.
Песочные часы в его голове продолжали сыпаться.
Он не станет ждать утра. И когда переступит порог ее дома, время пойдет иначе. Он вновь будет живым.
Не раздумывая, он перенесся к ближайшему от дома Леи знакомому месту. Прошелся по улице, ища взглядом нужный номер.
Встал за границей сада. Все было так же, как на фото: дом, теплый свет в окнах, деревянная веранда с вытертым ковриком у двери. Домашнее. Человеческое.
Константин стоял, не двигаясь, прислушиваясь к происходящему внутри. Он слышал сквозь стены: Лея наверху. Спит. Нет – борется за сон.
В этот момент на веранду вышла женщина. Ее мать. Она взяла кружку со стола, сделала глоток, поморщилась и вылила в раковину содержимое.
– Добрый вечер, – произнес Константин, привлекая внимание.
Женщина вздрогнула.
– Прошу прощения, что так поздно. Мне нужно… ваше разрешение.
– Что?.. – она попыталась разорвать зрительный контакт, но было поздно.
Взгляд Константина стал глубже. Темнее. Слова – мягкими.
– Разрешите войти мне в дом, – произнес он медленно, касаясь ее разума. – Буквально на минуту.
– В дом… пожалуйста, – ответила она, улыбнувшись.
Он последовал за ней. На пороге остановился. Сделал шаг внутрь, проверяя, что действительно мог войти.
– Благодарю, – прошептал он. – А теперь… забудьте об этой просьбе и нашей с вами встрече, – дотронулся до ее плеча. Женщина моргнула, замерла. И через секунду вернулась к плите, будто просто вышла за чайником.
Константин остался на пороге. В жилище пахло яблоками, стиркой, лекарствами и жизнью. Поднял глаза к лестнице, прислушиваясь: отец что-то бормотал себе под нос в другой комнате, Алиса разговаривала по телефону, дверь была приоткрыта в ее комнату на первом этаже.
Он ступил мягко, почти не касаясь пола, и направился к лестнице.
Один шаг. Второй. Скрип ступени. Не громко, но он замер. Ждал. Тишина.
Вампир продолжил путь, двигаясь с точностью хищника, он оказался наверху. Поворот, короткий коридор – и он остановился перед дверью, откуда донесся ровный, едва слышный вздох.
Прижался плечом к косяку, внутри все отзывалось на присутствие его пары.
Дверь не скрипнула – податливо поддалась под его ладонью. Внутри пахло ее сном: подушкой, травяным чаем, тонкой нитью духов, ее собственной жизнью, ее дыханием.
Он замер.
Свет ночника вырисовывал на стенах мягкие тени. Лея лежала на боку, поджав ноги и обняв подушку. Щека уткнулась в ладонь. Она спала, и все ее существо было открыто. Уязвимое. Настоящее. Живое.
Константин не двинулся сразу. Просто смотрел.
И сердце… снова дрогнуло.
Сначала едва, как крохотная вспышка под кожей. Затем удар. Ощутимый. Четкий. Как при первой встрече. И еще. И еще. Он закрыл глаза, сжав кулаки и сдерживая эмоции, что сразу нахлынули волной.
Он вдыхал – впервые осознанно, медленно, глубоко. Воздух с ее запахом наполнял грудную клетку, оживлял его, выталкивал смерть из каждой клетки тела.
Рядом с ней. Он жил.
Осторожно подошел. Опустился на колени возле кровати. Не касаясь, смотрел. Тусклый свет ночника выхватывал линии ее лица, ресницы, дрожащую при каждом вдохе грудь. Он знал: если сейчас прикоснется – разбудит. А значит, украдет у нее сон.
Но как же хотелось.
Сдержал порыв.
Скользнул ладонью под край одеяла, туда, где под его пальцами угадывалось тепло ее руки. Не касаясь. И все же между ними пронеслась искра.
Сердце, что столько столетий было холодным сосудом, вновь ударило о ребра. И с каждым ударом в нем росло новое чувство. Трепет. Она была рядом. Его пара. Его жизнь. Его шанс.
Он чувствовал ее дыхание. Считал удары ее сердца. И сам дышал. Неспешно, с усилием, будто заново учился этому искусству.